Наследство испанской бабушки

Глава 5

С утра, чуть ли не ко мне в постель, приходит начальник охраны дома. Мужчина, представившийся Антоном, докладывает информацию о проведении сегодняшних скачек. Спросонья я мало что понимаю, поэтому выгоняю его вместе со всеми отчетами.

Только за завтраком слушаю что-то вполуха и запоминаю лица моих сегодняшних охранников. Как будто не на светское мероприятие меня собирают, а в разведку, блин!

А после приема пищи в доме появляется Раиса. Девушка заставляет меня надевать одно платье за другим, хотя я давно решила, что не пойду ни в чем ином, кроме как в том коричневом платье.

В конце концов, она соглашается со мной и начинает подбирать шляпку и туфли к моему сегодняшнему образу.

Телефон разрывается от звонков и сообщений Себастьяна. Я ругаюсь на него с доброй улыбкой и грожусь уволить, если он не перестанет в выходной день заниматься работой. Мужчина только вздыхает и просит во всем слушаться Николая.

Наверное, я даже чуть-чуть жалею, что стала богатой, когда перед мероприятием устаю сильнее, чем на нем. За день меня так изматывает прислуга, что я, после наведения красоты на своей голове, закрываюсь в комнате и отказываюсь впускать кого-либо.

На час я остаюсь один на один со своими мыслями. Сначала просто отдыхаю, делаю дыхательную гимнастику, которая не помогает от слова «совсем», а после сажусь за третью главу психологического романа.

Время пролетает незаметно. Так что, когда на телефон приходит сообщение, я даже вздрагивают от неожиданности.

– Софья Александровна, добрый день, – читаю я текст в мессенджере от своего соседа, – времени половина четвертого, а Вы как ни в чем не бывало сидите в своей комнате. Передумали ехать?

Господи, этот туда же! Чего они все ко мне привязались? Я же не маленькая девочка, в конце концов, могу самостоятельно собраться к назначенному времени.

«Во-первых, я не передумала. А, во-вторых, неприлично подглядывать за соседками через окна!» – отправляю Бернарду сообщение и, вставая с кровати, иду в гардероб одеваться.

Нет, я, конечно, видела, что окна соседнего дома выходят, в том числе, и на мою спальню. Но то, что Бернард будет подглядывать, я не ожидала! Вряд ли он целенаправленно смотрел за мной, конечно, но ситуация все-таки неприятная.

Ровно к четырем, красивая и парящая, я выхожу к воротам, где уже стоят два моих охранника, личный водитель и Бернард в темном костюме.

Обменявшись любезностями, мы садимся в машины и отъезжаем от ворот.

Дорога оказывается неблизкой. Я даже успеваю заметно заскучать и чуть не засыпаю на плече у своего охранника, но внезапно попавшая под колеса кочка не дает мне этого сделать.

За окном автомобиля, как и говорил Бернард, накрапывает мелкий дождь. На улице прохладно, свежо, пахнет сыростью и весной. Не лучшая погода для скачек, но что поделать.

Наконец мы доезжаем до ипподрома, где уже собирается местный бомонд. Я вижу тут селебрити, на которых раньше смотрела только через экран телевизора. Помимо звезд российской величины здесь собираются и богатые персоны со своими спутниками и спутницами.

Глядя на все это пестрящее роскошью безобразие, я даже как-то смущаюсь. Они все такие богатые, нарядные, статусные, а я? Только вчера вылезла из растянутых джинсов и влезла в бабушкины капиталы.

Бернард, будто чувствуя мою панику, становится рядом и кивает на свою руку. Уж не знаю, что он хочет этим сказать, но я хватаюсь за его локоть как за спасательный круг.

– Софья Александровна, – шепчет мне мужчина, – позвольте сегодня называть Вас Софьей?

– Давно пора.

– И еще раз простите меня, что вторгся сегодня в Ваше личное пространство! Клянусь, заметил совершенно случайно, – я окинула мужчину недоверчивым взглядом, но ничего не ответила. Что ж, случайно так случайно.

По пути к ипподрому Бернард не переставал представлять меня каким-то солидным дяденькам. Я мило здоровалась со всеми, улыбалась, а сама думала об очень странной детали на этом мероприятии.

– Бернард, а почему нам представляются только мужчины? А женщины молчат, стоя в стороне.

За добрых полчаса знакомств с селебами я узнала имя, разве что, пары представительниц прекрасного пола.

– Потому что это не женщины. Точнее сказать, не женщины этих мужчин. Это любовницы, красивые картинки, в которых вложены десятки тысяч долларов. Они как часы в современном мире – показатель статуса и достатка их обладателя.

– Ну они выглядят красивыми и натуральными….

– В них вложены огромные деньги, поэтому они, несмотря на состав в сто процентов силикона, выглядят как настоящие, – Бернард даже не скрывал того, что говорит, когда мы проходили мимо очередной картинки.

– А почему у Вас нет такого показателя статуса? Наверное, было бы стратегически правильнее таскать с собой красивую модель, а не меня, – кстати, нужно заметить, Бернард представлял меня каждому, кто подходил и здоровался с ним. И мужчины здоровались со мной, довольно галантно и учтиво. Значит я не красивая картинка! С одной стороны приятно, а с другой и обидно как-то….

– В качестве показателя статуса я предпочитаю часы, – изрек Бернард, демонстрируя мне аксессуар на своем запястье, стоимостью явно больше миллиона рублей, – а по красоте Вы превосходите всех вместе взятых здесь моделей. Как вообще нужно себя не любить, чтобы водить везде это? – брезгливо он кивнул в сторону компании совершенно одинаковых девушек с фарфоровыми личиками.

Наконец мы добрались до ложи, из которой следовало наблюдать за скачками. Рядом с нами сидели два каких-то богача. Они пили коньяк и обсуждали цены на нефть. Ни я, ни Бернард в их дискуссии не участвовали.

– Софья, хотите сделать ставки?

– Ставки? Я, честно говоря, в конном спорте не понимаю ничего…. Да и денег у меня с собой нет.

– Пойдем, сейчас все решим, – Бернард встает со своего места и за руку уводит меня из ложа.

Мы доходим до небольшой комнатки, где находится пара окошечек. За ними сидят женщины, похожие на тех, кто продает билеты в кассах театра.

Бернард находит какую-то брошюру и подает ее мне. на небольшом кусочке бумаге есть информация о всех лошадях, участвующих в забегах. Тут и имена, и титулы, и результаты прошлых соревнований. Но я смотрю только на фотографию и кличку.

– Вот этот! – наконец тычу пальцем в коня, – рыженький. Ирландец.

– Ирландец так ирландец, – Бернард улыбается и просит женщину поставить сто долларов именно на эту лошадку. Нам вручают какую-то бумажку с фиксированной ставкой, которую я убираю к себе в сумочку.

– А у него есть шансы победить?

– Шансы есть всегда, так что будет смотреть.

Мы возвращаемся на свои места к самому началу скачек. Только я удобно усаживаюсь в кресло, как лошадей выпускают, и они начинают свой забег.

Кричать как на стадионах здесь не принято. Все ведут светские беседы, только краем глаза глядя на бегущих лошадей. Одна только я, кажется, очень внимательно смотрю на ипподром и искренне болею за выбранного коня.

Когда рыжий жеребец первым пересекает линию финиша, я кое-как сдерживаюсь, чтобы не завопить во все горло. Казалось бы, всего лишь моя лошадка победила, а сколько радости внутри! Ох, а я, оказывается, азартная.

– Он победил, да? А что дальше? – искренне радуясь, я поворачиваюсь к Бернарду и смотрю на него своими сияющими от счастья глазами.

– Сейчас небольшой перерыв, а потом еще несколько забегов. Можем остаться здесь, можем выйти. Как хочешь?

– Если перерыв небольшой, останемся.

Я занимаюсь тем, что изучаю брошюру с информацией о конях. Конечно, мало что из этого мне понятно, но я старательно делаю умное лицо. Хотя, боже мой, кого я обманываю!

– Какие-то проценты, коэффициенты…. Ничего ж непонятно! Как во всем этом люди разбираются?

– О, тут есть один секрет. Им пользуются девяносто пять процентом присутствующих, в том числе и я. Рассказать? – я киваю голову так сильно, что прическа чуть не разлетается в стороны вместе с закрепленной на ней шляпкой, – нужно просто смотреть на лошадей и делать умное лицо.

Бернард говорит это так серьезно, что я не сдерживаю смеха и начинаю хохотать на все ложе. Благо, все вышли прогуляться, так что своим поведением я никого не шокировала.

– Скачки не для того, чтобы выиграть деньги или проверить свою интуицию. Скачки для того, чтобы показать себя, похвастаться достатком, засветиться в объективах камер, завести полезные знакомства. Лошади – лишь прикрытие.

– Печально. Лошадки красивые. Я думала, что столько народу здесь ради них собирается….

– Вы, кстати, поняли, на какого коня поставили?

– На хорошего? – уточняю я.

– Ну на хорошего…. Этот конь назван в честь меня Вашей бабушкой.

– Серьезно?! – не веря своим ушам, я даже рот от удивления открываю. А я то думаю, почему рыженький и почему Ирландец….

– Ферма, которую Вы по просьбе Антонины Гурьяновны подарили мне, жеребцов для скачек обычно не выращивает. Но этот настолько шустрый и строптивый, что иногда принимает участие в такого рода мероприятиях. Когда Ваша бабушка купила его за больше деньги, хотела перепродать кому-нибудь, потому что он казался ей неуправляемым. Она как-то ходила по своим владениям, наблюдала за лошадьми, а я подвернулся ей под руку, потому что любил кататься на этой ферме. Ну вот она чего-то и вспылила, назвав этого строптивого в мою честь.

– Ну и чувство юмора у моей бабули было! Хотя вы чем-то похожи. Рыженькие, шустренькие.

– Не такой уж я и рыжий, – говорит Бернард, зачесывая назад и без того прилизанные волосы.

– Да ладно, у Вас красивый цвет волос.

Как-то неосознанно я провожу рукой по его шевелюре, но не ощущаю ожидаемой липкости геля. Волосы такие мягкие, шелковистые, я даже позавидовала немного.

– Ой, извините, – осознав, что натворила, я отдергиваю руку и, заливаясь румянцем, отворачиваюсь в другую сторону, – это случайно вышло.

– Да все нормально, ничего страшного, – Бернард шершавыми подушечками проводит по моим пальцам, заставляя повернуться, и улыбается.

Хорошо, что в ложе возвращаются мужчины с их спутницами, и я выдыхаю. Напряжение, повисшее между нами, немного спадает.

Проходит второй забег, а потом третий, и мы наконец выходим на улицу. Бернард сообщает, что выигрыш обязательно отдаст мне, когда тот будет перечислен ему на карту.

На полянке уже толпятся десятки журналистов и операторов. Тут и там щелкают камеры, в людей тычутся микрофоны. Мужчины кичатся своим заработком, женщины рассказывают о платьях и шляпках из последних коллекций.

К нам тоже подходят пару зазевавшихся журналистов, но даже не задают вопросов и не снимают на видео. Просят лишь сделать пару кадров, скорее для галочки, нежели для журнала.

Как объясняет Бернард, он не выставляет свою личность на показ, поэтому зачастую люди понятия не имеют, кто он такой и что здесь делает. Не говоря уже обо мне. Я стала частью светской тусовки всего пару недель назад!

Для фото мы становимся рядом, чуть обнимаемся. Тяжелая рука очень аккуратно ложится на мою талию, но почти не касается ее. Шелковая ткань платья едва сминается от прикосновения, а в нос ударяет еле ощутимый запах терпкого парфюма.

– Встаньте чуть ближе, будьте добры, – говорит нам паренек с фотоаппаратом, и мы осторожно жмемся друг к другу.

Теперь Бернард кладет свою ладонь мне на спину, заставляя выгибаться и придерживаться руками за его мощную грудь.

От опасной близости в ушах начинает гулко стучать. Хотя, может быть, так часто стучит мое сердце от контакта с этим мужчиной….

Я поднимаю растерянный взгляд на Бернарда, но вижу, что он ничуть не смущен, напротив. Мужчина ухмыляется на радость фотографам и смотрит в объективы камер.

Я тоже решаю войти в образ светской дамы и с удовольствием начинаю позировать, не стесняясь виснуть на своем сегодняшнем спутнике.

– А где мои охранники? – я спохватилась, когда мы уже дошли до машин на парковке. Надо же было так увлечься процессом, чтобы позабыть о своих сопровождающих!

– Крутились где-то рядом. Я, если честно, за ними не следил. Софья Александровна, спасибо за приятную компанию. День был просто чудесным.

– Вам спасибо, что позвали, – я мягко улыбаюсь и киваю мужчине, – было интересно побывать на скачках.

– А Вы не голодны? Может быть, поужинаем вместе в каком-нибудь ресторане?

Есть я не хотела от слова «совсем», но, только услышав приглашение, согласно кивнула. Гулять так гулять, в конце концов! Этот день должен запомниться мне надолго.

Бернард открывает для меня дверь автомобиля, невзирая на грозные взгляды водителя и охранников. Он говорит мужчинам какой-то адрес, куда мы, судя по всему, следуем, и уходит в свой черный внедорожник.

Только в кожаном салоне авто я выдыхаю и откидываюсь на спинку сидения. Ну и денек, конечно, выдался. Я даже несколько устала строить из себя леди и светскую львицу.

– А куда мы едем? – спрашиваю у водителя. – Вы не знаете, что за ресторан находится по тому адресу?

– Закрытый ресторан европейской кухни. Туда пускают далеко не всех. Видимо этот ирландец и впрямь очень богатый, раз имеет возможность пригласить Вас туда, – ответил мне Лев вместо водителя.

– Так, европейская кухня…. Давайте шерстите меню и учите меня этикету в турбо-режиме!

Нет, конечно, я девушка образованная, культурная. Ножом, вилкой и ложкой пользоваться умею. Но у меня же одни столовые приборы на все случаи жизни, а в этих ресторанах вилок больше, чем основных блюд!

Охранники ответственно подошли к вопросу, и через полчаса дороги я имела уже хоть какое-то представление о приборах, которые обычно подают. Главное запомнить: первое блюдо есть тем, что лежит ближе всего к тарелке, а там разберемся. Или дальше от тарелки?…

На выходе из машины Бернард учтиво подал мне руку. Вроде бы простой культурный жест, а мне вдруг стало так тепло и приятно. Раньше для меня соседи двери в подъезд придержать не могли, не то что руку подать.

В ресторан с моими головорезами нас не пустили. Но Бернард, ради моего спокойствия, попросил оставить Льва у входа, а второго охранника отправил обратно в машину, заверив, что, в случае чего, защитит меня своей грудью.

Охотно верилось, что это «в случае чего» не наступит. Но еще приятнее было осознавать тот факт, что Бернард готов за меня заступиться. Ох, настоящий мужчина!

– Советую попробовать пасту с морепродуктами.

– Я, если честно, морских обитателей не жалую. А вот минестроне с удовольствием, – конечно, это ведь суп! Там хоть двадцать приборов использовать не надо. Ложку бери и ешь.

– Хорошо. Вы выбирайте, что понравится. Только не берите фуа-гра! Здесь это блюдо просто отвратительно готовят, – шепчет мне Бернард через стол.

– Знаете, мне хватит минестроне. И парфе на десерт, пожалуй.

Мужчина передает заказ официанту. Помимо моего скромного ужина он заказывает несколько блюд себе и просит бутылку вина с каким-то замысловатым названием. Боже, чувствую себя здесь, как будто я из деревни!

В ресторане, хоть и пахло пафосом, напускного лоска не чувствовалось. Нет тебе помпезных люстр, лепнины, живой музыки. Все выдержано в лучших классических традициях Европы.

– Бернард, мне так неловко, что мы общаемся на «Вы». Не пенсионеры ведь, в самом деле.

– Это Вам, Софья Александровна, до пенсии далеко, а мне уже привыкать потихоньку нужно, – говорит мужчина и посмеивается.

– Прекратите! Тридцать два года – не приговор. Вы мужчина в самом расцвете сил. Но я, в принципе, не против обращаться на «Вы». Но Ваше «Софья Александровна» меня порядком утомило. Я два года учителем отработала, меня в школе кроме как по имени и отчеству никак не называли.

– Если Вы не против и не сочтете это невежеством, то я согласен перейти на «ты».

– Тогда мы с тобой договорились, Бернард, – неосознанно я включаю свое женское обаяние и игриво закусываю губу. Мужчина чуть смущается, отводит взгляд, но со мной соглашается.

– Мы договорились, Соня.

Я ликую от счастья! Наконец-то этот мужчина отбросит формальности и перестанет мне «Выкать». Нет, я не против манер, было даже приятно ощутить эти нотки аристократизма в нашем общении. Но ощутила и довольно! Хватит с меня. А то так привыкну к Софье Александровне и состарюсь раньше времени.

Кухня не заставила себя долго ждать. Через пятнадцать минут нам подали первые блюда. Точнее, мне принесли горячее, а Бернарду выставили сразу и пасту, и какой-то легкий салат.

– Сонь, заказал вино, совсем позабыв, что я за рулем, – смеется мужчина, отставляя бутылку, которую он уже открыл, в сторону, – ты одна выпьешь?

– Да я как-то не любитель…. Тем более без компании. Может выпьешь со мной, а кто-нибудь из моих охранников сядет за руль? Они все отлично водят, это одно из важнейших предъявляемых к ним требований.

– Нет, это исключено. Я не езжу в автомобилях, где за рулем человек, которому я не доверяю на сто процентов. Если честно, иногда даже одному ездить страшно.

– Что ж, тогда вино пропадет. Его же нельзя вернуть назад, – я пожимаю плечами, хотя в голове уже держу хитрый план, – а хорошее вино, кстати?

– Полусладкое, урожая девятнадцатого века. Из всех вин мне нравится только это.

– Раз вино такое замечательное, давай заберем бутылку и разопьем ее вечером, когда никому не нужно будет за руль.

Кокетка во мне берет верх, и я начинаю строить глазки и очаровательно улыбаться. Нет, у меня и в мыслях не было соблазнить Бернарда. Он, конечно, мужчина очень хороший, но пока у меня к нему была только некоторая доля страха и щепотка уважения. Как партнера я его не рассматривала.

Но Бернард был хорошим собеседником и приятной компанией. Почему бы не продлить этот вечер после ресторана за бутылкой хорошего вина?

А если он решит меня соблазнить? Хотя, нет. Он не такой. Да и пригласить я его хочу к себе, а в присутствии целого штаба охраны вряд ли удастся разложить меня даже пьяненькую.

– Вино действительно замечательное. Оно стоит того, чтобы встретиться вечером еще раз и попробовать его.

– В таком случае, приглашаю в гости тебя и бутылочку этого шато.

– Ты же знаешь, я не ем в чужих домах. И не пью тоже.

Да что за принципы у него такие странные?! У чужих не ем, у чужих не пью, в машину к чужим не сажусь. Как будто мы его сразу убить и отравить захотим.

– Ну а в чужих верандах? Погода прекрасная. Посидим на улице.

– Если только на улице, – наконец соглашается мужчина, принимаясь за свой салат.

За ужином мы мило беседуем о скачках, о литературе и кинематографе. С Бернардом так легко общаться обо всем на свете, что я не замечаю, как мы меняем темы. И самое что интересное – он ориентируется буквально во всем.

Какой бы фильм я не назвала, о какой бы книге не сказала – он обязательно в курсе. Прямо ходячая энциклопедия какая-то!

– Бернард, сколько с меня за ужин? – уточняю я, когда официант приносит счет, а мужчина лезет в карман за карточкой. Денег я с собой, конечно, растяпа такая, не взяла, но вернуть будет нужно.

– Сонь, это, как минимум, обидно и, как максимум, не тактично. Я пригласил тебя на ужин, я мужчина и имею возможность заплатить. Не нужно о финансах, хорошо?

– Конечно. Спасибо, что угостил.

В качестве благодарности я посылаю мужчине мягкую улыбку и выхожу из-за стола.

Бернард подает мне руку, когда я сажусь в машину, и придерживает дверь. Мужчина обещает зайти в гости в районе восьми часов.

На меня косятся два охранника и водитель. Они явно против сегодняшнего визита соседа в гости, но пока молчат.

– Софья Александровна, – наконец решается заговорить Лев, – мы, конечно, не в праве Вам указывать что делать и как поступать, но будьте осторожнее с этим человеком. О нем никто ничего не знает, в том числе и мы. Может быть, нам лучше присутствовать, когда Вы встретитесь вечером? – второй охранник согласно кивает.

– Спасибо за заботу, конечно, но не стоит. Если мы, простите, решим уединиться, Вы с нами в спальню пойдете? Мы с Бернардом просто общаемся, мило беседуем. Знаете, если бы он хотел меня убить или что-то вроде того, давно бы сделал это.

– Конечно. Как скажете.

Больше всего, как ни странно, я боюсь гнева дворецких. Они оба заботятся обо мне, как о собственной дочери. И я понимаю их волнение. Они ведь были практически как члены семьи для моей бабушки, а теперь роднятся со мной.

Но, несмотря на тревогу окружающих, ставить стену между собой и Бернардом я не собиралась. Мне, в конце концов, не семнадцать лет. Я достаточно умная девушка, чтобы вовремя дать ему отпор.

Дома в двух словах я рассказываю Николаю о скачках, отказываюсь от ужина и прошу повара приготовить легких закусок. Пока иду по лестнице наверх в свою комнату, краем глаза замечаю, как Лев шепчет что-то дворецкому. Наверняка о вечернем визите Бернарда…..

Попав к себе в спальню, наконец-то скидываю неудобное платье и переодеваюсь в простенький спортивный костюм и кроссовки. Из волос достаю шляпку, тонну шпилек и кое-как, кряхтя из-за большого количества лака, забираю хвост.

Макияж тоже улетучивается, как только я добираюсь до воды и мыла. Эх, вот такой вот у меня разгон от светской львицы до простушки за несколько минут….

До восьми я успеваю, разве что, навести порядок в комнате. Время пролетает так незаметно, что уже очень скоро в комнату стучит Николай и сообщает о прибытии гостя.

– Уже бегу! Откройте ему ворота, пожалуйста.

– Софья Александровна, – начинает дворецкий.

– Даже не начинайте! – перебиваю я его и быстро несусь вниз по лестнице, пропуская ступеньки через одну.

На веранде уже стоят закуски: какие-то корзиночки с фруктами, сыры и мясо разных видов, зелень и овощи. Но вот незадача! Я совсем забываю о бокалах для вина.

– Подожди минутку, я сейчас принесу с кухни стаканы, – говорю мужчине и снова возвращаюсь в дом.

Скрепя сердце, дворецкий подает мне два бокала на высоких ножках. Ну вот почему они все так скептически настроены? Бернард ведь хороший.

– Твои домашние меня не любят, да? – уточняет мужчина, только я возвращаюсь на веранду.

– С чего ты это взял?

– Знаешь, с таким лицом, как твой дворецкий, на меня даже киллеры не смотрели.

– Киллеры? – повторяю я, буквально застывая на месте. Мне не послышалось? На него смотрели киллеры?

– Тебе было проще не знать об этом, да?

– Ну…. я не знаю. Я никогда не общалась с людьми, тушки которых заказывали! – даже не знаю, что меня волнует больше: тот факт, что Бернард все-таки имел отношение к каким-то криминальным делам или то, что его пытались убить.

– Твое отношение ко мне от этого поменяется? – да, пожалуй, я буду бояться этого человека еще больше!

– Не знаю. Нет, наверное. Ведь хотел убить не ты, а тебя…. – видя, что Бернард хочет что-то сказать, я протестую, – постой! Я не хочу знать, хотел ли ты убивать кого-то и убивал ли. Это уж точно лучше оставить в секрете!

– А если убивал? – мужчина смотрит на меня совершенно серьезно, дожидаясь реакции. Его зрачок до невозможности расширился, а мышцы лица напряглись.

– Тебе честно?

– Хотелось бы.

– Я немного боюсь тебя. Потому что понимаю, с каким бизнесом ты связан и чем занимаешься. О тебе нет никакой информации, даже влиятельные люди не знают о тебе ровным счетом ничего. Вероятнее всего ты убивал, да. Но…. Мне кажется, ты убивал людей не из личных побуждений, не потому что так хотел. Может быть, это были плохие люди, или люди, которые угрожали твоей жизни, жизни твоих близких. Я не знаю…. Может это и не так. Но мне хочется верить именно в ту картинку, которая есть в моей голове.

Я говорю все это на одном дыхании, чувствуя как краснеют щеки и слезы подступают к глазам. Мне страшно от одной только мысли, что я сижу напротив этого человека и говорю вот такую вот правду.

Меня начинает даже немного трясти, перестает хватать воздуха, несмотря на то, что мы находимся на улице.

– Извини, мне нужно подышать.

Часто моргая, я выхожу из веранды на поляну. Порывы холодного ветра немного отрезвляют, делают разум чище. Вот только становится жутко холодно, и я начинаю трястись уже от мороза по коже.

– Сонь, прости, я не хотел тебя напугать.

Бернард появляется за спиной внезапно, заставляя вздрогнуть, и накидывает на мои плечи свою светлую кофту, от которой приятно пахнет парфюмом. Мне становится намного теплее и почему-то спокойнее.

– Да, я не лучший человек на этом свете, за мной много грехов водится, но…. Я никогда не обижу того, кто не виноват. У меня не поднимется рука на ребенка, женщину, старика, да на любого, кто живет мирной жизнью! Я помогу тому, кто нуждается, защищу, если будет нужно…. Мне, наверное, лучше пойти.

– Нет. Оставайся, – я поворачиваюсь лицом к мужчине и смотрю в его глаза, чтобы убедиться в правдивости сказанных слов. И вижу, что он не лжет, – я не стала бояться тебя больше или меньше. Считай, ничего не изменилось.

– И ты сядешь за один стол со мной? – уточняет мужчина.

– Один стол – не одно поле, как говорится. Я провела с тобой полдня, Бернард. И это были прекрасные полдня! Глупо сейчас начинать строить из себя трусливую овечку и выставлять тебя за ворота.

– Если твои охранники узнают об этом разговоре, меня застрелят, честное слово!

– А мы им не скажем. Слушай, пошли выпьем!

Не дожидаясь ухаживаний, я достаю пробку из бутылки и наливаю себе сразу почти полный бокал. Бернарду достается только половина, но он выпивает ее целиком, предварительно чокнувшись со мной.

Терпкий вкус приятно щекочет язык, а небольшой градус отдает в голову неприятным кружением. Я морщусь, позабыв смаковать напиток, и заедаю вино фруктовой корзиночкой.

– Давай между первой и второй, перерывчик небольшой. Наливай!

– Ох, Соня, видели бы тебя сомелье! Такое вино и так бездарно пить.

Не обращая внимания на замечания, я опрокидываю еще полбокала, закусываю сыром и наконец успокаиваюсь.

Алкоголь как-то резко действует. Так что через несколько минут после первого бокала я окончательно расслабляюсь и начинаю улыбаться.

– Вот теперь я готова познать вкус этого напитка. Только чуть позже, пока я не в состоянии.

– Соня, Соня…. Не умеешь ты пить, – мужчина смотрит на меня с теплой улыбкой и пододвигает поближе фруктовые корзиночки.

Оказывается, что после двух бокалов вина язык может стать очень тяжелым и непослушным. В голове вертится столько мыслей, а сказать я их не могу просто потому, что получается какое-то невнятное мычание.

Бернард что-то рассказывает мне, заставляет дышать воздухом и побольше есть. я стараюсь слушаться, но выходит как-то плохо. Все время тянет смеяться, улыбаться, а руки почему-то очень хотят обвить эту крепкую шею с черными языками татуировок….

– Ты раньше не пила, что ли? – спрашивает между делом мужчина, когда встречается глазами с моим веселым взглядом.

– Неа. Пробовала, конечно, но буквально несколько глотков. Все компании не было, да и повода тоже.

– А сейчас, выходит, появился и повод, и компания? – щурясь, Бернард смотрит на меня, а я чуть не хохочу от его напускной серьезности, – пошли, отдам тебя в руки дворецкому.

– Нет, только не Николаю! – вскрикиваю я и хватаюсь за крепкую мужскую руку, которая тут же напрягается и вытягивается в струну, – он жутко нудный. Давай посидим еще, пожалуйста. Я приставать не буду, обещаю!

– Сонь, ты висишь сейчас на моем плече, дышишь в ухо и обещаешь не приставать.

– Прости, случайно вышло, – нехотя я отстраняюсь и удобно устраиваюсь на подушках рядом с мужчиной полулежа, – а расскажи мне о своих татуировках. Я тогда видела их краем глаза, когда ты бегал вокруг меня. Они, кажется, красивые.

– Посмотри, если хочешь.

Бернард не закатывает рукава, как думалось мне, а расстегивает рубашку и отбрасывает ее в сторону, оголяя весь свой мощный верх.

От вида татуированного торса, груди и рук я моментально трезвею. Меня как будто током прошибает!

Он такой крепкий, спортивный, каждая мышца видна. А эти замысловатые рисунки….

Рука невольно тянется к набитой розе, по стеблю которой я веду своим маленьким ноготком и оказываюсь на шее, где заканчивается рисунок. Бернард не сопротивляется, только начинает часто дышать, когда мои руки переходят на плечо.

– Красивые. А ты брил руки, чтобы их сделать? – мужчина ни с того ни с сего начинает хохотать как маленький ребенок.

– Соня, неужели, увидев все это безобразие, ты задалась именно таким вопросом?

– Ну да. У тебя вон волосни сколько, – для наглядности я даже хватаюсь за волос на руке и чуть оттягиваю его, – бить неудобно, наверное.

– Да, если тебе от этого станет легче, я брил руки!

– Понятно. А от чего это шрам? – мой палец ложится на еле заметный рубец на плече, скрытый шипом розы.

– От пули. Вытащили неаккуратно, след остался.

– В тебя много раз стреляли? – на секунду я даже сама опешила от своей смелости и схватилась за бокал с вином, чтобы хоть как-то прийти в себя, но Бернард перехватил мою руку и положил себе на плечо.

– Хватит тебе алкоголя на сегодня, – ух, какие мы заботливые! – а стреляли, конечно, много. Попадали всего пять раз.

– Всего! – вскрикиваю я, – и каждый раз спасали?

– Как видишь. Да попадали-то в плечи, в ноги. Жизненно-важные органы задеты не были. Последний раз, правда, легкое прострелили. Кое-как врачи откачали. Но так совпало, что с этой перестрелкой закончились и такие стычки. Так что теперь я сижу дома и не подвергаю себя риску.

– Оденься, прохладно на улице, – я протягиваю мужчине рубашку, от которой приятно пахнет, но кофту не отдаю. Она до сих пор накинута на плечи и греет меня особым теплом.

– Сонь, а ты меня сильно боишься?

– Пьяная вообще не боюсь, – признаюсь я честно, – а трезвая просто опасаюсь. Скажем так, я опасаюсь всех людей. Боюсь, что они войдут в мою жизнь, а потом уйдут и сделают больно. Так что боюсь я тебя не сильнее, чем того же Шамаева, своего дворецкого или Белиз.

– Я должен сказать тебе одну правду…. – вдруг совершенно серьезно говорит мне Бернард.

– Говори.

– Она изменит твое отношение ко мне, скорее всего. Но ты заслуживаешь знать ее, потому что…. Потому что я не могу тебе врать. Тебе просто нельзя врать.

Молча я слушаю Бернарда, опираясь головой о его плечо. Я почти лежу на нем, но не так, чтобы слишком.

– Сонь, я трус и лгун. Сегодня днем я не случайно тебя заметил в окне. Я соврал, когда сказал, что просто проходил мимо и увидел. Я сидел в кресле в гостиной и наблюдал за тобой, потому что из окна открывается обзор на твою спальню. Видел, как ты пришла в комнату, как легла на кровать, как читала книгу, как перелистывала страницы. Потом написал, смотрел как бы бурчишь, читая мое сообщение. Я понимал, что поступаю низко, но не мог заставить себя отвести взгляд. Клянусь, если бы ты начала переодеваться или делать что-то еще, чего мне не стоило бы видеть, я бы отвернулся, ушел, не позволил бы себе смотреть. Но ты сейчас, наверное, не поверишь этим словам…. Я хотел признаться, признаться, как только ты выйдешь за ворота. Но увидел тебя в этом шикарном платье и испугался. Струсил, потому что понимал, что мой поступок не заслуживает прощения, понимал, что ты отвернешься от меня. А я не хотел. Не хотел ехать на скачки один, не хотел терять возможность поговорить с тобой. Хотел признаться после скачек, но снова испугался. Тогда ты бы не поехала со мной в ресторан…. А там я снова обманул тебя, сказав, что заказал вино по ошибке. Я специально заказал его и открыл, чтобы потом невзначай пригласить тебя встретиться вечером. Но ты позвала меня сама…. И я снова не смог сказать правду. Но больше не могу скрывать, не хочу. Ты такая искренняя со мной, такая честная и открытая, а я лгун.

Услышав все это, я отстранилась от мужчины и присела на лавку чуть дальше от него. Бернард смотрел на меня, не сводя глаз, смотрел и молчал, выжидая моей реакции. А я и не знала, что сказать….

– Мне будет лучше уйти, я понимаю это. Сонь, мне стыдно даже просить прощения, потому что мое поведение не заслуживает ни оправдания, ни твоего принятия. Мне жаль, что я обманул тебя и поступил так низко…. Я растоптал твое доверие.

Бернард еще несколько секунд смотрит на меня и уходит прочь из сада, даже не обернувшись.