Наследство испанской бабушки

Глава 8

Несколькими днями ранее на юге Испании

С трапа самолета из кабины пилота на асфальтированную площадку сходит мужчина в черном костюме и солнцезащитных очках. Одной рукой он несет черную сумку, по степени защиты сравнимую с сейфом, а другой набирает чей-то номер.

В аэропорту он игнорирует приветствия персонала, сухо кивает лишь некоторым пилотам и продолжает идти в сторону выхода, спокойно разговаривая по телефону на испанском.

Он выходит на парковку, где светлые волосы раскидывают сильные порывы ветра, а жаркое испанское солнце припекает на черную ткань костюма.

Его ждет последняя модель спортивного автомобиля, ключи от которой ему передает работник аэропорта.

Не отрываясь от телефонного разговора, мужчина садится в салон авто, забрасывая сумку на пассажирское сидение, и за считанные секунды скрывается из вида на скорости близкой к ста сорока километрам в час.

Рев мотора, слышимый через открытое окно, режет и одновременно лелеет слух, а ветер в волосах придает поездке еще больше драйва и абсурда.

Машина мчится по серому серпантину трассы, проносясь мимо деревьев и фруктовых плантаций. На пути встречается разве что пара зевак, непонятно как добравшихся в эту часть страны.

Через несколько часов спорткар останавливается на зеленой поляне перед огромным особняком. За несколько метров отсюда бушует море, бьются о скалы волны и кричат чайки.

Мужчина снимает солнцезащитные очки и, щурясь, осматривается по сторонам, будто не бывал в этом месте слишком долго.

За пару месяцев здесь практически ничего не изменилось. Все то же море, тот же роскошный дом, те же плантации фруктов. Разве что кусты стали больше и зеленее.

К мужчине подбегает темнокожий паренек из прислуги и, забрав ключи, идет переставлять машину в гараж, где за железными дверями стоят десятки подобных моделей.

Его здесь ждали. Ждали именно к этому часу и ни минутой позже. Он знает это, потому как ценит время не меньше чем тот, кто позвал его сюда.

В доме тихо и глухо. Как будто вся жизнь замерзла на секунду при встрече званого гостя. Мужчина, уже зная, куда ему нужно идти, поднимается по лестнице на второй этаж и входит в комнату, запертую дубовой дверью.

– Здравствуйте, босс, – говорит он на русском, – Вы хотели меня видеть. Есть какие-то срочные дела?

– Какие могут быть срочные дела, когда ты разменял уже восьмой десяток этой чертовой жизни?

Сухой скрипучий голос пронзает всю комнату, и в кожаном кресле разворачивается старик с сигарой в одной руке и бокалом вина – в другой.

Он хорошо выглядит для своих лет. В черных курчавых волосах едва найдется несколько седых волосков, лицо только-только начало покрываться паутинкой морщинок, а тонкие пальцы еще не дрожат и довольно бодро держат бокал с красноватой жидкостью.

– Оставим дела на завтра, друг мой. Сегодня я хочу поговорить с тобой, как со старым знакомым, – голос его звучит ровно, размеренно, как будто он встретил в своем кабинете закадычного товарища.

– О чем Вы хотите говорить со мной?

– Обо всем. Садись, мой мальчик, не стесняйся. Хочешь вина? Виски? Может голоден с дороги?

– Вы никогда не интересовались тем, чего хочется мне.

– С годами люди меняются. Я стал сентиментальным, черт возьми! – старик ругается, затушивая сигару.

– Я бы поел. Дорога до Вас очень утомляет.

– Бернард, мальчик мой, сходи к прислуге, попроси того, что хочешь сам. Я уже слишком стар для всего этого.

– Вы себя жалеете, босс.

– Ты как всегда прав….

Бернард уходит вниз на кухню, где на чистом испанском просит себе чего-нибудь мясного и литр апельсинового сока. Несколько часов полета, а потом езда по серпантину вызывают у него жуткий голод.

Наконец мужчина возвращается в кабинет своего начальника. Старик все так же сидит в кресле, но уже не курит и не пьет, а только рассматривает свои чуть изогнутые пальцы.

– Расскажи мне о своей жизни, Бернард.

– Вы знаете обо мне больше, чем я могу рассказать.

– А ты расскажи мне того, чего я не знаю. Как живешь, чем живешь….

– Босс, Вы знаете все. Даже сейчас, прося рассказать то, чего Вы не знаете, Вы хотите, чтобы я заговорил именно о том, о чем Вы уже оповещены, – в голосе Бернарда только спокойствие. За столько лет знакомства со своим начальником он выучил все его повадки и привычки.

– И снова ты прав, сукин сын. Рассказывай мне о ней, – старик достает с тумбы рядом какой-то глянцевый журнал и брезгливо кидает на стол.

На обложке вызывающий заголовок, громкие названия статей и провокационные кадры. Но самое главное, на ней они: Бернард и Соня, обнимающиеся в конце традиционных московских скачек.

– Вы живете в чертовой заднице Испании! Откуда у Вас вчерашний выпуск отечественного глянца?

– Люблю, знаешь ли, нашу желтую прессу. Так скажешь, кто эта милая дама, что держит тебя за плечо?

– Эта милая дама моя новая соседка. Ее зовут Соня. Девушка получила наследство от той очаровательной старушки, что скончалась чуть больше полугода назад. Она работала учителем, – не успевает Бернард договорить, как мужчина напротив его перебивает.

– Хватит пороть эту чушь! Она тебе нравится?

– Босс, я…

– Я спросил нравится или нет.

– Нет. Я люблю ее.

– Даже так…. И сильно ли ты любишь ее?

– Если Вы хотите меня уволить, пожалуйста. Соню я не оставлю.

– Надо же, какое благородство! – старик ухмыляется и подливает себе вина. – Знаешь, друг мой, когда я только увидел тебя с этой юной особой, я хотел задушить обоих вот этими руками. Хотя, нет! Было не так. Когда я только увидел тебя с этой юной особой, я подумал, что она настолько юна, что тебя упекут за решетку.

– Ей двадцать четыре.

– Спасибо, я осведомлен. Но потом посмотрел на эту фотографию…. Бернард, я скажу тебе то, чего не говорил никому и никогда. Я богат, я баснословно богат. Но у меня нет ничего кроме этих чертовых бумажек. Ни друзей, ни семьи – ничего. Есть только ты, мой мальчик. Мне неловко это признавать, но я считаю тебя своим сыном, своей кровью. И я не хочу, чтобы у моего сына в восемьдесят лет не было ничего кроме каких-то там бумажек. Шлюхи, бабки, отдых – такая хрень в сравнении с тем, что все называют любовью. Я в этой жизни любил только три вещи: деньги, тебя и Мэри.

– Какую Мэри?

– Кровавую. Не перебивай. Так вот, любовь – прекрасная штука. И я хочу, мой мальчик, чтобы ты любил. Если любишь эту девчонку, не отпускай ее. Боюсь, что до Вашей свадьбы я уже не доживу, поэтому благословляю тебя на брак сейчас. Ты достаточно пережил в своей жизни, ты заслужил спокойствия и счастья.

– Спасибо, босс. Мне приятны Ваши слова. Уверен, что мы еще встретимся на нашей свадьбе, и я привезу Вам наших детей.

– Нет, это лишнее! Ты знаешь, я ненавижу спиногрызов, – старик отмахивается от этой мысли, как от надоедливой мухи, и тянется за какими-то бумагами, – ознакомься с этими документами. Здесь написаны занятные вещи.

– Д..дарственная? – у Бернарда от удивления округляются глаза и вытягивается лицо. – Вы решили передать мне бизнес?

– Да. Хотел оставить завещание, но боюсь, когда я умру, и тебе уже не нужно будет это богатство. Потому что в ближайшие лет двадцать я отсюда не собираюсь.

– Нет, это Ваша империя, я не в праве забрать это себе.

– Так! – старик ударяет по столу так, что подлетают бумаги и вздрагивает Бернард. – Ты сделал все для этого бизнеса, даже, возможно, больше, чем я. Думаешь, я отдам свое детище в руки государству после своей смерти?

– Нет, но…. Это неожиданно, босс.

– Я разменял восьмой десяток! Знаешь, уже ожидаю от жизни чего угодно. Но оставим эту волокиту на завтра! – он убирает документы в сторону и подает Бернарду новую папку. – А теперь поговорим с тобой об этом.

– Что это? Чья-то родословная? – в руках Бернарда оказывается лист с выведенными линиями и окошечками. Там написаны имена и числа, вероятнее всего, даты.

– Это родословная твоей новой соседки. Павлова Софья Александровна, все верно? – Бернард кивает. – Если ты внимательно изучишь ее фамильное древо, поймешь, что никакой Голд Антонины Гурьяновны в родственниках у нее не было.

Мужчина несколько минут смотрит на лист, проходясь взглядом по каждому квадратику семьи Сони. Особенно внимательно он изучает ее бабушек и дедушек, но среди них и впрямь нет той, которая раньше жила в соседнем доме.

– Что это значит? Соня незаконно живет в доме?

– Нет, нет, Сонечка действительно получила в наследство абсолютно все имущество многоизвестной миллиардерши Голд Антонины Гурьяновны. Старушка передала ей все свои финансы и предприятия в здравом уме и светлой памяти. Но возникает вопрос, кто же эта самая Голд Антонина Гурьяновна Сонечке, если не бабушка?

– Вы ведь знаете ответ, правда? Потому что я нифига не понимаю…. – Бернард отпивает сок из стакана и не сводит глаз с бумаг. Что за чертовщина у них в семье такая?

Старик внимательно смотрит за своим подчиненным, впитывает каждую его эмоцию и наконец решает рассказать всю правду.

– Я знаю ответ. Покойная миллиардерша ей ровным счетом никто. В них родни как у тебя с моей кухаркой. Настоящая бабушка Сони умерла, когда девочке едва исполнилось пять лет. И она действительно была небедна, действительно не общалась с родственниками и не помогала им. Ее состояние после смерти оценивалось в несколько миллионов рублей, не слишком крупная сумма в сравнении с тем, что получила твоя подружка. И знаешь кому перешли все деньги? Мужу покойницы. Козлову Себастьяну Аристарховичу.

На стол летит фотография, сделанная давным-давно. На ней молодая пара: женщина с черными курчавыми волосами и мужчина, смутно похожий на дворецкого в соседнем доме.

– Он же работает у Сони…. – говорит Бернард, вглядываясь в фото.

– Да. О существовании мужа не знала ни Соня, ни ее родители. С покойной женщиной он познакомился примерно за пару лет до ее кончины. Ну а после смерти получил все состояние. Но, увы и ах, проворонил его. Буквально за год мужчина все пропил, проиграл – пустил на ветер. Появилась нужда искать работу. А у него был маленький опыт работы дворецким. Но, конечно, такая состоятельная дама, как Голд не взяла бы мужчину с улицы просто так. Они заключили сделку.

– Антонина Гурьяновна сделала так, чтобы о прошлом Себастьяна никто и ничего не знал, – догадался Бернард, – поэтому, когда я искала информацию о Сониной прислуге, о дворецком были странные скачки и недомолвки. Будто три года биографии кто-то стер.

– Верно. Но что же Себастьян предложил состоятельной даме?

– Себя?… – несмело уточнил Бернард, за что получил только тяжелый вздох.

– Да семью он ей предложил! Внучку. Он знал, что у покойной жены есть дети и маленькая Соня, которая, вероятнее, о бабушке не знает ничего. Родителей он подкупил за кругленькую сумму, а девочке стали рассказывать об объявившейся бабушке. Антонина присылала ей подарки, звонила по телефону, но никогда не встречалась. Думаю, ты сам понимаешь почему. К концу своей жизни старушка то ли немного сошла с ума, то ли слишком полюбила Соню. Она уже отказывалась верить в то, что девочка не ее настоящая внучка. Всем сердцем ей полюбилось доброе дитя.

– И она оставила все Соне…. Ни родителям, ни своим приближенным, а Соне.

– Вот такая история. Девочка всю жизнь общалась с женщиной, которая никем ей не приходилась.

– Да она до сих пор возносит бабушку. Бабушкино слово – закон. А выходит, что никакая она не бабушка…. Они ведь виделись всего раз, за несколько часов до смерти.

– Прискорбно, но да. Я решил поделиться этой информацией с тобой. Рассказывать ли Соне – твой выбор. Но я уверен, что с годами девочка узнает. Никто не оставит в покое тему передачи баснословного состояния в руки маленькой провинциалке.

– Почему-то мне кажется, что Антонина Гурьяновна сама признается в этом Соне. Она оставила ей письмо, в котором попросила подарить мне лошадиную ферму. И как-то, общаясь с дворецким, я понял, что это не единственное письмо, которое Соня получит от бабушки.

– Видимо старушка была со странностями…. Но проблемы этого семейства теперь твоя головная боль. Я рассказал тебе правду и передал целую империю. А то стыдно, наверное, что какая-то белобрысая малолетка богаче тебя.

– Ее зовут Соня, – довольно сурово уточнил Бернард, – да и мое состояние до этого было достаточно внушительным, чтобы не считать денег и ни с кем не состязаться.

– Ну все, все, я понял. На сегодня свободен. Отдыхай, отсыпайся, а завтра займемся делами и бумажками.

Тот вечер Бернард провел в саду, изучая документы о Сониной семье. Он и подумать не мог, что девочка не является прямой наследницей продуктовой империи Голд.

А Себастьян! Он столько раз копал под дворецкого, столько разговаривал с ним, но никогда не предполагал, что этот мужчина просадил целое состояние Сониной бабушки и, в качестве извинений, нашел Соне новую бабушку!

Все это просто не укладывалось в голове. А если Бернарда накрыла таким шоком, что будет с юной девочкой, которая всем сердцем любила и любит свою покойную бабушку?

Бернард так и не решил стоит ли рассказывать Соне всю правду. Она казалась ему такой наивной, нежной, трогательной. В ее глазах он видел только добро, в голосе слышал доверие. Это милое существо просто не выдержит суровой правды!

В Испании мужчина провел еще три дня. И они показались ему отнюдь не райскими.

Мало того, что теперь он унаследовал огромную нелегальную бизнес-империю своего босса, так теперь ему предстояло найти себе замену. Правую руку, которой он сможет безоговорочно доверять.

Но людей, которым доверял Бернард, на всей Земле так мало, что их можно было сосчитать на пальцах. И доверить им управление бизнесом он никак не мог.

Не без помощи босса, конечно, бумажная волокита закончилась. Все документы были подписаны настолько официально, насколько это позволяет неофициальный бизнес.

И уже в выходной Бернард улетал обратно в Россию на борту своего личного самолета в качестве главного и единственного пилота.