Не хочешь по-хорошему?

4

— Привет, готова? — Игорь дежурно клюет меня в щеку и одобрительно кивает, снова. — Отлично, поехали.

Машина трогается, а я поворачиваюсь к жениху, уткнувшемуся в планшет, и смотрю на него, пока он не начинает ощущать на себе мой взгляд и не прерывает занятие.

— Что-то случилось? — недоуменно хмурится, а я аккуратно касаюсь обтянутого брюками бедра и мурлычу.

— Тебе нравится мое платье? — что ни говори, а Полина заслужила комплемент.

— Да, тебе очень идет, — голубые глаза опускаются вниз, и Игорь поджимает губы, накрывая мою руку своей. Тянет к губам, целует, а потом отводит ее на мое колено и оставляет там, а сам вновь тянется к планшету.

— А духи?

— А что с твоими духами? — взгляд вновь отрывается от экрана и фокусируется на мне.

— Господи! Я спрашиваю, нравятся ли они тебе! — отворачиваюсь скрещивая руки на груди, и перехватываю взгляд водителя в зеркале заднего вида, от чего щеки начинают пылать. — Можешь не отвечать.

— Ангелина, — тянет меня к себе, и я каменею, Игорь прекращает попытку. — Ты почему завелась так? Случилось что-то?

— Нет, все нормально, — снова отворачиваюсь, и Ольховский вздыхает.

— Приехали, Игорь Леонидович, — водитель глухо отзывается, и я, не дожидаясь когда мне откроют дверь, выхожу из машины и не цепляя Игоря за руку иду ко входу в особняк.

— Ангелина, — жесткая хватка на локте заставляет замереть, и я поворачиваюсь всем корпусом к Игорю и наклоняю голову ожидая продолжения. — Не вздумай мне тут чудить, поняла. Если психуешь, дома поговорим, здесь будь добра, веди себя сдержанно.

Мимо нас проходит какой-то знакомый Ольховского, и хватка по волшебству растворяется, как и гримаса злости, исказившая его лицо.

— Добрый вечер, Игорь Леонидович.

— Добрый вечер… — мой спутник бросает на меня последний предупреждающий взгляд и радушно улыбается мужчине, а я вымучиваю натянутую улыбку и позволяю увести себя в холл особняка.

Такое ощущение что я сдерживаюсь из последних сил, нервы как натянутые струны, злость никуда не делась, лишь с каждой минутой преумножается. И стоит мне посмотреть, как Игорь приветлив с теми, кто может помочь ему продвинуться по карьерной лестнице, становится тошно.

Мысленно молюсь, чтобы меня поскорее избавили от участи быть предметом интерьера рядом с будущим депутатом Ольховским и словно по волшебству из толпы гостей ко мне протискивается официант в смокинге и, подойдя ближе, сухо обращается.

— Вас к телефону.

Недоуменно сдвигаю брови, гадая, почему Сережка не позвонил на сотовый, но может, случилось что?

Машинально смотрю на Игоря, и тот кивает, а я следую за парнем в униформе, который лавирует между гостями и уже через секунду выводит меня в пустой холл.

Здесь напряжение лишь усиливается, и тревога за сына превращает меня в нервную истеричку, и я шагаю за официантом, попутно вынимая из сумочки телефон. После второго гудка слышу родной голосок и меня обдает волной облегчения.

— Ты как зайка в порядке?

— Да, мам. Почему ты звонишь?

Вопрос сына звучит так абсурдно, что я ошибаюсь на шаг и отвечаю торопливо.

— Волнуюсь за тебя. Постараюсь вернуться пораньше сегодня. Ну все, целую тебя.

— Пока мам.

Отключаюсь и едва не утыкаюсь в спину парню в униформе.

— Прошу вас, — тот указывает на дверь, и я киваю и дергаю за ручку, все еще в легком смятении, кто же звонит.

Официант забирает мою сумочку, и я благодарно ему улыбаюсь и вхожу в пустую комнату, но стоит двери за мной закрыться, помещение погружается во мрак.