Наследство испанской бабушки

Глава 7

До дня рождения Арины почти каждый день я проводила за поиском подарка и подходящего наряда для торжества.

Сначала из интернет-магазина мне пришел набор для творчества, в котором было абсолютно все: бисер, нитки, пуговки, пластилин, детская косметика и прочие девчачьи радости.

Блестящая упаковка так привлекала меня, что я решила аккуратно открыть подарок. Но, как оказалось, внутри была китайская ерунда, не пригодная для использования.

Пришлось набор выкинуть и самостоятельно отправиться в Москву на поиски подарка. Ездила я четыре дня подряд, один раз даже взяла с собой Бернарда, который, в отличие от меня, давно купил девочке игрушку.

В конечном счете для Арины я купила кучу всего. В подарочной коробке был и набор для творчества, и плюшевые игрушки, и развивающие интерактивные штуки. В общем, моя подарочная коробка была размером с коробку из-под холодильника.

А вот с нарядом оказалось проще. В первом же брендовом магазине Бернард ткнул на голубой комбинезон и не промазал. Вещица села на меня так чудно, что я была готова носить ее, не снимая.

И вот в праздник я вызвалась проводить Бернарда до дома Насти и Артема, чтобы он подарил малышке Аришке подарок. Обещал ведь все-таки.

Именинницу застали во дворе. Девочка сегодня была настоящей принцессой! Розовое платьице, беленькие туфельки, красивые косички на голове – прямо невеста!

– Доброе утро, – первым поздоровался Бернард с присутствующими здесь родителями виновницы торжества, – не могу не поздравить Вас с именинницей! Анастасия Ивановна, это Вам, – мужчина протягивает букет мелких роз кремового цвета счастливой матери, а грозному отцу вручает непрозрачный подарочный пакет, – и Вас с именинницей, Артемий Викторович.

Пока Бернард что-то с умным лицом желает Аришке, я краем уха слышу разговор молодых родителей. Настя уверенным тоном заявляет, что просто необходимо позвать моего соседа на ужин. Артему влетает еще и за то, что он не подарил букета цветов ни имениннице, ни ее матери.

В конце концов глава семейства сдается, тяжело вздыхает и соглашается пригласить Бернарда на торжество.

– А это вот тебе подарочек. Решил, что робот тебе не нужен, потому что говорить всегда приятнее с друзьями, а вот такое плюшевое собачье семейство вполне подойдет.

Арина кое-как обхватывает коробку, больше ее по размерам, и радостно благодарит Бернарда.

– И, раз ты так любишь собачек, я захотел подарить тебе экскурсию в собачий питомник. Там можно погладить песиков, покормить, покататься на упряжках. В общем, тебе точно понравится. Я отдам подарок твоим родителям, чтобы ты не потеряла, хорошо?

– Я поеду туда, где много-много бабак? – не описать никакими словами, сколько счастья было в тот момент в глазах ребенка. Наверное, радостное выражение маленького личика – самое прекрасное, что есть во Вселенной. – Бел, спасибо, спасибо, спасибо!

От счастья девочка срывается с места и вешается на шею Бернарду, который тут же подхватывает ее на руки и кружит вокруг себя. На весь двор раздается радостный детский смех, а я так умиляюсь с этой картины, что сама чуть не плачу.

– Вот, здесь сертификат на экскурсию, – Бернард протягивает Артему белый конверт, когда подходит к нам. Аришка так и сидит у него на руках, отказываясь слезать.

– Спасибо большое. Я даже не знал, что где-то рядом есть такие заповедники, так бы давно свозил Арину.

– Бернард, а приходите сегодня вечером к нам? Может быть, получится отложить Ваши дела? Мы будем рады гостю, Аришка тем более.

– Что Вы, мне неудобно, – скромно отвечает мужчина.

– Не ломайся, – я пихаю Бернарда в бок и он моментально соглашается, широко улыбаясь, – Арин, я тебя тоже поздравляю с днем рождения. Подарок уже доставили тебе в комнату, потом посмотришь.

– Спасибо, тетя Соня.

Вот так на! Бернард, значит, просто Бер, а я тетя Соня. Дожили, блин, с мои двадцать четыре года! А этот просто Бер, между прочим, на целых восемь лет меня старше. Так что, если я тетя, то он давно дедушка.

Из гостеприимного двора Белиз мы уходим, пообещав вернуться к пяти часам на празднование именин.

– Вот что я буду там делать, Сонь? Я ж никого кроме тебя не знаю.

– Ты там будешь сидеть рядом со мной, – уверенно заявляю я, – потому что я кроме тебя там никого не знаю. Кстати, что за заповедник такой? Я тоже хочу на экскурсию собачек потискать.

– Хорошо, подарю и тебе сертификат.

– До моего дня рождения еще долго, так что просто скажи место, я сама себе куплю.

До вечера я с умным видом рассматриваю какой-то отчет, пришедший с бабушкиной устричной фермы. Конечно, в нем я ничего не понимаю, но мужчина с приятным голосом по телефону сообщает мне о том, что все дела идут в гору.

Он называет сумму прибыли за месяц, говорит о филиалах, которые показали особенно хорошие цифры, поясняет причину закрытия хозяйства в какой-то провинции. На все это я отвечаю лишь лаконичное «да, спасибо», поражаясь доходу от одной только отрасли моей империи.

К вечеру я влезаю в голубой комбинезон, сама наношу легкий макияж и закручиваю какую-то ракушку на голове. Сегодня штаб рабочих распущен почти полностью, в том числе выходной и у Раи, поэтому со сборами я справляюсь сама.

Выходит вроде неплохо. Так что без четверти пять я выхожу за ворота в полной боевой готовности. Бернард уже ждет меня. На мужчине сегодня темно-синие джинсы и просторная льняная рубаха светло-серого оттенка.

– А менее эротичного прикида не было? – интересуюсь я, когда понимаю, что через тонкую ткань его одежды снова прорисовываются рельефные мышцы торса и татуировки на руках.

– Так жарко. Да и к тому же тут не видно ничего. Или переодеться?

– Да ладно. Правда не видно, – это мое воображение дорисовывает шесть кубиков пресса и темную дорожку волос, уходящую под джинсы. Хотя откуда ей быть темной? Он же русый. Ох, подводит меня моя фантазия.

Такое ощущение, что пешком на празднование приходим мы одни. Весь двор заставлен дорогущими машинами, рядом с воротами тоже стоят несколько иномарок. Мне кажется, на авто приезжают даже те, кто живет на соседней улице.

– Богатые люди не слишком любят ходить пешком? Или все эти машинки – Аришкины подарки.

– Нет, тут не принято появляться на своих двоих. Даже если ты из соседнего дома, обязан показать свою статусность. Приехать на самой дорогой машине с личным водителем, с самой красивой девушкой в бриллиантах, надеть свои лучшие вещи. Знаешь, я даже несколько удивлен, что день рождения проходит дома, а не где-нибудь в Альпах или на острове Корфу.

– Понятно. Если захочу показать всем уровень своего состояния, закачу вечеринку на Багамах. Или сейчас в моде какие-нибудь необычные места? Марианская впадина? Луна?

Свои колкие комментарии я оставляю на потом, потому как мы оказываемся в саду, где будет проходить празднование именин.

На поляне уже играют дети, в том числе нарядная Аришка, за столом сидят гости, разодетые как звезды на Канском фестивале, а угощения буквально льются рекой из рук десятков официантов.

– Еще раз здравствуйте! – приветствует нас Настя и проводит за стол. – Не подумайте, что у нас постоянно так праздники проходят. Это, если честно, впервые. Я уже сама не рада, что собрала всю эту светскую тусовку.

Настя все-таки обычная девушка, хоть уже несколько лет является женой очень богатого человека. Нет-нет, но я вижу, что у нее сохраняются замашки среднестатистической провинциалки.

Она не терпит светских разговоров, не любит сидеть с ровной спиной, натянуто улыбаясь. На ней не увидишь дорогущего неудобного платья или полкилограмма золота. Даже сейчас она одета очень просто, но со вкусом.

Артем же держит лицо, как и полагается настоящему богачу, наверное. Он как всегда строг, сосредоточен и сдержан.

– Беру свои слова назад, – вдруг на ухо говорит мне Бернард.

– Ты о чем?

– О проститутках. Видишь вон ту мадам в красном платье с брошкой в виде стрекозы, – я киваю, как бы невзначай поглядывая за противоположный край стола, – буквально полтора года назад она была ночной бабочкой нашего поселка. А теперь вон сидит вся такая примерная жена.

– Не хочу знать, откуда тебе известно о роде ее деятельности.

– Не, не думай. Я проститутками брезгую.

– Так это у тебя когда в последний раз было? Еще в прошлом веке, да?

– В прошлом тысячелетии, – сурово сообщает мне Бернард, берясь за стакан с соком.

За столом все слишком пафосно и показушно. Гости один за другим говорят поздравления, но не Арине, а скорее всем присутствующим. Дарят подарки, но опять же не Арине. Девочка играет на поляне со сверстниками и аниматорами.

У меня складывается ощущение, что все эти люди пришли сюда действительно меряться кошельками, а не поздравлять маленькую принцессу.

– Утка вкусная, – констатирует Бернард.

– Да, утка хороша. Даже лучше, чем гости за столом.

Мы с ним тут как будто лишние. У нас нет желания тягаться со всеми, меряться силами или обсуждать дележку наследства какой-то богатой испанской вдовы. Ну что за разговоры, а?

Видимо, наслушавшись вдоволь светских бесед, Бернард встает из-за стола и идет на поляну к детям, которые к тому времени уже остались без аниматора.

Наблюдая за умилительной картиной, как взрослый и брутальный мужчина вместе с этим детским садом строит башни из кубиков, я не могу отказать себе в удовольствии подключиться к ним. Тем более, что нашего отсутствия за столом никто не заметит. Ну, разве что Настя.

На траве расстелен какой-то коврик, но Бернард предпочитает сидеть прямо на голой земле, не боясь замарать одежду. Мне же рядом садиться он запрещает и подталкивает на коврик.

– Тебе еще детей рожать, – аргументирует он. – Ты, кстати, хочешь детей?

– Конечно. Знаешь, класса до девятого я хотела встретить своего принца на белом коне, выйти за него замуж, как только стукнет восемнадцать лет, и сразу начать рожать ему детей! – я смеюсь от собственных же детских мечт, – с годами поняла, что хочу просто семью. Чтобы муж любил и уважал, чтобы детки были. Пусть не шесть, не десять, даже один, но свой, здоровенький, любимый.

– А я всегда считал, что достойной девушке необходим принц на белом коне. Чтобы красивый, богатый, сильный. С красотой у меня как-то не вышло, поэтому все эти годы я делал акцент на богатстве и силе. А чего толку? Тридцать два года, а у меня даже намека на семью нет.

– А хочется? – уточняю я.

– Знаешь, смотрю на детей, и очень хочется. Чтобы вот такие вот малявки по дому бегали и с работы ждали. Но за столько лет я привык к одиночеству, атрофировалось что-то, отвечающее за чувство любви. Мне кажется, я не смогу впустить никого ни в свой дом, ни в сердце.

Я смотрю, как дети облепляют Бернарда, как он балуется с ними, валясь на сырой траве. И им с ним интересно, не страшно. Рядом с детьми он как будто становится совершенно другим и начинает излучать доброту и тепло.

– Уверена, ты создашь семью и будешь отличным папой.

– Правда?

– Конечно, – согласно киваю я, – тебя очень любят дети, а ты очень любишь их.

Я даже не знаю, на сколько мы залипли с ребятней на поляне. Сначала строили башни, потом кидались мягкими кубиками. Точнее говоря, мы с детьми обкидывали Бернарда, который защищался маленьким совочком как мог.

Арина даже притащила свой набор парикмахера и раздала всем игрушечные резинки, назначив девочек моделями, а мальчиков стилистами. Так что мальчишки делали девочкам хвостики и плели косички.

Вот только Бернарду почему-то резиночек не досталось. Арина дала их мне, заявив, что у Бера волосы длиннее. Да фигушки! Я просто собрала все в ракушку.

Но против слова именинницы не попрешь. Пришлось расчесывать шелковистую шевелюру Бернарда пальцами и собирать светлые волосы в косы.

В какой-то момент я так увлеклась, что забыла о своих рабочих обязанностях. Отложила резинки в сторону и просто перебирала меж пальцев мягкие пряди мужских волос, от которых приятно пахло мятным шампунем.

– Ты меня всего решила вычесать? – шутливо поинтересовался Бернард.

– А, нет. Просто у тебя волосы прикольные. Такие длинные, уложенные.

– Сомнительный комплимент, но спасибо.

Я осторожно присела рядом с Бернардом, опираясь своим плечом об него. Сразу почему-то стало тепло и уютно, даже какая-то приятная дрожь по спине пробежала. Мужчина только посмотрел на место пересечения наших тел, но ничего не сказал. Хмыкнул.

– Знаешь, если речь зашла о комплиментах, то я скажу, что у тебя очень красивые глаза. Зеленые такие…. Как первая трава. И вообще типаж внешности необычный, но очень красивый.

– Сонь, ты вроде не пила, чтобы меня комплиментами засыпать. Спасибо, конечно, мне очень приятно, но я не привык слышать подобное в свой адрес.

– Ну и зря, – честное признаюсь я, – ты реально красивый. И как человек хороший, несмотря на то, что говорят другие.

– Откуда ж ты взялась такая, Соня? – спрашивает мужчина, глядя мне в глаза. Я ничего не отвечаю. Только пожимаю плечами и скромно отвожу взгляд.

Вскоре гости начинают расходиться. Собираемся и мы с Бернардом, правда детский сад отпускает нас буквально со слезами на глазах. Арина заверяет, что мы еще поиграем все вместе и, обнимая Бера, провожает нас.

К воротам с нами выходит Настя. Девушка выглядит несколько уставшей и подавленной, несмотря на то, что всю работу сегодня делала прислуга. Видимо за много лет она так и не привыкла к светской жизни.

– Спасибо, что пришли. Дети такими счастливыми выглядели. Арина впервые не конючила, когда у нас были гости.

– Вам спасибо, что пригласили, – вежливо благодарит Бернард и прощается с хозяйкой.

– Пока, Настюш, звони мне, если что. Обязательно увидимся скоро.

– Ты тоже держи меня в курсе!

На улице уже смеркается. На небе появляются первые звезды и лунный диск нет-нет, да виднеется из-за редких облаков.

Прохладным воздухом дышится легко, хоть по телу и бежит мелкая дрожь. Хочется остаться на улице чуть дольше, насладиться атмосферой вечера не из окна своей спальни.

– Сонь, а ты спать хочешь? – вдруг спрашивает Бернард, когда мы проходим несколько метров по улице.

– Да нет, еще рано. Только холодно немного. А что?

– Да хотел предложить посидеть на улице еще немного. Вечер такой хороший.

– Давай у меня в саду? – предлагаю я тут же.

– Давай. Только оденься, прошу тебя! Смотреть холодно.

– Хорошо.

Мы располагаемся на широкой качели под теплым пледом. Прибывший в дом дворецкий выносит для нас две чашки какао, и мы молча смотрим на вечернее небо, попивая вкусный напиток.

Мы сидим так близко друг к другу под одним пледом, чуть прижимаемся, ежась от холода. И все это так прекрасно, но в то же время интимно и трепетно.

Бернард поворачивается ко мне, улыбается своей доброй улыбкой, а я, совсем осмелев, кладу голову на его плечо и, кажется, засыпаю.