Наследство испанской бабушки

Глава 11

Ранним утром нас кормила завтраком тетя Люда. Как бы я не сопротивлялась и не извинялась за ранний подъем, женщина говорила, что ей это только в радость. У нее не было привычки вставать поздно.

– У нас с Арканей гости ведь не так часто бывают, – говорила хозяйка, подливая мне молока в кофе, – а если и бывают, то всякие высокопоставленные шишки со своими длинноногими моделями. А эти дамы сидят, зелень жуют и водой запивают. Тьфу ты! Только аппетит портят. То ли дело за вами поухаживать.

Мы с Бернардом только и успевали умиляться теплоте и гостеприимности этой женщины. Какие все-таки душевные люди есть!

– Спасибо Вам за прием. Я была искренне рада познакомиться.

– Мне тоже приятно было заглянуть к Вам в гости. Теперь ждем с ответным визитом! – Бернард приобнял меня за плечо, как будто мы вдвоем приглашали Шамаевых в гости. К себе в гости.

– Ну раз ждете, обязательно приедем! Давайте поезжайте, ребятки. Хорошей дороги.

Расцеловав нас на прощание, тетя Люда помахала вслед и скрылась за воротами дома.

Внедорожник Бернарда уже выгнали на дорогу. Так что, взяв ключи у прислуги, мы запрыгнули в машину и понеслись в сторону аэропорта так быстро, как это позволял дорожный серпантин.

С утра мы проснулись как ни в чем не бывало. Только проснулись в одной кровати. Бернард улыбнулся, сказал «доброе утро» и первым ушел в душ. А дальше мы просто пошли завтракать….

Стоит ли обсуждать происходящее между нами я пока не знала. Конечно, к этому вопросу рано или поздно мы обратимся, но, может быть, не сейчас и не в ближайшее время.

Первостепенно было разобраться с Себастьяном и его аферой. А для этого нам нужен трезвый и холодный ум. А еще парочка хороших юристов.

– А у тебя есть знакомые адвокаты? – спросила я по дороге, – просто у меня нет.

– Конечно. Я уже позвонил двоим, они лучшие во всей Москве.

– Спасибо, Бер. Я тебе очень благодарна.

– Да ладно, сочтемся, – и мужчина подмигнул мне через зеркало заднего вида.

Больше по дороге до аэропорта мы не разговаривали. Бернард сосредоточенно вел машину, крепко держась за руль, а я разглядывала зеленеющие пейзажи за окном. Красиво тут все-таки. Нужно будет вернуться.

В аэропорту нас встретила команда работников. Молодой парень забрал у Бернарда ключи и отогнал куда-то машину. Нас проверили скорее для вида, чем для качества, и проводили на взлетную полосу, где уже стоял небольшой самолет.

Когда Бернард сел на место пилота, а меня посадил рядом, у меня перехватило дыхание. Я же никогда не было в кабине! Черт, как я вообще здесь полечу? Да еще и за штурвалом не пилот, а Бер!

– Сонь, давай только без паники. Я достаточно опытный пилот, чтобы мы спокойно долетели до Москвы.

Надев какие-то специальные наушники, я косо глянула на мужчину и шумно выдохнула. Все будет хорошо. Иначе и быть не может.

Пока самолет набирал высоту, я сидела, зажмурив глаза и вжавшись в кожаное кресло. Хоть летели мы и плавно, но страшно было капец как! Я доверяла, Бернарду, конечно, но как человеку, водителю автомобиля, но не как пилоту, мать его, самолета!

– Эй, трусиха, открывай глаза, мы набрали высоту.

Потихоньку, про себя считая до десяти, я все-таки одним глазком взглянула за стекло.

– Боже как красиво! – только и могла я вскрикнуть, хватаясь за голову.

Сюда мы летели в достаточно облачную погоду, поэтому ничего кроме белоснежной ваты за бортом я не видела. А сегодня утро было невероятно ясным и солнечным.

Даже с такой высоты открывался невообразимый вид на море и десятки маленьких островов.

– Это сказка какая-то…. Я никогда такой красоты не видела! – мои эмоции, наверное, сравнимы с эмоциями маленького ребенка, который первый раз видит радугу или полевой цветок. Но этот вид подо мной – действительно что-то невероятное.

– Очень круто летать на вертолете над горами. Если хочешь, когда-нибудь покажу тебе свои любимые места, – Бернард повернулся ко мне, но боковым зрением поглядывал на приборы на панели.

– Это предложение слетать с тобой на романтическое свидание на высоте нескольких сотен метров над землей?

– Если я скажу, что так и есть, согласишься?

– Подумаю, – мужчина ухмыляется и щурит глаза, глядя на меня, – чего так смотришь?

– Потому что ты маленькая ведьмочка, Соня, – кто бы в этом сомневался!

Полет прошел гладко. Мы общались на отвлеченные темы, смотрели по сторонам и вниз, где периодически открывался вид то на континент, то на водную гладь. Бернард рассказывал мне что-то о полетах, о своем опыте пилота.

Оказывается, что он не летает даже на бортах воздушных лайнеров, потому что не доверяет никому. Уже с двадцати лет он сидит за панелью, управляя личным самолетом. Так что боялась я зря – пилотирует человек со стажем.

В аэропорту Москвы, которая встретила нас пасмурной погодой и накрапывающим дождем, мы пересели в черный внедорожник Бернарда, который, конечно, в назначенное время уже стоял в назначенном месте.

– Сонь, между вами что-то есть? – вдруг ни с того ни с сего спрашивает мужчина на полпути в поселок, когда я без умолку болтаю о какой-то ерунде.

– Если ты о Шамаеве, то нет. Я просто психанула, сглупила и поехала. Ругаю себя за этот поступок, но назад уже ничего не вернуть. Да и у него прекрасная семья. В какой-то степени я даже рада, что познакомилась с ними.

– А если я спрошу о ком-нибудь другом? Тебя связывает что-то с другими мужчинами?

Бернард не отрывался от дороги. Возможно он специально не смотрел на меня, чтобы в его взгляде я не прочла неподдельную заинтересованность.

Вот он вроде взрослый мужчина, достаточно умный. Неужели он думает, что я бы легла с ним в кровать ночью, будь у меня кто-то на горизонте? Хотя я на его глазах укатила с Шамаевым в аэропорт, фактически согласившись стать его невестой….

– Ну у меня есть симпатия и заинтересованность к одному человеку…. – протянула я загадочно, – но он не предпринимает никаких решительных действий. Так что я девушка свободная. А почему интересуешься?

– Да просто интересно.

Боже, какие мужчины тугие!

Прибыв домой, первым делом я отправилась в душ. Дорога так утомила меня, что хотелось забраться в ванну на несколько часов и отмокать столько, сколько душе будет угодно.

Но, к сожалению, возможности расслабиться у меня не было. Бернард дал мне полтора часа свободного времени, после чего мы условились встретиться у меня в саду вместе с его знакомыми юристами и адвокатами.

Я даже не знала, стоит ли мне переживать в этой ситуации. Если уж на то пошло, то я ничего исправить уже не могу. Я не родственница, в сфере юриспруденции не разбираюсь. Вот как мне помочь происходящему? Разве что не мешать….

После водных процедур ко мне в комнату, предварительно постучавшись, нагрянул Николай. Мужчина принес какую-то коробку и запечатанное в конверт письмо.

– Антонина Гурьяновна просила отдать это Вам, когда выяснится, что Вы не ее родственница, – сказал дворецкий и понимающе приобнял меня, как маленькую девочку, – я понимаю, что тяжело осознавать это, спустя столько лет общения. Но Вы должны быть сильной Софья Александровна, чтобы не позволить этому гнусному типу отобрать то, что по праву принадлежит Вам.

– Спасибо, Николай. Будьте добры, принесите в сад чай с какими-нибудь закусками.

– Конечно, будет сделано. И, Софья Александровна, если дело дойдет до судебных разбирательств, вся прислуга будет готова дать показания против Себастьяна.

– Спасибо. Надеюсь, что обойдемся без суда, – тихо говорю я, подхватывая только что принесенную коробку.

– Да, само собой. У него не может быть веской причины, чтобы оспорить завещание.

До сих пор не заглянув ни в коробку, ни в концерт, я спускаюсь в сад. Бернард уже ждет меня на качели с папкой каких-то документов.

– Бабушка оставила мне посылку на день, когда я узнаю, что она не моя бабушка, – стараясь скрыть свое внутреннее состояние, я демонстрирую Бернарду коробку и конверт с письмом.

Мужчина помогает мне вскрыть фанерный ящик, пока я читаю послание, оставленное бабушкой.

– Дорогая Сонечка, мне хочется верить, что это письмо никогда не попадет в твои руки, но я понимаю, что злые языки обязательно сообщат тебе эту новость рано или поздно. Я лгала тебе все это время. Мы с тобой не родственницы и никогда ими не были. Мне была нужна внучка, поддержка, стимул жить. И ею стала ты. Прости свою бабушку за ложь, не гневи Бога. Знай, что я тебя очень и очень любила, дитя мое. А в коробке есть кое-что о твоей настоящей бабушке.

– Да, Антонина Гурьяновна немногословна…. – Бернард протягивает мне ящичек, в котором лежат фотографии, судя по всему, моей настоящей родственницы, бумага о месте и дате смерти, о захоронении. Еще там письма, написанные от руки, на имя Себастьяна. Я пробегаюсь глазами по этим сальным строчкам, в которых нет ничего обо мне, и выкидываю бумагу в сторону.

– Здесь написано, где она похоронена. Нужно будет съездить.

– Конечно. Обязательно, – вытирая грубым пальцем одинокую слезу, которая бежит по моей щеке, Бернард крепко прижимает меня к себе и шепчет на ухо, что все обязательно будет хорошо.

– Софья Александровна, – в саду показывается Николай, – к Вам какие-то мужчины. Впускать?

– Это, наверное, юристы, – сообщает Бернард и кивает дворецкому.

Скоро на тропинке, ведущей в сад, появляются двое мужчин преклонного возраста. На вид им чуть больше шестидесяти. Они одеты в хорошие костюмы, на их запястьях дорогие часы, а туфли, блестящие на солнце, выглядят на несколько тысяч долларов.

– Ты говорил, что юристы молодые. Да и какие-то они слишком солидные для простых юристов, – с сомнением произношу я, глядя на Бернарда. А тот почему-то резко бледнеет.

– А это и не юристы.

Я не успеваю сообразить, как мужчины подходят к нам. Один из них – лысый и толстый – протягивает Бернарду какие-то бумаги, а другой – очень солидный и статный – подходит ко мне.

Он осматривает меня с ног до головы, будто оценивая, потом тепло улыбается и, поцеловав тыльную сторону моей ладони, представляется.

– Софья Александровна, для меня большая честь познакомиться с Вами. Признаюсь честно, я и представить не мог, что Вы когда-нибудь обнаружитесь. Но, раз мы все сейчас здесь, представлюсь. Андрей Робертович Столонов. Бывший руководитель бизнеса, которым с недавних пор владеет Ваш сосед.

– О..очень приятно, – лепечу я, поглядывая на Бернарда, – позвольте я отлучусь с Бером на секундочку.

– Ох, это лишнее. Бернард не ответит на все Ваши вопросы. Предоставьте это мне.

Столонов подает мне руку и помогает присесть на качели рядом с Бернардом. Мы оба смотрим на мужчин, раскрыв рты. Что за чертовщина тут происходит?

– Понимаете ли, господин О`Рурк действительно хотел пригласить юристов и решить возникший вопрос мирно. Но об этом маленьком недоразумении узнал я и позволил себе вмешаться. Знаете, в моем возрасте решать конфликты долго и мирно слишком большое удовольствие, поэтому мы с Эдуардом Вячеславовичем, – мужчина кивнул на своего лысого спутника, – разрешили все в рекордные сроки.

– Дворецкий жив? – спросил Бернард. Черт, он так спросил, как будто такие вопросы у них в порядке вещей! Жив он? Нет? А и ладно….

– Ну, насколько я знаю, у Софьи было двое дворецких в штабе…. Один из них определенно жив.

– А второй?

– Слушай, откуда мне знать?! Я, что, должен проверять пульс и дыхание каждого голодранца? Так вот…. Вопрос с Вашим наследством, Софья, решен. Вы владеете всем имеющимся на законном основании.

Бернард, сунув мне какие-то бумаги, согласно кивнул.

– Какого черта, Андрей Робертович? – спрашивает он, вскакивая с качели, – мы знакомы больше десятка лет, и за это время Вы не удосужились не то что приехать с визитом в Москву, Вы мне имени своего не говорили! А тут на вопрос о Сонечкином наследстве примчались быстрее, чем об этом узнали западные СМИ.

– Ну согласись, что знакомство с такой очаровательной особой куда приятнее, чем визит к тебе в гости. Я слишком стар, чтобы ездить ко всяким мужикам!

Мужчины еще некоторое время собачатся между собой, а я просто стараюсь уловить тоненькую нить происходящего. В голове какая-то каша, заправленная дурдомом, происходящим прямо на моих глазах.

Но стоило ли разбираться в том, что уже решено? Бабушкино состояние по праву принадлежит мне. С Себастьяном разберутся, в этом я уверена. Что еще для счастья нужно?

А для счастья мне было просто необходимо выяснить, кто же такой Андрей Робертович, откуда он знает обо мне и почему примчался сюда, как только узнал о проблемах с наследством.

– Так, прекратите ругаться! – говорю я в приказном тоне, вставая между мужчинами, – сейчас дружненько идем в беседку пить чай с печеньками и спокойно все обсуждать.

– Но, – хотел было возразить юрист.

– Никаких «но»! Чай и печеньки.

Уверенными шагами я направляюсь в сторону накрытого стола, а вслед слышу «Шикарная женщина!».

Юрист все-таки нашу компанию покинул, сославшись на срочные дела, а вот бывший босс Бернарда с удовольствием остался. Будто маленький ребенок, услышав о чае с печеньем, он позабыл обо всех перепалках и поспешил за мной.

За столом мужчин удалось угомонить. Андрей Робертович рассказывал мне о своей жизни, о работе с таким прекрасным напарником, об Испании. Я сказала, что уже наслышана о нем от Людмилы Шамаевой, на что мужчина только по-свойски хмыкнул.

В целом ситуация прояснилась. Бернард рассказывал о новой соседке своему боссу, вот он и решил нанести визит при первом удобном случае. А тут как раз совпало, что и случай удобный, и помог он.

Андрей Робертович ушел, но прощаться не стал. Мужчина планировал задержаться в Москве на некоторое время, чтобы повидаться со всеми старыми знакомыми. Так что обещал еще встретиться когда-нибудь.

– Не хочешь рассказать мне свою версию произошедшего? – интересуюсь я у Бернарда, когда поздним вечером мы сидим на лавке и смотрим на ночное небо.

– Сонь, а помнишь мы вместе у тебя фильм смотрели?

– Да, конечно. Но какое отношение к происходящему имеет Джулия Робертс?

– Пойдем вместе мой любимый фильм посмотрим? – говорит Бернард, глядя на меня с легкой долей сомнения и неуверенности.

– А какой фильм у тебя любимый? – хотя, какая к черту разница? Если это не ужастик, я согласна.

– «Одиннадцать друзей Оушена». Криминальная комедия.

Решив, что криминальная комедия с одиннадцатью друзьями Оушена и одним моим другом – хорошее продолжение вечера, я соглашаюсь. Перед уходом только решаю сообщить Николаю об этом в целях безопасности.

– Софья Александровна, а Вы вернетесь? – спрашивает меня мужчина, только услышав, что я ухожу к соседу в гости.

– Вообще планировала. Или Вы меня насовсем хотите спровадить?

– Нет, ни в коем случае! – тут же машет руками Николай, – просто…. В общем, ходили слухи, что в доме Вашего соседа никто и никогда не был. Он не впускает туда.

– И что с того? Человек мог изменить свое решение. Или Вы думаете, что он меня туда запустит, а выпустить не выпустит?

– Выпустит, конечно. Идите, Софья Александровна.

После странного разговора с дворецким я шла в дом Бернарда с некоторой опаской, хоть и не верила, что он какой-то маньяк и может не выпустить меня из своего логова. Если только он сексуальный маньяк….

К себе Бернард и впрямь заводил меня с некоторой робостью. Он придерживал двери, постоянно подталкивал меня под спину, как бы направляя, спрашивал не нужно ли мне что-то. Черт, у него что действительно никого никогда в гостях не было?

– Можем остаться в гостиной, можем подняться ко мне в спальню.

– Давай в спальню, – не подумав, ответила я. А стоило бы подумать…. Вот какая дурочка соглашается идти в спальню к мужчине смотреть фильм? Правильно! Дурочка, которая согласна на секс в этой самой спальне. Боже, что он обо мне подумает!

– Хорошо. Я только с кухни захвачу чего-нибудь.

Пока Бернард копался в холодильнике (как будто у него там Нарния), я разглядывала интерьер кухни. Вполне себе современно, эстетично. Над этим домом явно работал хороший дизайнер.

Но здесь не было видно женской руки. Вот у меня на кухне пусть готовит повар, а я все равно прихваточки веселые повесила, полотенце свое с цыпленком привезла, приправы на видное место выставила. А тут… пусто.

– Кухня выглядит так, как будто на ней никто не готовит, – сказала я с улыбкой, чтобы не обидеть хозяина дома.

– Я готовлю, но редко. Проще заказать доставку, чем возиться тут со всем.

– Тебе некомфортно, да, что я нахожусь в твоем доме?

– С чего ты это взяла? – Бернард не изменился внешне, но голос его чуть дрогнул, – если бы я не хотел видеть тебя у себя, не стал бы приглашать.

Я только плечами пожала и взяла тарелку с фруктами из рук мужчины.

Интерьер спальни был мне уже знаком. Спокойные серые тона и яркие желтые акценты – именно то, что понравилось мне здесь.

Бернард говорит мне располагаться на кровати, а сам включает фильм на плазменном телевизоре. Он у него, кстати, размером с экран в кинотеатре. Во всю стену почти!

Тайком я подглядываю за мужчиной. Он выглядит уставшим после всех произошедших событий. Нет обыденной искры во взгляде, той бодрости и энергии. Он расслаблен, по-домашнему тих и спокоен.

Такой Бернард мне нравится даже больше. Создается ощущение, что мы живем в этом доме уже несколько лет. И сегодня наш типичный вечер, когда мы ложимся в кровать и перед сном смотрим какой-нибудь интересный фильм.

Однако стоит напомнить себя, что в этом доме я в первый раз (за исключением утреннего визита днем ранее). И, если опираться на шаблонный сценарий, то на середине фильма мы должны переспать.

– А в фильме есть любовная линия? – зачем-то спрашиваю я. Наверное, боюсь, что в момент любовных утех на экране на кровати разложат меня.

– Сонь, а я могу быть предельно честным с тобой?

– Да, конечно.

– Тогда давай на чистоту, – почему-то мне кажется, что сейчас прозвучит шаблонный сценарий развития событий, но Бернард говорит о другом, – мне действительно непривычно, что в моем доме находится кто-то помимо меня. Наверняка тебе говорили, что никто и никогда не видел у меня гостей. Да, это правда. Ты первый человек, которого я позвал к себе. Хотя ты давеча вторглась ко мне и без приглашения…. Не важно. Я пригласил тебя к себе, переступив через себя, потому что хочу видеть тебя в своем доме. Сегодня, завтра – когда угодно. Ты хороший человек, очень добрая и отзывчивая девушка. Мне нравится с тобой общаться, Сонь. И я ни в коем случае не буду принуждать тебя к чему-то, тем более к сексу. Так что можешь выдохнуть, расслабиться и наслаждаться фильмом с фруктами.

Он как будто мои мысли прочитал и дал ответы на те вопросы, которые меня волновали….

– А я тебе нравлюсь как девушка? – поднимаю робкий взгляд на Бернарда, боясь встретиться с насмешкой в его глазах, но вижу только добрую улыбку.

– Да, Сонь. Ты мне очень нравишься. Но я очень боюсь спугнуть тебя. Потому что нет больше такого человека, который бы принимал меня таким, какой я есть. Если ты скажешь, что общение между нами должно быть только на дружеской ноте, я пойму. И так оно и будет.

Я смотрю Бернарду прямо в глаза и действительно вижу любовь и трепет. Понятия не имею, как это можно заметить! Но во взгляде напротив я вижу именно то, что все называют светлым искренним чувством.

Но я не знаю, просто не знаю, что ему ответить! Броситься на шею с объятиями? Поцеловать первой? Признаться во взаимной симпатии?

Боже, сердце колотится, как будто первый и единственный мужчина в моей жизни сейчас сидит передо мной. Хотя, черт возьми, так оно и есть!

Не придумав ничего лучше, я говорю:

– Давай фильм смотреть.

Бернард смеется, но понимающе кивает, нажимает на кнопку пульта и ложится на противоположный от меня край кровати.

Первые десять минут я действительно смотрю фильм, даже не поворачиваю голову в сторону мужчины. А потом наши пальцы пересекаются, когда я тянусь за долькой яблока, и происходящее уже не может быть таким, каким было до этого.

Мы беремся за руки, сплетая наши пальцы, и продолжаем смотреть на экран. Но теперь фильм мало волнует меня. Я не слышу реплик актеров, не слежу за сюжетом. Вся жизнь как будто перетекла в место соприкосновения наших рук.

Я ощущаю его грубые подушечки пальцев, осторожные поглаживания моей ладони. Становится жарко. Жарко от одних только касаний пальцев. Учащается дыхание, причем у нас обоих, усиливается пульс.

От одной только мысли о чем-то большем меня бросает в жар. По телу пробегает табун мурашек, скручивающих соски в тугие горошины, и я решаюсь на самый отчаянный поступок в своей жизни.

Приподнявшись на локтях, я ложусь на грудь Бернарда, тут же утопая в объятиях. Тело моментально расслабляется, почувствовав родное тепло и нежные прикосновения.

Теперь, как ни странно, меня не лихорадит. Улыбнувшись, заглянув в зеленые глаза, я устраиваюсь на твердой груди поудобнее и наконец-то уделяю внимание фильму.

– Ну как тебе Оушен и его друзья? – спрашивает Бернард, когда по экрану начинают бежать титры. Он до сих пор не выпускает меня из объятий, только приподнимает голову, чтобы видеть мое лицо.

– Я бы сказала, что это неплохо. Несколько отличается от тех фильмов, которые я смотрю обычно…. Мне определенно нужно будет пересмотреть этот шедевр кинематографа, чтобы оценить его по достоинству.

– Можем пересмотреть прямо завтра, – предлагает Бернард, мягко улыбаясь.

– Почему нет? А можно мне полотенце и какую-нибудь футболку? Я хочу сходить в душ перед сном.

– В душ?

– Ну да, – я вижу, что мужчина несколько шокирован моим желанием. Я и сама понимаю, что остаться на ночь он меня не приглашал. Но отчего-то мне захотелось сделать такую глупость, о которой, возможно, я пожалею, – или ты против?

– Нет, конечно, нет. Я сейчас принесу тебе все в ванную.

– Хорошо. Я не буду закрывать дверь.

Между нами возникает такое напряжение, что, кажется, вот-вот в стороны полетят искры. Я кусаю губы, томно вздыхаю, а Бернард смотрит на меня, не открываюсь, переводя взгляд с лица на вздымающуюся грудь.

Боже, Соня, ты же играешь с хищником в его игру по его правилам на его территории! Сумасшедшая….

Бернард первым разрывает зрительный контакт, пряча улыбку и ругаясь по-ирландски. Я только тихо радуюсь своей маленькой победе и скрываюсь за дверью ванной комнаты.

Сердце, кажется, звучит прямо в голове. От переизбытка эмоций я зажимаю рот ладошкой, чтобы не расхохотаться. Нет, у меня точно сорвало крышу! Иначе мое поведение объяснить просто нельзя.

Услышав о симпатии Бернарда, я осмелела. Между нами было взаимное пламя чувств. Он говорил о любви, о нужности общения, а что испытывала я? Легкое головокружение, нездоровый смех и бабочек в животе.

Но все посторонние ощущения пришлось отодвинуть на задний план. Сейчас сюда должен прийти Бернард, я ведь сама напросилась на это. Нужно, чтобы он увидел меня как минимум красивой.

Скинув свой будничный лук, я осталась в одном только черном кружевном белье. Хорошо, что вместе с богатой жизнью ко мне пришел шикарный гардероб, в котором нашелся этот полупрозрачный комплект.

– Сонь, я принес полотенце.

– Да, положи его на полочку здесь.

Я стояла спиной к двери, затаив дыхание. Моя глупость сейчас казалась не больше, чем девичье игрой. Я не боялась показаться легкодоступной или легкомысленной. И пока угрызения совести меня не настигли, нужно было пользоваться моментом.

Выждав несколько секунд, Бернард приоткрыл дверь в ванную. Спиной я чувствовала его прожигающий взгляд между моих лопаток, как будто все нутро ощущало присутствие дикого хищника рядом.

– Здесь два полотенца, халат и моя футболка. Если нужно что-то еще, говори.

Специально, совершенно точно специально, мужчина подошел ко мне сзади вплотную и положил полотенце на полочку, нарочито касаясь обнаженной кожи моей руки.

Невольно я вздрогнула и подалась назад, ощутив спиной крепкий мужской торс. Бернард был без футболки. Я прижималась к его обнаженной груди. Точнее прижимали сильные татуированные руки, придерживающие меня за локти.

– Сонь, прогони меня. Я не должен тебя видеть, не должен касаться. Я не хочу принуждать тебя ни к чему, но у меня уже нет никакого терпения и самообладания…. Ты такая потрясающая! Эти изгибы, – одними пальцами Бернард провел по моей руке от плеча до запястья, – эта утонченность в каждом движении, – я ощутила дорожку прикосновений вдоль позвоночника, – ты невероятно красива.

– Спасибо. Мне лестны твои слова…. Я могу тоже тебя потрогать? – я не могу узнать своего голоса. Сейчас он звучит так низко, завораживающе, сексуально. Неужели во мне проснулась женщина?

– Да, конечно. В этом доме тебе позволено все и даже больше.

Закусив губу от стеснения, я поворачиваюсь к Бернарду лицом. От одного только его тела у меня захватывает дух, на несколько мгновений я забываю дышать.

А вот он не смотрит на меня. Точнее не смотрит на мое тело, его взгляд устремлен точно мне в глаза. Но я вижу эту сладкую поволоку, тайное желание в глубине его завораживающей зеленой радужки.

Мои пальцы смыкаются на шее. Она такая крепкая и мощная, что при всем желании я вряд ли смогу повредить ее.

Только подушечки касаются кожи, вена на шее Бернарда начинает быстро пульсировать. Я провожу пальчиком и по ней, вырывая хриплый вздох из груди мужчины.

Поднимаю глаза на Бернарда, он все так же смотрит на мое лицо, не позволяя себе опустить взгляд ниже.

А я уже исследую мощную грудь, прокачанные плечи, бицепс…. Все его руки покрыты татуировками и еле заметными шрамами и царапинами.

Наконец мои пальцы спускаются на торс, откуда ведет светлая дорожка волос под край брюк. Я очерчиваю доступную мне границу и ощущаю горячее дыхание в своих волосах.

Понятия не имею, как Бернард сдерживает себя. У меня между ног уже непростительно влажно и горячо. Кое-как я противостою желанию, наплевав на все нормы приличия, наброситься на этого мужчину здесь и сейчас.

– Ты тоже можешь потрогать меня здесь, – говорю я, притягивая мужскую ладонь к своей груди. Но Бернард сжимает ее в кулак и отводит в сторону.

– Нет, я не могу. Еще слишком рано.

– А для чего же не рано? – я поднимаю глаза и встречаюсь с затуманенным взглядом Бернарда. Мужчина тяжело дышит, рвано ловя воздух приоткрытыми губами, и гипнотизирует меня.

Я первая подаюсь чуть вперед, щекой касаясь кончика его носа. В волосах тут же зарывается мужская рука, грубо, но осторожно сжимающая пряди.

Его губы невесомо касаются моей щеки, подбородка, целуют в прикрытые веки и ловят кончик носа. Между нами какая-то игра, правила которой, похоже, никому неизвестны.

– Поцелуешь меня? – спрашиваю я, чуть осмелев.

– Если только ты не против…. – выдыхает он мне прямо в губы и нежно касается их.

Поцелуй длится всего долю секунды, но я успеваю почувствовать его терпкий вкус, непреодолимое желание и собственную тягу.

Губы горят и требуют продолжения, но мы оба не торопимся. Будто ждем, когда воздух между нами вспыхнет от напряжения, и пламя страсти поглотит с головой.

Первый раз отведя взгляд, Бернард осматривает меня с кончиков пальцев до головы и легко подхватывает на руки, прижимая к себе. Инстинктивно я обвиваю его шею руками и жмусь еще ближе, будто боясь упасть. Но на самом деле я хочу ощущать его каждой клеточкой своего тела.

Бернард ставит меня в душевую кабину. Дыхание перехватывает, когда мужчина сбрасывает с себя штаны и остается в одном нижнем белье. Я тут же краснею и отвожу взгляд в сторону, потому что смотреть на это без эмоций нет сил.

– Бер, постой, я не готова сейчас…. – хочу воспротивиться тому, к чему все идет. Хотя, наверное, странно тормозить мужчину, когда намекаешь ему на секс целый вечер.

– Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось. Расслабься и доверься мне.

Трудно было довериться мужчине, стоя в душевой кабине в одном только белье. Но я выдохнула и отдала ситуацию в руки Бернарда.

Мужчина шагнул ко мне. Вмиг мы оказались в замкнутом пространстве, прижавшись друг к другу разгоряченными телами. И если я еще боялась, то Бернард был настроен решительно.

Он включил душ, и нас тут же обдало потоками ледяной воды. От неожиданности я вздрогнула и сделала шаг назад к теплому торсу. Бернард обнял меня и чмокнул в макушку, как бы извиняясь.

Пока не пошла горячая вода, мы так и стояли, обнимаясь.

А потом Бернард взял в руки мочалку, налил на нее душистого клубничного геля для душа и осторожными движениями начал натирать меня.

Столько странное занятие оказалось таким интимным, что я затаила дыхание. Молча следила за плавными движениями, за тем, как пена скользит по моему телу, интригующе прикрывая все выпуклости.

– От тебя никогда не пахло клубникой, – говорю я тихо, принюхиваюсь к аромату в ванной.

– Это твой гель. И твоя мочалка. В этом доме есть все, что необходимо для твоего комфортного проживания.

– Складывается ощущение, что ты какой-то маньяк….

– Просто немного помешался на тебе, – говорит Бернард, вдыхая запах влажных волос.

– Такое помешательство мне даже немного нравится….

Мужчина с ухмылкой смотрит на меня, наклонив голову на бок, и присаживается на корточки, чтобы намылить мои ноги. Это оказывается так приятно, что я не могу удержать равновесие и опираюсь на стену душевой.

– У тебя такая бледная кожа. Совсем не загораешь?

– У нашей семьи никогда не было дачи, а за пределы области впервые я выбралась только недавно в Испанию. Так что загорать было особо негде.

– Выберешь курорт? Я организую путешествие, – Бернард поднимается и оказывается прямо напротив моего лица. Его руки опираются с двух сторон от головы, как бы демонстрируя, кто тут главный, у кого вся власть.

– Ты торопишься.

– Мне тридцать два года, я чертовски торможу, Соня.

– Поговорим о курорте чуть позже. Можно теперь я тебя помою? – я тянусь за синей мочалкой, которая висит на крючке, но Бернард перехватывает мою руку.

– Прости, но нет. Я не выдержу такой сладкой пытки, – это верно…. У него в трусах уже такая башня, что я начинаю побаиваться.

– Но я ведь могу потом….

– Нет, Сонь. Не нужно. Сейчас не время. Пойдем спать?

Осознав, что на сегодня игра закончена, я киваю и снова отдаюсь в руки умелого мастера, который чертовски сексуально смывает с меня клубничную пену.

Я оборачиваюсь в махровый халат приятного мятного оттенка, предварительно стянув с себя белье, пока Бернард отворачивался. Кажется, отворачивался….

Мужчина остается в ванной еще на несколько минут, чтобы самому принять душ. Наверное, холодный душ….

В спальне я понимаю, что мы сделали нечто странное. Между нами не было даже настоящего поцелуя, никаких взаимных слов о симпатии и отношениях, но мы совершили такой порочный поступок в ванной.

Хотя можно ли назвать порочным то, что приносит удовольствие нам обоим? Может быть это были всего лишь безобидные игры? И отчего-то у меня было ощущение, что из этих игр мы оба вышли победителями.

К тому моменту, как Бернард вышел из душа с намотанным на бедра полотенцем, я уже лежала на кровати в его просторной серой футболке и листала журнал, который стянула с тумбочки.

– Не знала, что мы на обложке глянца, – говорю я, демонстрируя наше совместное фото со скачек, – ты хорошо вышел.

– Спасибо. Но я получился не лучше тебя.

– Бер, хотела сказать, – я поднимаюсь с кровати, подхожу к мужчине и кладу руки на его прохладные от контрастного душа плечи, – ты мне тоже очень нравишься. Может быть, между нами могло бы быть нечто большее, чем просто дружба.

– Между нами давно нечто большее, чем просто дружба, Соня, – говорит он вкрадчиво, – просто ты об этом не догадывалась.

– Правда?

– Чистейшая.

– И давно ли между нами нечто большее, чем просто дружба?

– Ровно с того момента, как мои ботинки коснулись твоей луковой грядки, – сообщает мне мужчина, – я поднял глаза и навсегда влюбился в девушку напротив.

– Ты обманываешь меня, Бернард! Я была тебе безразлична очень и очень долго.

– Хорошо, ты меня раскусила, Соня. Я влюбился в тебя намного раньше. Еще из рассказов твоей покойной бабушки.

Приподняв мой подбородок, Бернард несколько секунд изучающе смотрит в глаза, а потом целует. Страстно. Жарко. По-настоящему.

Я ощущаю напор, ощущаю, как его язык беспрепятственно хозяйничает в моем рту, и мне это безумно нравится. я подаюсь к нему навстречу, желаю почувствовать горячие прикосновения к своему телу. И получаю это.

Бернард одной рукой обхватывает меня за талию, а другой по-хозяйски берет за попу, чуть сжимая. От таких решительных действий я начинаю постанывать прямо в наш горячий поцелуй.

– Сонь, мы должны остановиться, пока можем это сделать, – говорит Бернард, чуть отстраняясь, но не выпуская меня из своих рук.

– Да, да, ты прав. Давай ложиться спать. Не против, если я останусь?

– Нет, абсолютно точно не против.

Бернард улыбается и одним движением откидывает одеяло с кровати в сторону, позволяя мне прилечь первой. А потом и он пристраивается рядом, забирая меня в свои крепкие объятия.

Первый раз в своей жизни я засыпала с мужчиной, и мне это безумно нравилось.