Наказание жизнью

Глава 30 Тэйгейт

Корабль прибыл к берегам Тэйгейта, как и обещал почивший в брюхе морского монстра капитан, быстрее других.

Фрил взял командование на себя и весь путь до земли благодарил охотников за то, что помогли отбиться от морского демона. Мужчина до сих пор не верил, что им удалось унести свои задницы. «Кадагония» обрела нового капитана и вторую жизнь. Попрощавшись с Гилиамом и его отважными друзьями, корабль отбыл обратно в Айворию, там им смогут починить судно в несколько раз дешевле, чем в Тэйгейте.

Лилиит всё ещё плохо себя чувствовала после призыва силы Охотника и потому вяло реагировала на происходящее. Мартон по-прежнему бурчал на воина за то, что не бережёт его ученицу. Леоф презрительно закатывал глаза, а Драдер просто сыпал шуточками, пытаясь разрядить обстановку.

Весна уже медленно перетекала в лето, но в северной провинции это почти не чувствовалось. Ледяные ветра прокатывались по равнинам и гнули тонкие деревья к самой земле.

– Холод собачий, – буркнула охотница, придвигаясь к костру и потягивая горячий отвар из деревянной чаши.

– Это где ты таких словечек нахваталась? – встрепенулся Осванд, с интересом поглядывая на спутницу.

Но Лилиит отмахнулась от него.

– Вот потому нам и нужны утерянные знания, – опередил Мартона Гилиам. – Она использовала весь свой резерв, только метнув два кинжала. Раньше охотников должны были обучать пользоваться силой разумно. Потому, Мартон, заткнись и слушай, – воин направил палец на злого охотника, – если ты хочешь, чтобы твоя ученица осталась жива и невредима, действуй вместе с нами, а не против.

– Я с вами тут мёрзну, если ты не заметил, – растирал задубевшие пальцы мужчина.

– С нами? Да ты даже лошади своей имя не дал, – возмутился Осванд, поглаживая свою серую кобылу. – Правда, Пепел, он плохой хозяин для коня?

– Хватит лизаться с лошадью, – фыркнул охотник из селения Гудрас и перевёл сердитый взгляд на Гилиама. – Хорошо, будь по твоему. Но если ты сгубишь Лилиит, я тебя на сук подвешу за язык длинный.

– Что же ты так обо мне печёшься? – хрипло заговорила охотница, не отводя взгляд от пламени. – При обучении, что назначил Орцед, ты меня чуть не угробил. Потом это испытание с плианорами. Да нас трое выжило из всего отряда. А теперь ты заботишься обо мне как о дочери. Я тебя не понимаю.

– Я знал твоего отца, – тихо ответил Мартон. – Он очень хотел сына, я думаю, ты это знаешь. Но когда Фрида родила ему тебя, был вне себя от счастья. Хотя злился на себя и богов. Каждый день после твоего рождения он приходил к нам, сияя как начищенный медяк, и хвалился. А потом его не стало из-за Орцеда. Это старейшина отобрал трёх охотников, которые погибли от оуксюков. А потом ты решила стать таким же, как он. И Орцед, – охотник запнулся, – он послал тебя на смертельно опасное испытание, будто мечтал избавиться от дитя Хельмунда. С тех пор я не могу не оберегать тебя. Я вижу в тебе моего друга.

– Какая трогательная история, – испортил момент Драдер. – Когда в путь? Я всю жопу себе отсидел на мёрзлой земле.

Отряд специально огибал города и деревни, об их визите никто не должен был знать, таково было решение Гилиама. До водопада, о котором шла речь в «Сказании об Охотнике», было несколько дней пути. Оставался только один вопрос: идти к вершине водопада или к морю, в которое он обрушивается.

– Там ведь написано «разбился», значит, ваш хвалёный сын Охотника скинулся в море и погиб. Может, повторишь его путь? – Мартон презрительно покосился на воина, а тот только обречённо вздохнул.

– Но если он поступил именно так, то нужно искать нечто у подножия, – рассуждал Томас.

– Почему мы берём за ориентир водопад? – Леоф первый задал этот вопрос. – Что, если знания он не уничтожал вместе с собой, а где-то надёжно схоронил?

– Давайте хотя бы водопад отыщем. – Гилиам массировал виски, голова раскалывалась.

Лошади шли шагом, позволяя наездникам вести беседу. Одна лишь Лилиит вцепилась в луку седла и расширившимися от ужаса глазами смотрела вниз.

Осванд подъехал к подруге:

– Ты чего так напряжена? Расслабься. Лошадь почувствует это и подчинится.

– Где ты научился на них ездить?

– Нигде. Я просто люблю животных. Они намного лучше людей. Моя Пепел прекрасно меня слушается. Правда, девочка?

Кобыла ударила копытом и своенравно дёрнула мордой, вырывая поводья из рук наездника.

– Шучу я, – усмехнулся охотник, поглаживая кобылу между ушей.

– У меня такое чувство, что я нахожусь на плечах у великана, – поделилась впечатлениями охотница.

– А ты не смотри вниз, – посоветовал Томас, подъезжая к друзьям. – Вперёд. Голову выше.

Девушка постаралась выровняться в седле. А Огонёк мотнул головой и стал в свечу, пытаясь сбросить наездницу.

– Чтоб тебя! – прикрикнул Осванд и громко свистнул.

Конь заржал, становясь на четыре ноги, и рванул вперёд, унося на спине визжащую Лилиит.

Драдер засмеялся, а Мартон кинулся наперерез животному, останавливая беснующуюся скотину.

– Можно я пешком пойду? – взмолилась охотница, пытаясь вытащить ногу из стремян.

– Привал, – вздохнул Гилиам, наблюдая за тем, как его отряд не может справиться с рыжим конём.

Ночное небо покрылось звёздами, которые очень скоро исчезнут до следующей весны. Неподалёку о высокие скалы разбивалось на капли Оркридское море. Томас наблюдал за костром, напевая себе под нос мелодию из детства. Все его спутники уже давно спали. Молабу лениво щипали траву и переминались с ноги на ногу.

Парень закрыл глаза, пытаясь посмотреть на мир внутренним взором. В Землях Мёртвых ему это удалось, но сейчас не выходило. Лишь тьма вокруг, и ничего больше.

– Я смогу, – прошептал он.

Третий день приближался к завершению. Мимо проползали леса, поля и мелкие деревушки, в которые отряд Гилиама не собирался заглядывать. Леоф пересчитал оставшиеся стрелы в колчане и покачал головой:

– Я бы и сам сделал, да для наконечников материала нет. Может-таки завернём в одно из поселений? Кузнеца найдём и дальше в путь.

– Мы ведь спешим отыскать знания, – язвительно отозвался Мартон. – Зачем нам оружие и пища? Мы ведь всесильные охотники, которые могут силой мысли скалу сдвинуть.

Гилиам фыркнул и резко развернул Урагана в сторону виднеющегося поселения. Мужчина пустил лошадь галопом и в скором времени скрылся из поля зрения.

– И кто тебя за язык тянул? – Леоф пнул своего белоснежного коня пятками и направил вслед за предводителем.

Остальные с тихим вздохом последовали за ними.

Гилиам первый достиг крайнего дома и спешился. На улицу вывалила орава ребятни, поглазеть на незнакомца.

– Есть у вас тут кузнец? – обратился мужчина к одному из мальчишек.

– Куватель? Откуда? Мы мирное селение.

– А трактир?

– Дальше на север, – махнул рукой пацанёнок.

– Ты чего с чужаком разговариваешь? – На улицу вылетела женщина в сером переднике. – Быстро в дом! Кто вы и что вам тут надобно?

– Светлых дней, тёплых звёзд. Моё имя Гилиам. И я хотел бы пополнить запасы провизии и заглянуть к кузнецу.

Женщина подозрительно прищурилась. Ветер доносил запах свежей выпечки и гомон малышни.

– Мастер Гилиам! – к мужчине подлетел на взмыленной лошади Леоф. – Мастер Гилиам, не слушали бы вы Мартона!

Подозрительный взгляд переместился на охотника, и женщина поджала губы:

– Уже позднее время для путников, ваши лошади могут сломать ноги в темноте. Могу предложить вам переночевать в сарае, а завтра отправитесь по своим делам.

– Если у вас нет кузнеца, то и делать нам тут нечего.

– Небезопасно ночью тут, путник. Прими моё приглашение и раздели кров, – настаивала незнакомка.

К деревне подъехали остальные охотники и приблизились к предводителю.

– Место всем найдётся. О, деточка, а тебя я даже в хате положу, – радушно улыбнулась женщина Лилиит.

– Как любезно с вашей стороны, – прищурился Гилиам. – Как вас зовут, добрая женщина?

– Можете называть меня матушкой, – кивнула она, не замечая подозрительного взгляда.

Лилиит провели в светлый большой дом и даже усадили за стол вместе с тремя детьми: мальчиком и двумя девочками. Парнишка молча ковырял ложкой в тушёных овощах, а его сёстры беззаботно о чём-то щебетали.

– Как тебя зовут? – обратился к охотнице мальчишка.

– Лилиит. А тебя?

– У меня нет имени.

– Но ведь тебе уже больше семи. Как так вышло?

– Жрецов богини-судьбы у нас тут нет, так же как и ведуний. А отправлять меня в город мать отказалась.

– А кем бы ты хотел стать?

– Я не знаю своей судьбы, – покачал он головой.

– Не боги решают, а ты сам, – улыбнулась гостья.

– Сын, иди спать!

Мальчик вздрогнул и выскочил из-за стола.

– Я постелила тебе на скамье у окна, – кивнула головой хозяйка, обращаясь к гостье.

– Пусть боги присматривают за тобой во сне, – пожелала доброй ночи охотница и направилась к лежанке.

Но сколько бы ни пыталась, уснуть не смогла. Девушка лежала в полумраке и всматривалась в потолок. Стоило сну коснуться тонким шёлком лица Лилиит, как скрипнула половица, возвращая охотницу в реальный мир.

Хозяйка дома в одной спальной рубахе кралась к выходу. Гостья прикрыла глаза, прикидываясь спящей. Но женщина будто забыла о ней вовсе. Тихо отворилась дверь, выпуская человека на улицу.

Лилиит села, поставив босые ступни на деревянный пол. Отсчитав двадцать ударов сердца, она встала и, стараясь не шуметь, выглянула во двор. У крыльца стояли два человека. Женщина обнимала мужчину и тихо шептала:

– Мой любимый, Вэйгал, ты вновь со мною.

– Нет у меня имени, и у тебя его нет. Зачем позвала меня, когда сил я ещё не набрался?

– О, Вэйгал. Сын наш теперь здоров, а в сарае те, кто могут помочь тебе. Сам взгляни.

Мужчина расцепил женские руки, обвившие его шею, и неуклюже пошаркал к деревянной пристройке. Он толкнул дверь и облизнулся, но лицо не выражало эмоций.

– Лилиит?

Девушка вздрогнула и обернулась. За её спиной стоял сын хозяйки и отчаянно тёр глаза.

– Иди спать, – шикнула она на ребёнка.

– Что на папеньку с маменькой глядишь? – зашептал он, хищно ухмыляясь. – Смотри, да не вмешивайся. Баб мы щадим.

А со двора раздался хохот, от которого кровь застыла в венах.

– Говоришь, я могу избрать свою судьбу? За меня её уже избрали! – Парень сорвался с места и кинулся на гостью.

Охотница не успела удивиться, а лицо обожгло острой болью. С ногтей мальчишки капала кровь.

Гилиам боролся с накатывающимся на него сном, и, как оказалось, не зря. Стоило ночи перевалить за середину, как дверь в сарай распахнулась, на пороге стоял мужчина со спутанными волосами и заплывшими гноем глазами. Он окинул взглядом сарай и облизнулся. Затем провёл отросшими ногтями по щеке, сдирая кожу до мяса, и рассмеялся.

Но охотники не проснулись от шума.

Мужчина развернулся спиной к Гилиаму и заговорил, обращаясь к кому-то на улице:

– Сильные. Даже очень. Пополнят легион. Продержи их тут до завтра, и мы вернёмся с теми, кто ещё не получил себе тело.

Пацанёнок отлетел кубарем к стене.

– Что ты такое? – Лилиит прижимала левую руку к ране на животе, пытаясь остановить кровь, а в правой стискивала нож, с которым не расставалась даже ночью.

Но ребёнок не ответил, продолжая сверлить взглядом гостью.

– Охотник? – проскрипел его голос. – Ты охотник? Уничтожу!

На шум вбежала хозяйка дома и истошно завопила:

– Вэйгал! Нашего сыночка убивают!

На улице что-то упало, а женщина продолжала верещать и попыталась вцепиться гостье в волосы. Лилиит взмахнула кинжалом, располосовав тянущуюся к ней ладонь, и отскочила в сторону, держа обоих противников в поле зрения.

Пострадавшая упала на пол и закричала, прижимая к груди кровоточащую руку.

– Мама! Мамочка, тебе больно? – кинулся к ней паренек, на мгновение становясь тем самым симпатичным деревенским мальчишкой, который встретил Гилиама.

– Убей её! Сейчас же убей! – заверещала женщина, будто не порез заработала, а руки лишилась.

Свет звёзд падал из окна в комнату, позволяя видеть происходящее. Мальчишка встал на ноги и растянул губы в жутковатой улыбке:

– Ты обидела мою мамочку. Я с тебя шкуру живьём сдеру, – зарычав, малец кинулся на врага, выставив когтистую лапу перед собой.

Лилиит увернулась, полосонув лезвием по руке. Но рана закрылась моментально, а парнишка рассмеялся.

– С ножом на легион?

Лилиит охватила паника. Как победить неуязвимое существо? В памяти всплыл калиер.

– И у тебя есть слабое место, – пробормотала охотница под нос, медленно отступая к окну.

Дверь слетела с петель, в проёме стоял Гилиам с мечом наперевес.

– Гашарги, – сплюнул мужчина и одним ударом снёс мальцу башку.

Женщина истошно завопила и подхватила на руки голову, которая подкатилась к её ногам. Прижала к груди и, баюкая, зашипела на путешественников:

– Вы убили его! Вы убили моего мальчика, моё сокровище.

– Твой ребёнок стал оболочкой для гашарга, дура! – Гилиам прислонил меч к стене и опустился на лавку, рассматривая рану на плече, которую получил, выходя из сарая.

– Я пожертвовала всем, – раскачивалась сумасшедшая, сидя на коленях. – Где мой муж? – Она встрепенулась. – Что ты сделал с ним?

Воин усмехнулся, удостоверившись, что царапина на плече небольшая, и вновь взялся за меч.

– Удрал твой монстр. Но недолго ему бегать. Сколько их тут?

Теперь настал черёд женщины улыбаться:

– Нет мужчин в нашей деревне. Больше нет. Только баб пощадили, но и они мрут, как шваль.

– Вся деревня стала пристанищем гашаргов? Матушка? Значит ли это, что ты подарила своё имя и тело родственника бесплотному духу?

Лилиит вцепилась в плечо другу, не подпуская его к обезумевшей женщине.

– Да. Я принесла в жертву своего мужа, чтобы наш сын излечился от смертельной болезни. Но ты убил его! Убил! – Она откинула от себя голову сына и кинулась на воина, выставив перед собой непонятно откуда взявшийся нож.

Гилиам скинул с себя руки охотницы и встретил женское тело лезвием меча.

– Я обращалась за помощью к богам, – прошипела она, хватаясь руками за меч, который пробил её живот. – Но пришёл дух. Он выполнил моё желание, когда богам было плевать на моего ребёнка. Ты не имеешь права судить меня. Никто не имеет права.

Она затихла, отдавая богам душу.

– Идём, – Мужчина взял Лил за руку и потянул к выходу.

Девушка сглотнула вязкую слюну и отвела взгляд от ужасного зрелища. К горлу то и дело подступал ком тошноты, с которым охотница боролась.

– Что это было? – она заговорила уже на подходе к сараю.

– Чума, пожирающая мир, – ответил воин. – Существует легенда, что наш мир населяли бестелесные духи, которых прогнали боги. Они стали гашаргами, которых можно призвать в наш мир и загадать одно желание. После этого человек теряет тело и имя, становясь лишь оболочкой.

– Но та женщина была человеком.

– Женские тела неподвластны им. Но, если женщин призовёт гашарга, она должна отдать тело ближнего мужчины. Та тварь пожертвовала своим мужем. После того, как один гашарг находит пристанище, к нему устремляются другие. Вся деревня мертва из-за одной дуры. Если не уничтожить их, они наберутся сил и отправятся в ближайшие селения и города. Легион мечтает возродиться и вернуть себе владения, свергнув богов. Давно я не слышал о гашаргах. Последнее упоминание было в свитках времён империи Алиарна.

– У неё ведь было две дочери!

– Они уже мертвы. Гашарги тянут соки из женских тел, тем самым напитывая себя.

Гилиам зашёл в сарай и обвёл взглядом спящих охотников.

– Отравила она их, что ли?

Охотница не ответила, с тихим стоном оседая на землю. Рубаха насквозь пропиталась кровью. Мужчина присел перед ней и разрезал одежду ножом. На животе, чуть выше пупка зияла рана, из которой не переставая лилась кровь.

– Как тебя угораздило? – зашипел воин.

– Данир в суме на Огоньке, – пробормотала Лилиит, пытаясь продержаться в сознании.

Гилиам подскочил к дремлющей лошади и запустил руку в мешок, пытаясь нащупать камешек, привезённый из Земель Мёртвых.

– Нашёл!

Мужчина собственноручно приложил лекаря к ране, наблюдая за тем, как из камня выскальзывают тонкие щупальца. Воин моргнул, а рана уже зажила, оставляя на белом животе круглый шрам.

Лилиит сделала глубокий вдох и вымученно улыбнулась:

– Спасибо.

Стоило светилу показаться на востоке, как отряд охотников с криками проснулся и недоверчиво уставился на дремлющих у входа Лилиит и Гилиама. Охотница потянулась, демонстрируя разорванную и заляпанную кровью рубаху.

– Что тут произошло? – Мартон первый оказался на ногах.

– Ничего особенного, – зевнул Гилиам. – Обычные гашарги захватили тела мужчин этой деревни, превратили женщин в подпитку и чуть не отправили нас на вечный пир к богам.

– Гашарги? – Леоф вздрогнул. – Разве это не выдумки?

– Не в этот раз. Хорошо, что светило вас разбудило, иначе нам бы пришлось вас тут и оставить. – Воин хищно прищурил глаза. – А теперь выводите лошадей отсюда. Мы уезжаем.

– Ты хочешь оставить их в живых? – Лилиит уже ровно стояла на ногах и изучала мужское лицо из-под полуопущенных ресниц.

Гилиам отрицательно помотал головой и вывел Урагана во двор. Первым делом он направился по улице к центру селения. Если бы мужчина не знал, кто тут обитает, подумал бы, что деревня заброшена. Гашарги не набрали ещё той силы, чтобы выходить под прямые лучи светила, и отсиживались в подвалах и домах, накапливая энергию в похищенных телах. Охотник остановился у одного из домов и, оставив Урагана на улице, вошёл во двор. Одна из пристроек была небольшой кузницей, которую, скорее всего, использовали для выковки ножей и вил. Мужчина вошёл в полутемное сырое помещение, которое давно не использовали по назначению, и принюхался. Под наковальней лежал обглоданный мужской труп. Гашарг не прижился в этом теле и сам себя уничтожил.

Подыскав несколько металлических, не сожранных ржавчиной пластин, Гилиам покинул здание, предварительно подпалив рассыпанное на полу сено.

Отряд уже ждал своего командира у крайнего дома.

– Сожгите тут всё! – прозвучал последний приказ.

Пылающая деревня осталась далеко позади. Леоф возился у костра, расплавляя добытые Гилиамом пластины, и обмакивал в них подготовленные стрелы. После того, как вещество, признанное когтями гридней, застывало, охотник выпиливал форму и делал наконечники острыми.

Осванд с Драдером мыли лошадей, стоя по пояс в воде небольшого озера. Но никто ничего не говорил. Произошедшее сильно отразилось на каждом из охотников.

Лилиит опять слышала голоса в своей голове, но бороться с ними у девушки не было сил. Завернувшись в прохудившийся плащ, охотница смотрела на тёмное небо и прислушивалась к мелодии, которую напевал Томас. Мартон прикладывался к фляге с чем-то спиртным и боролся с наваливающимся сном.

Гилиам разложил карту и в свете костра определял, в какую сторону им двигаться.

Мёртвая деревня на территории империи Тэйгейт оставила на отряде неизгладимое впечатление. Ничто не будет уже так, как раньше. Мир сошёл со своей оси.

Семеро всадников держали курс на юго-запад, обратно к Оркридскому морю. Лошади степенно переставляли ноги, позволяя людям вести непринуждённую беседу.

– Неужели призвать гашарга в наш мир так легко? – выспрашивал Леоф у Гилиама и ловил каждое слово воина.

– Я только несколько раз встречал упоминание о них в манускриптах. Дело в том, что отчаявшиеся люди с сильными желаниями могут породить их, а не призвать. Так, по крайней мере, говорилось в одном из трудов.

– Где же это ты так много читал? – Мартон вклинился в беседу, за что получил два испепеляющих взгляда.

– У отца была большая библиотека, – пробормотал охотник, управляя Ураганом.

– Слышите? – перебил их Томас. Парень даже привстал в седле от восторга.

Невдалеке шумел бурный водный поток. Даже отсюда чувствовались прохлада и влага в воздухе.

Почва начала чавкать под ногами, превращаясь в болотце, светило нещадно пекло в спину, а они, как дети, летели навстречу чуду. Водопад открылся перед их взором через несколько минут. Подняв голову вверх, они видели, как падает вода, а опуская – как она разбивается на капли.

Буйная зелёная растительность поглотила всё пространство по обе стороны водопада. Пресная вода, падая вниз, становилась солёными водами моря.

– Красиво, – прошептал Драдер, не смея нарушить идиллию.

– Вниз? – спросил Леоф, заворожённо глядя на водную стену.

– Томас, найдёшь? – Гилиам спешился, но к краю обрыва не подошёл.

Охотник кивнул головой и закрыл глаза, пытаясь увидеть мир внутренним взглядом. В Роще это получилось спонтанно, а у деревни Нунаби его вёл голос полководца. Сейчас же требовалось сделать всё самостоятельно.

Юноша сделал глубокий вдох, рисуя в воображении нить красного цвета, которая лежала у его ног.

– Давай, – зашептал Томас и открыл глаза.

Нить от его ног тянулась вниз, о чём он и сообщил товарищам.

– Если мы хотим спуститься, лошадей придётся оставить.

Спуск был пологим, и лошади с грустью посмотрели на охотников.

– Ураган, мальчик, ты за главного, – потрепал Гилиам своего коня по чёрной гриве.

Охотники цепочкой спускались вниз, придерживаясь за толстые ветви деревьев, тянущиеся к воде, и широкие листья кустарников. Земля проседала под тяжестью людей, а камни сыпались из-под ног. Драдер несколько раз споткнулся, и, если бы не Мартон, схвативший его за шкирку, полетел бы кубарем вниз. Налетел ветер, разрушая водный поток и обливая людей холодной водой. Томас видел тонкую алую нить, тянущуюся вперёд. Смуглый охотник вёл отряд за собой, не отрывая взгляда от видимой только ему тропы.

– И всё же тут прекрасно, – первый раз после встречи с гашаргами улыбнулась Лилиит, убирая с лица мокрые волосы.

Невидимая остальным нить вела вниз, а потом резко вильнула вправо и направила ноги людей к водопаду. Спуститься ниже они не могли, отвесная скала была тому виной.

Гилиам всю дорогу пытался воззвать к той силе, что дремала в нём, и найти путь самостоятельно. И первым заметил узкий проход в вертикальном утёсе, который скрывался за бурным потоком водопада. Не задумываясь, воин прошёл под тугими струями воды прямо к нему. Из лаза тянуло холодом и сыростью.

– Идём? – Он впервые спросил совет у своих спутников, чем сильно удивил оных.

Томас подтолкнул командира к гроту, отвечая на его вопрос.

Скользкие камни пропустили мужчину в широкую пещеру, под потолком которой висели круглые синие светлячки размером с кулак.

– Что это? – на выдохе произнесла Лилиит, заворожённо глядя вверх.

– Впервые вижу. Но они прекрасны.

– Это се’дце Охотника, – ответил на вопрос низкий голос. Звук «р» он не выговаривал.

Гилиам вздрогнул и обернулся так же, как и все остальные. Но никто не увидел говорящего.

– Кто ты? Покажись!

– Я тот, к кому вы п’ишли, охотники. Сын вашего бога и своего отца. Зачем вы на’ушили мой покой?

– Дух младшего сына? – ахнул Мартон, который до этого момента не верил ни во что подобное.

– Мы хотим восстановить справедливость, – с серьёзным видом ответил Гилиам.

– Сп’аведливость? – усмехнулся голос. – А готовы ли вы посмот’еть в глаза самим себе и п’изнаться в самом сок’овенном?