Не хочешь по-хорошему?

55

Вечер вступает в свои права и удушливая жара опускается на город, плавя асфальт своей температурой. Воздух будто замирает — ни ветерка, ни прохлады, и кажется спертым, словно мы в темной комнате, где нечем дышать. Выхожу из машины когда Хасанов паркуется у Розмарина. В этот раз он не воспользовался услугами водителя, и отвез нас сам. Сережу усадили в кресло, а я села вперед рядом с Арманов. Всю дорогу мы вели непринужденную беседу ни о чем, и сейчас мне хочется поскорее уйти, потому что запас моего терпения исчерпывается.

Не смотря на это, я считаю себя обязанной все же сказать Хасанову спасибо. Останавливаюсь у задней пассажирской дверцы, и через секунду передо мной возникает огромная фигура бывшего мужа.

— Арман, — произношу негромко и он замирает взявшись за ручку, но так и не открыв дверь. — Спасибо тебе…

Хасанов на секунду сводит брови, а потом его лицо принимает уже привычное и такое знакомое замкнутое выражение.

— Я уже давно не видела его таким счастливым, как сегодня, — поясняю, и взгляд Армана на секунду теплеет. — И я благодарна тебе. Ты показал, что иногда можешь вести себя как нормальный человек, и…

А вот это уже было лишним, язык мой — враг мой, но слово ни воробей…

— Нормальный… — смакует с легким налетом издевки и подцепляет мою талию, а потом подталкивает меня спиной к машине и ловит в плен своих рук. И взгляда. Причем плен взгляда более бескомпромиссный, потому что руки я могу оттолкнуть, а вот из омута черных глаз выбраться не в силах. — К чему тебе нормальный я, если собралась на встречу к своему женишку? А вечером снова пойдешь с ним на очередной прием, верно?

Его аура давит, он нависает надо мной как грозовая туча, заслоняя собой солнце. В раскаленном воздухе и без того наэлектризованном сейчас начинают вспыхивать искры, а может это у меня все плывет перед глазами потому что он так близко?

— Это не твое дело, и вообще-то я собиралась… — …с ним порвать… не договариваю, потому что он снова начал прессовать, а меня это достало! Я не обязана перед ним отчитываться!

— Ну же, говори?

— Собиралась просто поблагодарить тебя за то, что сделал для Сережи вот и все! — выпаливаю ему в лицо, щеки пылают от ненависти вперемешку с возбуждением, потому что вот такое наше общение обязательно должно было во что-то вылиться. Рано или поздно буря которую отсрочили погодные условия должна была нагрянуть. — И извини за слово нормальный, очевидно это не про тебя!

Ожидала чего угодно. Ударит? Возможно. Заорет? Не исключено. Промолчит? Вряд ли. Но что реально не могло прийти мне в голову, так это то, что он рассмеется после таких слов. Нахально откинет голову назад и расхохочется в голос, будто я произнесла что-то смешное. Хотя с ним всегда так…

— Боже, Ангел, ты сведешь меня с ума! — он продолжает смеяться, но видимо постепенно эти эмоции утихают, чему явно поспособствует мое суровое выражение лица, и Хасанов успокаивается. — Ты единственная женщина, ссоры с которой могут меня завести. Мне даже немного больно от того как сильно я сейчас возбужден, и уверен, ты не этого добивалась, но поверь, именно так ты на меня действуешь…

Что он несет? Возбужден? Сдурел?

И словно в подтверждение своих слов, Хасанов подается бедрами ко мне и мои щеки вспыхивают еще сильнее, потому что я понимаю, каждое слово, сказанное им — правда.

— Ты единственная, кто может швырять меня из состояния абсолютного спокойствия в состояние дикого бешенства менее чем за минуту, и это наверно твой дар. И знаешь, что я понял прямо сейчас? Тогда восемь лет назад я отпустил тебя потому что знал, спокойная жизнь не для нас. Медленно тлеть — не наш удел. Мы слишком яркие искры, и то пламя что вспыхивает между нами — сожжет нас ко всем чертям без остатка. Дотла. Я думал, ты не этого хотела. Думал, найдешь того, кто будет гасить огонь в тебе и проживешь свою жизнь так как посчитаешь нужным. Скрывая настоящую страсть в своей крови от всех…

Замолкает, переводя дыхание, и я пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло, и все что я могу лишь облизать горящие от его дыхание губы.

— Я считал, что отпустив сделаю лучше для тебя, но сейчас… глядя на то, как твоя грудь дрожит от жара внутри, как твои губы пересыхают, а зубки впиваются в нижнюю, я с уверенностью могу сказать, что ошибся тогда. Ты не способна тлеть — слишком большой огонь скрывается в твоей крови. Слишком сильно ты хочешь ощущать его, слишком жадно ты распаляешься, во время наших ссор. Ты хочешь… — приближается ко мне, без стеснения склоняясь к губам. — Чтобы я заставил тебя сгореть. Хочешь, чтобы разжег твой огонь сильнее. Хочешь, чтобы выпил дотла этот огонь из тебя и наполнил твое тело своим… Хочешь… меня. Я прав?

Замолкает, и я не отвечаю. Потому что нет никакого смысла лгать себе.

— Ты говоришь, что рада была видеть меня нормальным, — от его шепота вдох получается рваным, и я прикрываю глаза. — Но задай себе вопрос: действительно ли ты хочешь видеть меня таким? И готова ли ты стать нормальной в ответ? Или к черту все это, и лучше поддаться влечению? И стать теми, кто мы есть на самом деле? Подумай хорошенько, — склоняется и прикусывает мою нижнюю губу, слегка оттягивая ее. До ювелирно тонкой грани боли, которая лишь распаляет сильнее то, что уже полыхает как солнце. — Потому что я уже все для себя решил.

Отстраняется и выпрямляется, а я ни жива, ни мертва, как приклеенная стою прислонившись к дверце пассажира и не отрываю взгляда от его губ, которые до смерти хочу ощутить на своих.

— Не хотелось бы воровать тебя на глазах у всех и увозить в багажнике для того чтобы потом трахать до изнеможения, а после сделать своей. Шикарная традиция, жаль канула в лету. Да и мы с тобой не варвары горные верно? Можем все решить по взрослому, — опускает руку на ручку и открывает дверь, заставляя меня отступить, но продолжает на меня смотреть. — Но если в ближайшее время ты не одумаешься и продолжить ломать ту комедию, что ломаешь с момента как узнала, что я тот самый незнакомец с карнавала, мне придется вспомнить истоки и все же воплотить угрозу в жизнь. И поверь, слов на ветер я не бросаю… Ну что, байкер, приехали!

Такой резкий переход от темы к теме сбивает с толку, и я вспоминаю, что вообще-то мы стоим на тротуаре около его машины, в которой сидит наш сын. Благо в руках Сережи телефон и любимая игра, иначе он стал бы свидетелем этого разговора. Боже, о чем я думала!

Хасанов отстегивает ремни, и Сережа выбирается с заднего сиденья и встает рядом со мной на тротуар.

— Спасибо, что подвез, — сухо киваю Арману, дрожа от непонятного чувства, которое сжирает меня изнутри. Его ухмылка меня бесит, но я ощущаю дикую потребность ухмыльнуться в ответ. Почему? — И что высказался спасибо…

Он многозначительно кивает и протягивает руку Сереже для прощания.

— До завтра дружище!

— Пока! — Сережа улыбается ему, а потом мы разворачиваемся и идем к входу в кафе-ресторан, и только у самых дверей я позволяю себе обернуться и тут же натыкаюсь на проницательный взгляд черных глаз, которые буквально кричат, что Хасанов видит меня насквозь.