Наследство испанской бабушки

Глава 10

Я проснулась не от навязчивого будильника, как ожидала, а от невероятного аромата кофе и свежей выпечки. А это утро уже начинает мне нравиться!

– Доброе утро, Сонь. Я принес тебе завтрак. Перекуси, надень что-нибудь удобное и поедем. Только купальник обязательно или на себя или с собой.

Кивнув, я так сладко потянулась в кровати, что жизнь показалась раем.

На деревянном подносе Влад принес мне стакан какого-то невероятного кофе со сливками и всевозможными добавками, круассаны, джем, масло и фруктовую нарезку. Да у меня дома утро так замечательно не начинается!

С каждой минутой, проведенной здесь, я все больше и больше радовалась, что приехала. Хотя с моей стороны было непростительной наглостью этому радоваться. Во-первых, я отдыхала в чужом доме за чужие деньги. Во-вторых, я попала сюда, обманув Влада в какой-то степени.

Выходит, что теперь я пользуюсь добротой этой семьи. Нет, нужно будет непременно решить этот вопрос! Как минимум выслать подарки, когда я окажусь дома.

После завтрака я выплыла из комнаты, одетая в шорты, майку и вчерашний купальник, который за ночь успел высохнуть на балконе, выход на который был в моей комнате.

Влад тоже особо не заморачивался. Оделся в шорты и футболку, только надел кроссовки, чтобы было удобнее нажимать на педали.

Из дома мы вышли очень рано и очень тихо. Родители Влада еще спали, так что я старалась не шуметь. А то мне знакомо то чувство, когда по утрам ни свет ни заря тебя будят грузные шаги в коридоре!

Поехали мы на какой-то странной машинке, похожей на внедорожник без крыши. Выглядела она внушительно, но несколько забавно. Влад заявил, что это самый удобный способ для передвижения по острову.

Пока мы ехали по крутому серпантину, а потом и по бездорожью, Влад рассказывал мне об острове. Несмотря на то, что относился он к Испании, местные жители имели свои представления о культуре и быте.

Все здесь было такое необычное, совсем не как у нас. Я как будто попала на страницы модного журнала о лучших курортах для богачей!

– Уже почти приехали, – сообщил Влад, когда на горизонте показался кусочек моря. Я снова обрадовалась воде как маленькое дитя, хотя вчера, казалось, накупалась вдоволь.

Оказалось, что мы приехали в бухту. Здесь был невероятный пляж, с трех сторон окруженный скалистыми горами и дикими растениями.

– Это не самое популярное место на Майорке, потому что плавать здесь не очень удобно из-за большой глубины. Но этим лучше. Тут не бывает туристов, нет скопления народу. Идеальное место, чтобы остаться наедине с природой.

– Невероятно красиво, – выдала я свой вердикт, не отрывая глаз от пейзажей вокруг.

– Можно погреться на солнышке, можно поплавать. Я еще взял с собой немного еды, ближе к обеду перекусим.

Влад расстелил нам по покрывалу на белоснежном песке. Сам он практически сразу занырнул в воду, а я осталась сидеть на берегу, просто наслаждаясь моментом. Неужели может быть на Земле так хорошо?

Позже я тоже осмелилась поплавать. Недолго, конечно, и под присмотром Влада. Тут было достаточно глубоко, чтобы переживать за свои умения плавать.

Но все обошлось. Парень все время крутился около меня, поддерживал, если только я глотала воду и начинала барахтаться. А он все-таки заботливый и внимательный….

Потом Влад даже уговорил меня сфотографироваться. Точнее он фотографировал меня, чтобы кадры остались на память об этой поездке. Хотя я и так знала, что эта поездка навсегда останется в моей голове.

Ну а дальше я загорала. Недолго. Чтобы потом не покрыться красными пятнами и не облезть как змея в период линьки. Это Влад уже привыкший, довольно смуглый, а я ведь бледная как поганка. Под московским солнышком особо не загоришь…

– Сонь, я чего-то проголодался, давай поедим?

– Хорошо.

С собой Влад заботливо прихватил газировку, какие-то фрукты, сэндвичи и фирменный пирог тети Люды. Неплохой такой поздний завтрак получился на берегу моря.

Потягивая из стакана сладкую коричневую жидкость, я краем глаза смотрела на Влада. Он снова казался мне совсем обычным, домашним, заботливым. Может он такой только за пределами нашей необъятной страны?

– Сонь, а вот у тебя сейчас есть возможность не думать о деньгах и заработке. Чем ты хочешь заниматься? – вдруг спросил Влад.

– Я много думала об этом…. Была мысль взяться за бабушкин бизнес, но я решила, что пока не готова. Хотела открыть что-нибудь свое. Кафешку, магазинчик какой-нибудь или салон, но тоже не чувствую в себе предпринимательской жилки. Пока взялась за сад. Мне это нравится. Что будет потом – не знаю. Может снова возьмусь обучать детей, может плюну на все и начну тратить бабушкины деньги.

– А я бы хотел открыть сеть мужских парикмахерских. По-моему, это выгодно. Но я очень боюсь начать. Боюсь, что возьму родительские деньги и все потеряю.

– Ну риск есть в любом деле, – заверила я, – ты сейчас тоже просаживаешь деньги, только на алкоголь и девочек. А так есть шанс, что пойдет какой-то заработок….

– Еще хочу открыть галерею. Мне очень нравится современное искусство. Хотя я мало кому говорю об этом…. Точнее сказать, никому. Тебе одной.

– А к чему вдруг такие откровения? – ох, в последнее время всех богачей рядом со мной на правду тянет?

– Да просто вот решил. Понимаешь, ты умеешь слушать. Тебе, может, неприятна моя компания, но ты об этом не скажешь. Выслушаешь, но плохого ничего не скажешь.

– Влад, мне приятно, что ты решил поделиться со мной таким сокровенным. И, знаешь, я поменяла свое мнение о тебе за эти сутки. Я поняла, что ты можешь быть не только светским гулякой. Ты намного глубже и лучше, чем кажешься на первый взгляд. Просто свою душу ты открываешь не каждому….

Не успела я закончить мысль, как парень осторожно наклонился ко мне и потянулся к губам. За считанные секунды я взвесила все минусы и плюсы и выставила между нами ладонь, чуть замаранную песком.

Влад тут же робко отстранился и потупил взгляд.

– Извини, что-то нашло на меня.

– Все в порядке, я понимаю. Просто….

– Сонь, я знаю, что не нравлюсь тебе. И знаю, что тебе нравится сосед.

– Он мне не нравится! – отрезаю тут же.

– Не ври хотя бы себе. Ты же на него смотришь с восхищением, он о тебе заботится, как о своей принцессе. Только бегаете друг от друга, – вот уже второй человек говорит, что я не безразлична Бернарду. Только Влад утверждает, что у меня есть к нему взаимная симпатия.

– Я не знаю, что между нами после того утра…. Он врезал Себастьяну, я наговорила столько гадостей, что до сих пор стыдно. Если его я и прощу после объяснений, то себя точно никогда.

– Слушай, он просто ударил дворецкого! Не глупи. Этот мужик, может, мутный тип, но он живет по понятиям. Он чуть не перегрыз мне глотку, когда узнал, что я позвал тебя к своим родителям. Знаешь, теперь и мне страшно. Потому что если он разбил лицо твоему дворецкому, то меня живьем закопает! Он не тот, кто ударит просто так. Он предупредит, а потом ударит, если его предупреждение не будет услышано. Так что я бы на твоем месте подумал, за что он мог ударить дворецкого. Ну или спросить у кого-нибудь из них….

– Бернард угрожал тебя ударить? – уточняю я, переживая за жизнь и здоровье Влада.

– Ну да. Если я буду приставать. Да разберусь. Меня и не такие амбалы били! Знаешь сколько раз мужья находили?

– Господи…. Нет, Влад, я не позволю ему тебя тронуть. Тем более, что ты ничего не делал. Я ведь сама согласилась приехать, сама пришла к тебе. Да и мне тут безумно нравится! я благодарна за приглашение тебе, за гостеприимство твоей семье.

– Разберемся, Сонь. А теперь давай возвращаться, пока солнце не поднялось.

Обратно мы ехали молча. Я раздумывала над словами Влада и мысленно перебирала причины, по которым Бернард мог травмировать моего дворецкого. Охранник говорил, что сосед рыл под всех работников. Но ведь он уже разобрался с горничными…. Неужели узнал что-то и о Себастьяне?

Разобраться в этом вопросе я пообещала как только вернусь домой.

Самые жаркие часы мы провели на кухне за обедом. В семье Шамаевых было принято подолгу сидеть за столом, говорить о всяком, пережидая знойную жару за окном.

А когда солнце опускалось к горизонту, тетя Люда выходила в сад, чтобы заняться своим любимым делом. Ну и я напросилась вместе с ней, чтобы не сидеть сложа руки в гостях.

Я даже удивилась, когда женщина рассказала мне о разнообразии растений на своем участке. Она уже очень много лет ездит по всевозможным выставкам и покупает самые редкие цветы. У нее есть растение, цена которого больше десяти тысяч долларов!

– А у меня вот в саду пока только лук, морковка и помидоры, – говорю, пока осторожно рыхлю землю вокруг роз, – больше для себя, конечно, чем для урожая.

– Это правильно, Сонь. Я вот всегда знала, что на старости лет буду заниматься садом. И мне приятно, и мужу на мозги не капаю. У женщины всегда должно быть занятие, хобби, чтобы было куда развиваться духовно.

– Согласна. Я вот пока не знаю, в какую сторону мне податься. То ли бизнес открыть, то ли сад поднимать….

Тетя Люда еще долго делилась со мной своими женскими секретами, которые за почти что тридцать лет семейной жизни она познала сама. По ее словам, жизнь с богатым мужчиной – настоящее испытание.

Конечно, в семье много денег, намного больше, чем у остальных. Но ведь их все равно не хватает! Оказывается, богачи тоже экономят, тоже не могут себе позволить чего-то. Только экономят они не на колбасе, как обычные люди, а на виллах в Майями.

К тому же за богатым мужчиной всегда стоит очередь из молоденьких моделей, готовых за месячное содержание прыгнут в койку. Так что нужно держать марку, чтобы не уступить свое место какой-нибудь длинноногой газели.

А вечером снова планировался пир на весь мир. Облачившись в летящее платье, я уже спустилась на кухню, где на стол официанты метали напитки и закуски. Боже, надеюсь мы здесь ненадолго! Еще пара ужинов в таком режиме, и я не влезу не в одно платье сорок второго размера.

Не успела я предложить помощь тете Люде, как в кармане зазвонил телефон. А телефонный звонок явление для меня редкое, так что я даже вздрогнула от неожиданности.

– Бернард? – на экране высветился именно его номер.

– Сонь, здравствуй. Выйди к воротам, пожалуйста.

– Я… я не дома, – хотя он ведь видел, что я вчера уезжала с Шамаевым….

– Выйди к воротам, прошу тебя.

– Сейчас выйду. Только какой в этом смысл?

Отключив вызов, я сообщила всем, что отлучусь на несколько минут. Влад непонимающе глянул на меня, но ничего не сказал.

У ворот в дом стояла охрана. Мужчина с нерусской внешностью открыл для меня небольшую дверцу, выпуская на улицу на гравийную дорогу.

– Как ты здесь оказался?! – вскрикнула я, только заметив Бернарда, опирающегося о капот черного внедорожника.

– Прилетел. Сонь, тебе нужно срочно вернуться в Москву, если не хочешь остаться без наследства.

– Чего? Я ничего не понимаю! – хоть целостной картинки происходящего в голове еще не было, у меня уже заметно дрожали ноги. Бернард прилетел сюда, чтобы забрать меня, а теперь говорит о каких-то проблемах с деньгами…. Нет! как же я надеялась, что меня не настигнет дележка имущества.

– Сонечка, это твой знакомый? – за спиной раздался ласковый голос тети Люды, – проходите в дом. Сейчас ужинать будем. Нечего стоять на дороге!

Женщина что-то крикнула, кажется, по-испански, и к Бернарду подлетел парнишка, чтобы забрать ключ от машины и загнать ее во двор.

Как ни странно, сопротивляться незваный гость не стал. Бернард выглядел несколько замученным, поэтому быстро сдался и последовал за тетей Людой в дом.

– А Вы, наверное, сосед Сони и Влада, да? Мне сын о Вас рассказывал, – лепетала женщина.

– Да, меня зовут Бернард О`Рурк. Очень приятно с Вами познакомиться. И большое спасибо за приглашение, мне очень неловко, но я жутко устал с дороги….

– Бернард, ну что Вы! Мы всегда рады гостям в нашем доме.

Пока Шамаевы обменивались любезностями со своим новым гостем, я, мягко говоря, офигевала от происходящего. Бернард приперся в Испанию, каким-то образом нашел дом родителей Влада, а теперь мы все дружно сидит за столом и ужинаем!

Какая-то Санта-Барбара, честное слово.

В доме и к Бернарду отнеслись как к родному. Его усадили за стол, предложили выпить и уже завалили вопросами и рассказами. Только Влад удивленно выпучил глаза, но ничего не сказал, тактично промолчал.

Ужин я сидела как на иголках. Все время думала о бабушкином наследстве. Неужели объявились претенденты на ее миллионы? Кто знает, сколько у бабули было детей и внуков.

Но ведь, несмотря на то, сколько детей было в семье, официально бабушка отдала мне все свое состояние в завещание. Разве его можно оспорить?

Вопросов пока было больше, чем ответов. Больше всего я сейчас хотела поговорить с Бернардом, чтобы хоть чуть-чуть разобраться во всем.

– Нет, нет, нет, даже не просите! – голосил глава семейства, – никуда ночью вас с Соней мы не отпустим. Сейчас спальню предоставим, белье постельное. Утром с новыми силами встанете, позавтракаете Людиным пирогом, а потом хоть на край света!

– Мне неудобно, честное слово, – отнекивался Бернард.

– Неудобно спать в самолете. А у нас очень даже удобно.

Как-то очень быстро было принято решение о том, чтобы мы с Бернардом остались на ночь, а утром улетели в Москву на его личном самолете. Ладно, в самом деле, чего по ночам в небе шататься?

После ужина, до сих пор находясь в каком-то тумане, я помогала тете Люде убирать посуду. Женщина довольно странно решала, когда хозяйничать будет она, а когда прислуга.

– Сонь, а он жених твой, что ли? – спросила она осторожно на кухне.

– Нет, с чего Вы взяли? Мы просто соседи.

– Девочка моя, тете Люде уже который десяток лет идет! Соседи…. Себе ври, а тетю Люду не обманешь. Ох, как он на тебя смотрит, как глазами поедает! Прямо вылитый мой Аркашка в молодости. Так же сидел дома у моих родителей, глядел на меня туманным взглядом, бороду почесывал. У него тогда еще борода была! А теперь полысел, тьфу ты.

– Ну я ему, может, и нравлюсь, – конечно! Не нравилась, стал бы он меня той ночью целовать, пока я сплю? – но я его как мужчину пока не рассматриваю.

– А это зря! Ты хоть знаешь, кто он такой? – тетя Люда подошла ко мне, загадочно огляделась по сторонам и шепнула на ухо, – он же так богат! Ему недавно его босс все свое состояние без малого отдал.

– Какой босс? Теть Люд, Вы, что, знакомы с ним?

– С кем? Бернарда твоего впервые вижу, а вот с его начальником очень даже хорошо общаюсь. Он ведь какое-то время за мной даже ухаживал…. Но какие ухаживания? В отцы ведь мне годится! Восьмой десяток мужик разменял, а все молодится.

– Теть Люд, Вы о работе их расскажите.

– Ах, да! У них бизнес крупный. Андрей владелец его, а Бернард вроде как его правая рука. Директор, заместитель и все такое. Ох какая у них империя! Боюсь даже представить, сколько миллиардов долларов. Старик все в своих руках держал, а недавно вот решил расстаться, отдал все своему подчиненному. У него же нет никого. Только Бернард, как сын родной.

– А что за бизнес?

– Ну, Сонь, ты как маленькая! Нелегальный, но прибыльный, – да, как я и догадывалась….

После рассказа тети Люды в голове все перемешалось еще больше. Хоть завеса тайны о личности Бернарда чуть-чуть приоткрылась, но за этой завесой оказался такой бардак….

Я только глубоко вдохнула, потом резко выдохнула и пошла на второй этаж к себе в комнату. Подумать только, он долларовый миллиардер! Хотя и я, конечно, девчонка теперь не из бедных, но рискую остаться с голой попой….

На небольшой террасе за легкими белыми занавесками сидел Бернард с чашкой кофе. Он смотрел куда-то вдаль, тяжело вздыхая периодически. Я даже позволила себе полюбоваться несколько секунд на шелковистые волосы, развивающиеся на ветру, на крепкую спину, обтянутую льняной рубашкой.

– Сонь, нам нужно поговорить, – будто спиной почувствовав мое присутствие, сказал Бернард.

– О чем? – ладно, строить гордую я из себя не хотела, поэтому прошла на террасу и присела в плетеное кресло рядом с Бернардом.

– Я должен попросить у тебя прощения за тот ночной инцидент. Это моя вина, моя неуравновешенность, мне очень жаль, что я допустил подобный случай в твоем доме. С Себастьяном, кстати, все в порядке, я связался с больницей.

– Мне сообщили о его самочувствии на следующий день. Почему ты его ударил? За что?

– Сонь, ты сейчас глубоко вдохни, пожалуйста. И обещай достойно принять то, что сейчас услышишь, – после таких фраз мне уже сейчас хотелось недостойно начать истерить и плакать. Но Бернард взял мои руки в свои, и я чуть-чуть успокоилась, – Себастьян был гражданским мужем твоей бабушки.

– Ч..что? Она сделала мужа дворецким?

– Нет, Сонь, дворецким он был у Голд Антонины Гурьяновны, а мужем являлся Павловой Анастасии Степановны, твоей настоящей бабушки.

Внутри все рухнуло. Я смотрела на Бернарда, отрицательно мотая головой. Он же сейчас скажет, что пошутил, да? Это все глупый розыгрыш?

– Мне очень жаль, но со своей настоящей бабушкой ты никогда не виделась. Она умерла, едва тебе исполнилось пять лет. А Антонина Гурьяновна не твоя родственница.

Я зажала рот рукой, чтобы хоть как-то сдержать эмоции. Из глаз уже катились слезы, а сердце рвалось наружу. Как, как такое может быть?! Я всю жизнь общалась с чужой женщиной?

Бернард сочувствующе смотрел мне в глаза, не выпуская ладони из своих рук.

– Мне правда жаль…. Себастьян получил все имущество твоей настоящей бабушки, она тоже была богата, если так можно сказать. Но он просадил все деньги и был вынужден устроиться дворецким. Но при трудоустройстве Антонина Гурьяновна выдвинула ему условие. Ей хотелось внучку.

– И он, что, просто продал меня ей? Внушил мне, что какая-то непонятная женщина – моя бабушка?

– Он подарил ей счастье, общение с маленькой девочкой, о которой она мечтала. А ты обрела бабушку, которой, как таковой, у тебя никогда не было.

– А родители?.... – я чуть в обморок не упала, когда только подумала, что они могут быть в сговоре с этими аферистами.

– Да, их тоже купили.

– Нет, нет, нет! Я не верю!

Меня настигла истерика, протвостоять которой я не могла. Все тело трясло, из глаз катились слезы, а душу буквально выворачивало наизнанку.

Если бы не Бернард, который подошел и крепко прижал меня к себе, я не знаю, что было бы с моим эмоциональным состоянием.

Он нежно обнимал, ограждал своими руками от всего мира и шептал на ухо слова поддержки. Рядом с ним мне было не так страшно и не так одиноко, как могло было быть.

– Успокойся, я тебя прошу. Это грустно, обидно и прескверно, но это жизнь. Антонина Гурьяновна любила тебя так сильно, что и впрямь считала родной внучкой. Она говорила мне о тебе всякий раз, когда мы пересекались.

– Поэтому она не хотела со мной видеться…. – поняла я, – а, знаешь, мне все равно! Я общалась с ней всю жизнь. Я писала ей письма, звонила, она отвечала мне, дарила подарки. Эта женщина была мне роднее моей семьи. И мне все равно, что у нас разная кровь. Я тоже полюбила ее как свою бабушку.

– Она была бы рада услышать это, – сказал Бернард, прижимая меня к себе.

– Я могу как-то узнать, где похоронена моя настоящая бабушка?

– Конечно. Мы все узнаем и обязательно съездим к ней на могилу. Но после того, как разберемся с имуществом. Себастьян решил оспорить завещание….

– Разве это возможно?

– Если завещание действительно подтверждено нотариально, то нет. Но кто знает кем оно было написано? Может он приложил руку, чтобы после смерти Антонины Гурьяновны повернуть все в свою сторону?

– Я не отдам ему состояние еще и этой бабушки! Одно он уже просадил, – уверенности во мне было достаточно много, а вот возможностей действовать ноль. У меня же даже юриста знакомого нет!

– Мы все решим, Сонь, я тебе обещаю.

Бернард снова нежно обнял меня, поглаживая по волосам и спине. А я не стала сопротивляться, утонула в его объятиях, наслаждаясь теплом и заботой.

Почему-то верилось, что этот человек не оставит меня в беде. Он обязательно поможет, подскажет, отстоит мое честное имя. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

– Бер, прости, что я тогда ворвалась к тебе в дом и оскорбила тебя. Это случилось на эмоциях, я была очень зла. Мне так стыдно, что в то утро я совершила столько опрометчивых поступков! Нужно было поговорить, выслушать, а я повела себя как законченная истеричка.

– Да я все понимаю и зла не держу. Сам виноват, что сделал все ночью, тебе ничего не сказал, – мужчина с облегчением выдохнул и повернулся к перилам, – пойдем спать, Сонь. Нам завтра нужно выехать пораньше.

– Да, идем.

На второй этаж никто из Шамаевых не ходил. Их спальни вообще были в другом крыле дома, так что все комнаты находились в нашем распоряжении.

У себя я сходила в душ, надела свободную футболку, которую использовала в качестве пижамы, и, набравшись смелости, вышла в коридор.

Да, я хотела прийти к Бернарду. Понятия не имею, зачем. Просто мне хотелось снова обнять его, почувствовать тепло, защиту. Может быть даже поцеловать….

– Можно к тебе? – тихо спросила я, проскальзывая в комнату. Бернард стоял в одном нижнем белье прямо напротив двери и вопросительно смотрел на меня, – страшно спать одной. Неспокойно.

– Хорошо, ложись на кровать. Я займу диван, – мужчина взялся за подушку, чтобы обустроить себе спальное место, но я перехватила его за запястье, становясь рядом.

– Не нужно на диван.

Я была несколько робкой, даже стеснялась и боялась поднять взгляд. только кусала губу от волнения и очень осторожно поглядывала на Бернарда из-под бровей.

Мужчина молчал. Я ощущала его тяжелый взгляд на себе, он скользил по лицу, по груди, скрытой футболкой, по обнаженным ногам. И в комнате от этого становилось жарче, тяжелее дышалось.

– Если ты не прекратишь так невинно смотреть на меня, прикусывая губу, я сочту себя старым извращенцем, Соня! – сказал Бернард на выдохе. Ему слишком тяжело давалось внешнее спокойствие.

– Ты совсем не старый.

– Значит все-таки извращенец? – хмыкнул мужчина.

– Пожалуй. Я бы сказала, что у тебя сомнофилия.

– Что это?

– Влечение к спящим людям, – теперь я подняла взгляд уже более уверенно и улыбнулась уголками губ, наблюдая, как Бернард краснеет и смущается.

– Извини, это тогда нечаянно вышло…. Что-то нашло на меня, – было так смешно смотреть, как этот большой и брутальный мужчина, никогда не теряющий уверенность в себе, вдруг начинает заикаться и оправдываться.

– Значит что-то нашло, и сам ты этого не хотел? – уточнила я, делая шаг вперед и оказываясь прижатой к уже горячему телу. Боже, что я творю?!

– Я хотел, очень хотел! То есть…. Что ты со мной делаешь, Соня? – Бернард смотрел на меня умоляющим взглядом. Вот только я не понимала молит он отойти или наоборот подойти еще ближе.

– Давай спать, уже поздно.

Быстро юркнув под белое одеяло, я услышала только тихое «ведьмочка» перед тем, как за мужчиной захлопнулась дверь ванной комнаты.

Готова поспорить, что он принимал ледяной душ, потому как, прижавшись к нему всем телом, я ощутила очень определенное твердое влечение в районе паха.

Когда я уже засыпала, свернувшись калачиком под одеялом, Бернард вернулся в спальню, очень осторожно лег на край кровати, перетянув себе кусок одеяла, и, нежно обняв меня, поцеловал в волосы.

– Спокойной ночи, Бер, – сказала я, прижимаясь ближе к нему.

– Спокойной ночи, Соня.