Не хочешь по-хорошему?

36

— Арман… — шепчу, но голос подводит и сходит на нет. Сережа скрылся за дверью, и бывший муж переводит на меня пустой взгляд и страх сковывает нутро. Таким черным и безэмоциональным он не был никогда. Даже в тот момент, когда Хасанов угрожал мне в ангаре, его глаза полыхали яростью, но никак ни пустотой. — Не надо…

Прошу, молю его, вцепляюсь в рукав его куртки, но эмоций ноль.

— Не делай…

— Молчи.

Обрубает и схватив меня за руку вволакивает в подъезд и швыряет о закрытую дверь спиной. Позволяю. Вообще не обращаю внимания на его грубость, только сердце колотится как в припадке, а внутренности стянуты узлом.

— Молчи, сука, — цедит сквозь зубы, почти вплотную приблизив свое лицо к моему. — Молчи как делала все эти годы.

— Пожалуйста… — вжимаюсь затылком в дверь, кулаки стискиваю так что ногти до крови в ладони впиваются. — Пожалуйста!

— Что, пожалуйста? — хватает за плечи и встряхивает глядя в лицо которое полосуют соленые дорожки. — Что пожалуйста? — грубо стискивает как куклу и вжимает в дверь. — Говори, киса что молчишь?

— Пожалуйста, прости меня. Прости… — эта фраза выбивает остатки кислорода и сил, и я обмякаю, а Арман в тот же миг разжимает руки и я оседаю на бетонный пол у его ног, глотая слезы. Обхватываю себя руками и сгибаюсь, иголки ужаса пронизывают тело вдоль позвоночника, и тело бьет озноб. Колотит как в минус сорок. — Прости…

Морщится и как от огня отшатывается, мотая головой.

— Ты же понимаешь, да? — захлебывается гробовым спокойствием и черные глаза тянут на дно той бездны где пустота и тоска завывает в пустоши отчаянья. — Я заберу его у тебя, лишу прав, по щелчку просто, — бьет наотмашь словами, все сильнее вцепляюсь в плечи, зубы стучат. — И тебя суку с работы попрут, я раздавлю просто уничтожу все, что тебе дорого, на панель пойдешь ебашить за еду.

— Арман…

— Молчи, — его голос тоже срывается. Арман отступает и ударяет стену. Вздрагиваю, сжимаюсь. А он снова бьет бетон, еще и еще, пока не посыпался хруст штукатурки. — Молчи!

Крик вспарывает тишину, я скольжу невидящим взглядом по бетонному полу не глядя на Хасанова. А тот срывается с места и сбегает по лестнице вниз, забыв про лифт. Его шаги удаляются, и одновременно с этим понимание как сходящий туман яснится в мозгу.

Я не отдам ему его сына.