Незабудка для волка

12

Ресторан шикарный и дорогой не производил такого впечатления, как мой сногсшибательный кавалер. Я даже боялась смотреть на него. На высоких каблуках, у меня бы получилось заглянуть Дарию в лицо. Только не хотела растаять. Влюбиться…

Зал был полутёмным, в центре стояли красивые столики с багровыми скатертями. Все места заняты, хотя время ужина только подходило. Вдоль стен были отдельные секции, которые можно было отгородить тяжёлыми портьерами.

Мы заняли одну секцию. Столик был на двоих, но рядом располагался диван. Официант не принимал заказ, Дарий был в этом месте завсегдатай, и предупреждал заранее, что приедет, поэтому его кормили, как в кафе-бистро, очень быстро. Первым делом принесли бутылку красного вина, зажгли свечу на нашем столе. Пока я скромно дегустировала напиток, осматриваясь по сторонам, на столе появилось горячее.

— Ну, давай знакомиться, Густя. Авушка-Незабудка. Да, уж, такую не забудешь, — Дарий принялся за своё блюдо, отрезая ножом солидные куски мяса с кровью. Было видно, что голоден.

— Ты обо мне всё знаешь, — я пилила говядину, — рассказывай о себе. Откуда у тебя ожог?

— Хлынов моя фамилия для начала, — говорил Дарий. — Город такой есть Киров, он же Вятка, он же Хлынов. Так вот я оттуда родом. У нас несколько стай враждовали, родителей моих убили. Четверо волчат в семье было, я младший. Соседи дом подожгли, старший меня успел вытащить. Брат от ожогов скончался, а у меня только край головы подгорел.

Я стала жевать медленно, уставилась на него во все глаза. Я воспринимала Дария, как что-то жестокое, сосредоточенье всего зверского, что есть вокруг. А он… Маленьким когда-то был. Дарий был ребёнком. Великое открытие, но мне это было сложно представить.

— Дарий Дмитриевич, ты меня не обманываешь?

Он серьёзно посмотрел на меня, и было ему не смешно.

— В отличие от тех, кто тебя раньше окружал, не имею такой привычки, — он погрозил мне вилкой и вернулся к мясу. — Это я тебе сейчас рассказываю, как живут волки. Поступил я тогда в свои шесть лет в человеческий детский дом, именно человеческий. В то время ещё были приличные люди в детских домах, и попалась мне сердобольная учительница музыки. Слух проверила, а он у оборотней идеальный. Так что музицирую я с шести лет. Там же и языки стал изучать. Но недолго вся моя сказка длилась, когда мне тринадцать лет исполнилось, руководство сменилось, и начался форменный беспредел, а среди учащихся — бандитизм.

Произошло полное погружение в прошлое моего собеседника. Я видела какой-то захолустный детский дом и волчьи нравы, царящие в обществе человеческих детей. И худенький подросток с ожогом на голове, что, конечно же, было причиной издёвок и насмешек, замкнутый, но непобеждённый. Мальчик, который играл на пианино и говорил на французском языке. Ребёнок, лишившийся семьи. И злой, властный мужик напротив рассказывал так спокойно о том, что было, словно не с ним. Он пережил все невзгоды, смирился с ними и теперь мог спокойно об этом говорить. А у меня сердце кровью обливалось, когда я только представила, что было на душе сироты.

— А как сюда попал? Ведь до Кирова далековато? — я нервно отпилила ещё кусочек мяса и с любопытством уставилась на альфу. Подкатывали слёзы, но хватило одного взгляда на его ядовитую ухмылку, чтобы понять, того мальчика из детского дома больше нет.

— В общем, загрыз я одного учителя и пару старшеклассников, а потом ещё нескольких. Слух прошёл по округе, что волк объявился рядом с детским домом. Недели не прошло, приехала меня усыновлять пара оборотней. Волки своих волчат людям не оставляют. Так я и попал сюда. Семья меня не любила, но спасибо им, разрешила языки изучать и в музыкальную школу ходить, в которую ты ходила. В стае я не особо известен, потому что с шестнадцати в «Каратели» подался. Это такой народ в стае, типа наёмных убийц, способные действовать на чужой территории. У нас даже инструктор был отставной офицер из людей. Уникальный тип! Войска специального назначения. Так он к нам прикипел, что с одной бабой, волчицей снюхался, и свой был до самой смерти.

— Ты убийца, — совсем тихо сказала я и вызвала смех у мужчины.

Просто так с пулевыми ранениями волки под ёлками не валяются. Это не просто мир оборотней, он действительно криминальный. И бандитский авторитет сидел напротив. Кто бы ещё так спокойно взял и увёз бы девушку из дома. Однозначно — бандит.

— Мы, как бы все тут не ангелы. Максим твой боец высшей категории. У него особые увлечения. Одни контрольный выстрел в голову делают, а Макс Черниховский кулаками убивает. Либо череп проламывает, либо по сердцу бьёт. И не смотри на меня так. Тебя человеческим бытом окружили по просьбе папаши, больно возвращаться в мир животных, но надо.

Я уже не кушала. У Макса всегда кулаки были разбиты и часто от него кровью чужой пахло. Всё скидывал на тренировки, а сам взъерепененный постоянно ходил и часами успокоиться не мог. Раньше, я про постоянные измены слушать не могла, больно было и обидно, а теперь ни слезинки. Упёрлась взглядом в Дария, ждала ещё сюрпризов. Всё было логично и складывалось в мозаику. Они все бойцы — самцы клана. Дарий бандит и мой Макс тоже.

— Почему я должна тебе верить? — верить не хотелось, но я уже приняла правду.

— Потому что ты в стае, Незабудка, — рыкнул альфа, — должна знать, откуда ноги растут. Вот как устроен быт стаи. Каждое предприятие имеет в составе десяток учредителей, такой совет, который назначает Управляющего. Управляющий работает и отдаёт стае восемьдесят процентов прибыли, двадцать оставляет себе, на что живёт. Если Управляющий не справляется с работой и предприятие не процветает, его меняют на другого. Банк стаи кормит волчат и стариков, помогает тем, кто не может устроиться на работу, обеспечивает полное содержание клана. Альфа распоряжается банком стаи.

Вся система, по которой существовали оборотни в мире людей, была отличной. Чтобы спрятаться от людских глаз, сильные заботились о слабых, и разбогатеть стая не позволяла шибко умным и хитрым. Это настоящий социализм, утопический для человечества.

— У вас…У нас свой банк? — удивилась я.

— Скорее это похоже на бандитский общак, — рассмеялся Дарий, ничуть меня не удивив. Конечно же, они не будут хранить деньги в человеческих банках. Если сравнивать их с волками, это народ, который в любой момент может сорваться с места и убежать на более «сытые» места, прихватив с собой все деньги. В мешках. Наверняка они хранили деньги в трёхлитровых банках.

— Жили, не тужили, а потом учудила твоя мамуля.

Я вздрогнула. Моя мама? Учудила.

— Что учудила? — замогильным голосом спросила я.

Я помнила маму смутно, но все воспоминания напоминали бесконечный праздник с подарками, воздушными шарами и угощениями. Мы жили очень богато. С тех времён мне остались золотые украшения мамы, достаточно дорогие, чтобы считать их удачным вложением.

Дарий молчал. Он сделал глоток вина и не говорил больше.

— Расскажи, раз начал, — прошептала я, требовательно уставилась в его печальное лицо. — Никто кроме тебя, мне правду не скажет.

Мне все врали. Всю жизнь я существовала в обмане. И Дарий был тонкой ниточкой, а может и надёжным канатом, по которому я ползла к истине. К той жизни, которую упустила.

— А если она горькая? — совсем тихо спросил он и напрягся.

— Лучше, чем сладкая ложь.

Он покачал головой и полностью осушил свой бокал. Думал и не сразу стал говорить. А я терпеливо ждала, внимательно смотрела ему в глаза и скидывала вопросительно бровь.

— Татьяна её звали. Птица высокого полёта, Коршунова вроде. С твоей мамки гражданская война в клане и началась. Она оформила предприятие не на себя лично, как положено волчице в стае, а на подставного человека. Всё шито-крыто, документы у неё были надёжно спрятаны, а хозяин предприятия спокойно бухал на помойке. Волков близко не подпускала, чтобы не делиться с кланом. Продала фамильные ценности и крутнулась так, что открыла развлекательный Продала фамильные ценности и крутнулась так, что открыла развлекательный центр, приносящий ей огромную прибыль. Уговорить её удалось только двадцать процентов в стаю отдавать. Подловить не на чем, бомж-хозяин предприятия не при делах, мать твоя документы не отдавала, — выпалил он автоматной очередью, что пробила мне сердце.

— Развлекательный центр, — задумчиво протянула я, — что-то помню из детства… Это тот центр, которым отец Макса владеет?!

— Точно, — кивнул Дарий и увёл от меня свой взгляд. — Черниховский старший обещал в стаю вкладывать деньги, а сам, охмелев от несметных богатств, решил старого альфу подкупить, отдавал ему приличную сумму, а в стаю — ноль. И понеслась. Управляющие, один за другим стали игнорировать банк стаи, подкупая альфу. Всё привело к типичному человеческому капитализму. Черниховские жиру бесятся, коллекционные монеты скупают, а другие медицинскую помощь получить не могут. Квартирка, в которой мы живём, это ведь альфа бывший купил, ради развлечения. Папаша твой пришёл к «Карателям», я два года назад как раз стал руководителем бойцов. И сказал мне, что нашёл волчонка на помойке беспризорного, накормил, напоил, а тот в лес сбежал…

— Дарий, — мне стало плохо. Ещё и волчонок голодный, маленький ребёнок у помойки…

— … Это и было толчком к смене власти, — он не обращал внимания на меня, поглощал мясо. Продолжил с забитым ртом, — зажравшаяся элита с добром расставаться не собирается. А у стаи из-за них проблемы начались. Переговорщики из другого клана приезжали. К ним наш голодный волчонок попал. С угрозами приехали. Сказали, что объединятся, сотрут нас с лица земли, если порядок срочно не наведём. Потому что наша стая уподобилась людям, и через нас люди о существовании оборотней узнают, и станет раса оборотней на грани вымирания. Люди жестоки, им полуволки не нужны под боком…

— Дарий!!!

Он замолчал, потупил взгляд и тяжело вздохнул. Он знал, что я спрошу.

— Что случилось с моей мамой? Правду.