Не хочешь по-хорошему?

Эпилог

— Может еще чаю? — приветливая женщина лет шестидесяти уже целый час суетится вокруг меня и это порядком надоело, но Ангел все еще одевается, и заняться мне все равно нечем, поэтому улыбаюсь и отрицательно мотаю головой. — Спасибо, боюсь, смокинг не застегнется.

Она смеется, думая, что я шучу, а я поворачиваюсь к двери, куда вбегает мой сын.

— Арман, пошли в мою комнату! Я построил парковку для новых машинок!

Его радость так заразительна, что я не могу удержаться и ловлю Серегу, а потом наплевав, что смокинг помнется, забрасываю сына себе на плечи и он визжит и пытается устроиться удобнее.

Татьяна Петровна, так зовут ту самую добродушную женщину, что вызвалась посидеть с нашим сыном сегодня, лишь прижимает полотенце к груди и украдкой смахивает слезинку глядя нам вслед.

Вношу сына в комнату, едва не спотыкаюсь о разбросанные игрушки и медленно, будто он самолет, опускаю его на пол под импровизированный рев мотора.

— Дамы и господа, наш полет завершен. Благодарим вас за выбор авиакомпании Хасанов Эирлайн…

Серега заливисто смеется, а потом вдруг поддавшись порыву повисает на моей шее и обнимает так крепко, что мое горло сжимается.

— Знаешь, какое желание я загадал вчера, когда задувал свечки?

Тонкий голосок звучит удивительно серьезно, и я сжимаю хрупкую фигурку в объятиях, понимая, что никакая сила в мире не заставит меня разжать руки.

— Нельзя рассказывать о желаниях, иначе они не сбудутся, — философски отмечаю, стараясь держать себя в руках, но в груди предательски жжет и голос хриплый.

— А я не хочу чтобы оно сбылось, — уверенно отрезает сын. — Я загадывал его уже трижды, и все без толку.

Молчу, и Серега принимает это за согласие и произносит слова, от которых я теряю способность дышать насовсем.

— Я загадывал, чтобы у меня появился папа… — дрожь сотрясает тело, и я стискиваю руки пытаясь себя осадить и не задушить ребенка в объятиях, но не могу. Не могу себя перебороть. — А сейчас я решил, что не хочу папу, я хочу чтобы ты был всегда рядом вместо этого.

— Тогда нам нужен еще торт, и ты перезагадаешь желание и оно точно сбудется… — отстраняюсь, заглядывая в маленькое личико и чувствую, как ком постепенно тяжелеет, настолько сильно я привязан к этому маленькому, похожему на меня как две капли воды пацану.

— Думаю нет нужды покупать торт, — красивый голос Ангелины звучит так же хрипло как и мой, и мы с Серегой поворачиваемся к двери, и у меня снова перехватывает дыхание. Ангелина так красива в белом платье с убраными в высокую прическу волосами, что хочется взвалить ее на плечо и утащить в свою берлогу. — Твое желание наконец сбылось Сереж.

Больше она не может произнести ни слова, поднимает глаза к потолку, только бы не потек макияж, и я понимаю, что моя очередь продолжить.

— Я твой… папа, — сказать оказывается куда труднее, чем мне казалось, и горло снова сдавливает, но я понимаю, что это хрупкие ручонки сына обхватывают мою шею, и Серега повисает на мне и едва удается усидеть и не рухнуть поверх городка с машинками. — Я твой папа, сынок.

Пацан молчит, и становится страшно, что что-то не так, и я поглаживаю маленькую спинку и поворачиваю голову к сыну.

— Ты как?

Серега кивает и продолжает меня обнимать, не произнося ни слова.

— А если я и твоя мама поженимся, не станешь возражать?

Отрицательно мотает и все еще сжимает.

А я поднимаюсь на ноги, прижимая Серегу к себе, и подхожу к Ангелине, которая усердно пытается стереть с глаз слезы, не размазав тушь.

— Сын не против, родная, может уже переедите ко мне?

Ангел вздергивает подбородок и с видом царствующей королевы отрицательно мотает головой.

— Приличные девушки до свадьбы с парнями не живут.

— Где ты это вычитала? В томике хороших манер за восемнадцатый век? — улыбаюсь, все еще поглаживая спинку нашего ребенка, и вздыхаю, ловя еще один наигранно суровый взгляд. — Ну хотя бы на ночь останешься сегодня?

— Ночевки до свадьбы тоже исключены… — ловит мой предостерегающий взгляд и сдается. — Я спрошу у Татьяны Петровны.

Нам пора уходить, прием в честь начала нового учебного года начнется через сорок минут, а если учесть что директору следует прибыть раньше остальных, мы уже опаздываем. Вечер проводится для родителей, отдающих детей в эту частную школу и не пойти мы не можем. Там будет этот педрила Ольховский, но по поводу него я волноваться перестал, как только получил на электронку очень занимательные фотографии с одной из его закрытых вечеринок.

— Сереж, нам пора идти, солнышко, дай папе обуться, — Ангелина смотрит на повисшего на моей шее сына и улыбается, и тот разжимает руки, и я замечаю какие у него раскрасневшиеся глазки. — Завтра у нас выходной, и мы проведем целый день втроем, а сейчас нам надо идти, любимый…

— Ты завтра приедешь? — Серега обращается ко мне, и я киваю и опускаю его на пол, цепляя маленькие ручонки в свои.

— Когда ты проснешься я уже буду здесь.

Сынок улыбается когда Ангелина целует его заплаканное личико, а я в который раз поражаюсь насколько был слеп, когда думал что она Ольховского назвала любимый, когда разговаривала по телефону при мне. Искренне и самозабвенно она называет так только Серегу, потому что его больше жизни любит. И я не уверен, что смогу когда-то претендовать на такое обращение. Но попытаться стоит.

— Идем? — Ангел провожает взглядом нашего сына, а потом поворачивается ко мне и выставляет палец вперед будто кое-что забыла. — Я сейчас, дай минутку!

Скрывается за дверью спальни, а в коридор выходит Татьяна Петровна и я обращаюсь к ней.

— Вы сможете тут заночевать? Я боюсь, прием затянется… — хотя кого я обманываю…? В глазах женщины тут же мелькает догадка, и я отбрасываю притворство. — Я привезу Ангелину утром, вы не против?

— То есть вы хотите сказать, что Геленька заночует у вас, молодой человек? — суровость ее слов не вяжется с улыбкой в проницательных глазах. Киваю, понимая что бесполезно юлить, и собеседница сдается и улыбается. — Надеюсь, вы знаете свое дело, и я вскоре погуляю на вашей свадьбе…?

Непроизвольно вытягиваюсь по стойке смирно и киваю.

— Будь моя воля, мы поженились бы сегодня, но Лина упрямо настаивает на месяце подготовки…

Во всем мире только эта женщина в переднике может понять мою боль.

— Она даже переезжать ко мне не хочет, пока не распишемся…

В коридор входит Ангел, и я замолкаю, а Татьяна Петровна заговорщически улыбается и говорит чуть громче.

— Ну если такой длинный прием, то конечно оставайтесь до утра. Я поночую тут…

Лина щурится, подозревая нас в сговоре, а я благодарно киваю своей сообщнице и протягиваю руку, чтобы проводить свою будущую жену к машине.

— Полагаю, нам пора.

Выходим в подъезд, закрывая за собой дверь квартиры, и как только оказываемся в лифте, я притягиваю Ангела к себе, но она протестующе пищит.

— Арман, помада!

Замираю в миллиметре от ее губ, а руки не поддаются предостережению и сминают плоть под белым платьем, комкая ткань.

— Сведешь меня с ума, женщина!

Упирается ладошками в лацканы пиджака и улыбается так, что хочется проигнорировать предостережение и стереть ее помаду своими губами.

— Я к этому стремлюсь…

Рычу, чувствуя как внутри все кипит, но створки лифта расходятся, и Ангелина выходит первая, явно наслаждаясь своей недосягаемостью. Ну ничего, малышка, сегодня ночью, я заставлю тебя стонать, и тогда посмотрим кто будет смеяться последним…

У подъезда уже ждет Жора, и я открываю дверцу, помогая своей даме усесться, а потом устраиваюсь рядом. Жора передает мне документы, и я кладу на колени Ангелу папку, благодарно кивая водителю.

— Что это? — она вопросительно на меня смотрит, и я загадочно улыбаюсь. Малышка аккуратно достает подписанные бумаги и начинает сосредоточенно изучать, а потом поднимает голову и ошарашенно изрекает. — Ты серьезно?

— В наше время приходится дико постараться, чтобы произвести впечатление на девушку, цветы и побрякушки не для тебя, да малышка?

— Хасанов, ты серьезно? — голос повышается на октаву, и в глазах загорается огонек безумной радости.

— Да, школа твоя ты ее полноправная и единоличная владелица, делай с ней что хочешь, можешь хоть по кирпичикам разобрать…

— Арман! — целует, и я едва успеваю подумать о ее помаде, но Ангел отмахивается. — Да черт с этой помадой!

И вместо того чтобы целовать самую желанную женщину в мире я начинаю смеяться ей в губы, поражаясь умению своей будущей супруги играть моими эмоциями.

У банкетного зала, выкупленного для сегодняшнего вечера, пока припарковано немного машин, но думаю через пол часа тут будет яблоку негде упасть. Выходим, и я замечаю на парковке знакомую машину.

— Вот черт, — непроизвольно срывается, когда из Орловского гелика выскакивает Светка и, заметив, что мы с Ангелиной приехали вместе подозрительно щурится, глядя на меня, а потом распахивает объятия и сгребает мою будущею жену в объятия. Андрей кивает мне и достает сиги, и я даю ему знак, что сейчас присоединюсь.

— Слушай, прости, что не пришла на тот прием, мальчишки ротовирус подхватили, я всю ночь у их постелей провела с тазиком, — она чмокает Лину в щеку, и та заверяет что все в порядке. Помаду с губ сотри, пока не спалился, конспиратор хренов.

Разжимает объятия и тянется к сумочке, доставая оттуда салфетки, Ангелина мило краснеет, и взяв у Светы пачку подходит ко мне чтобы стереть следы нашего поцелуя.

— Как она разглядела бесцветный блеск? — шепотом обращается ко мне, а я пользуюсь положением и сжимаю тонкую талию Лины, притягивая малышку ближе.

— Светка за километр почует подвох, так что скрывать что-то от нее бесполезно, знаешь…

Лина уже стерла остатки, но продолжает стоять в кольце моих рук, явно наслаждаясь, как и я.

— Мне только что пришло в голову, что мы с тобой обставили их в споре по самым необычным местам, где занимались сексом, — она косится в сторону Орловых, стоящих в паре метров от нас и делает голос еще тише. — Барбершоп же круче туалета в простой кафешке?

— А частный лайнер круче чартерного рейса где бил рекорд Андрей…

Ангелина улыбается и заговорщически шепчет.

— Похоже, ты меня окончательно растлил.

— Я еще даже не начал, малышка… — ухмыляюсь, но замечаю в отдалении знакомую фигуру и каменею. — Подожди секунду, я скоро вернусь.

Ангелина оборачивается, следя за моим взглядом и напрягается, но я подталкиваю ее к Орловым и иду к Ольховскому.

У того красуется нехилый такой синяк, и я прикидываю что будет, если поставлю еще парочку, но к ресторану уже начинают подтягиваться гости, и я отбрасываю эту идею.

— Ольховский.

— Хасанов, — не думаю что можно произнести мою фамилию более брезгливо. — Притащился на прием к своей шлюхе.

Руки так и чешутся, но не хочу портить вечер своей любимой.

— Мне тут показали пару кадров с вечеринки в клубе Малибу, — услышав мои слова, Ольховский весь подбирается, и я вижу как его лицо заливает краска. — И я понял, зачем тебе нужно было прикрытие в виде невесты с ребенком.

Молчит, явно растерявшись, а я хлопаю его по плечу и склонившись ближе повторяю, чтобы до него дошло.

— Вали отсюда нахер и не смей попадаться на глаза ни мне, ни Лине, иначе твои голубые приключения станут достоянием общественности, — отстраняюсь, равнодушно глядя на красное лицо Ольховского, а потом киваю в сторону его машины. — При следующей встрече я превращу твою морду в фарш, не забывай об этом… Иди, думаю у тебя есть другие способы приятно провести вечер.

Он уезжает, а я делаю глубокий вдох, понимая, что не отказался бы сейчас от сигареты, но решил же бросить…

— Все в порядке? — аромат сводящих с ума духов окутывает, и я оборачиваюсь к Лине, задумчиво кивая.

Касаюсь ее губ в мимолетном поцелуе и отстраняюсь, указывая взглядом на дверь ресторана.

— Иди, пришло время директору встречать гостей… — нехотя выпускаю малышку из объятий, но она сжимает мою кисть и улыбается.

— Директор вдруг решила, что хочет делать это, стоя рядом со своим будущим мужем, — крепче сжимает мою руку, а ощущение, будто сердце в ней держит. — Муж не против?

Спрашивает, а я стою как последний идиот и молчу, глядя на девушку, которая с самого первого дня нашей встречи течет по моим венам, отравляет кровь своим сладким ядом, сводит с ума своим присутствием.

— Люблю тебя, — притягиваю малышку ближе и жадно впиваюсь в сладкие губы, наплевав на начавших собираться гостей. — Ангел…

— А я тебя люблю Хасанов, — отвечает на поцелуй, а потом с улыбкой отстраняется и подкалывает меня моими же словами. — Но хватит болтать любимый, пора заняться делом…