Незабудка для волка

23

На кухне был освобождён разделочный стол. Чёрный волк лежал на холодной каменной столешнице и умирал. Я часто слушала его сердце, чтобы знать, подаёт зверь признаки жизни или нет. Нашлись резиновые перчатки и маска. Иглой я зашивала рваную рану, предварительно сбрив половину шкуры.

Почему-то я не испытывала дискомфорта. Занималась тем, чем положено. Это моя работа, и руки не дрожали. Я полностью сосредоточилась на том, чтобы спасти Максу жизнь. За тот маленький цветок незабудки, что спрятан в его душе. Он так его бережно хранит, так глубоко в душе, оберегает, что я не брошу его. Не буду с ним никогда, но и не предам.

Влад держал лампу, освещал мне рабочую поверхность. Но руки его дрожали, и мне приходилось шикать на него, чтобы не халтурил.

Я аккуратно вытаскивала иглу пинцетом, сосредоточившись на процессе. Рядом вся испереживалась, влюблённая в Макса, Вероничка. Отёки потихоньку спадали с её лица, но порванная губа так и останется уродливым напоминанием невзаимности. И ведь так и будет думать, что это любовь.

— Лишь бы выжил, лишь бы выжил, — причитала Вероника.

— Заткнись, — рыкнул Влад. — Не говори под руку.

— Лампу держи, — строго велела я, и перерезала верёвку.

Обрабатывала рану, когда свет полностью погас. Остался только луч луны в окне, который пропадал, когда его закрывали тучи. Стучали капли дождя по стеклу.

С волчьими дарованиями, я не плохо видела в темноте, но всё равно — это темнота. Дрожь по телу пробежала от лёгкого страха. И чуть не подпрыгнула от ужаса, когда услышала хриплый голос:

— Танюш, а Женя за тобой придёт?

Сергей пришёл на кухню, чтобы посмотреть на мою работу. Он либо совсем тронулся умом, либо заигрался. Так и называл меня именем матери. Ещё и думает, что отец придёт спасать. Вряд ли папа явится. Он не боец… Хотя теперь я не могла этого утверждать.

— Скорее Дарий, — ответила я, стаскивая перчатки.

— Да, — протянул противный голос за моей спиной. — Дарий всех порвёт за такую куклу. Только у девственников могут рождаться такие волчата, как ты, моя девочка.

Вероника взвизгнула, Влад отшатнулся, когда Сергей резко кинулся ко мне, поставил меня спиной к себе и насильно наклонил, прямо лицом в чёрного, зашитого волка. Я стала извиваться, но не смогла сопротивляться насилию. Юбку мою задрали, треснула ткань трусиков. Я закричала во всё горло, пыталась руками схватить пинцет, но Сергей руку мне заломил за спину, оттянул мою голову назад за растрепавшиеся косы.

Я окрысилась, выпустив клыки. Уже собралась обернуться в волчицу, потому что девушкой я насилие не переживу.

— Сейчас мы будем вспоминать мамочку, — зарычал насильник мне в ухо, — И папочку и Дария за компанию.

— Дарий!!! — закричала я во всё горло.

— Серёга, две минуты, — раздался рык… И было в нём что-то знакомое.

И только я разобрала, что к чему, ослабла в чужих, сильных руках. Почему же Сергей, ожидавший моего отца, не опознал его? Давно, видимо, не виделись.

Насильник отпустил меня, успел проехаться рукой по голой попе.

— Времени нет, посидишь в сарае. Я приду, когда всё закончится.

Мужчина резко схватил меня за локоть и потащил с кухни. Я посмотрела на Вику и Глеба, одними губами произнесла: «Бегите», не проронив ни звука.

Бойцы в камуфляжах, прятали свои лица, покидали дом. Никого не осталось, по комнатам гулял ветер.

Сергей волоком вытаскивал меня из дома. Мужчина, который его отвлёк, прятал лицо. Достал из-за пояса длинный острый нож и, в мгновение ока, хотел засадить Сергею в горло. Но Черниховский увернулся.

Завязалась драка. С моего отца слетела маска. Я упала на пол, отползла в сторону. Подавала знаки Владу рукой.

— Макса берите. Уезжайте!

— Ты с нами? — обеспокоенно спросила Вероника.

— Нет, бегите.

Влад вынес на руках раненого чёрного волка и, вместе с Вероникой, пошёл через дом в сторону гаражей. Я очень надеялась, что им удастся сбежать.

Дарий не пришёл за мной, я понимала его. Он альфа стаи, послал отца, или же мой родитель сам напросился. Ведь конфликт не исчерпан. А мужчины-оборотни, не забывают прошлых обид.

Папа с давним соперником не перекидывались волками, два взрослых мужчины валялись на полу. Их битва была напряжённой без резких выпадов, они рычали и натужно пытались бороться.

Я закрыла глаза. Вся моя жизнь пролетела перед глазами. Я мухи не обидела, я всем сердцем старалась, помочь страдающим животным и часто приходилось людям помогать. Вот так взять и убить живое существо? Я не буду прежней, я изменюсь и, возможно, не в лучшую сторону. Но мой отец проигрывал, он не был бойцом с постоянными тренировками, старался стать человеком, а тут такое.

Я взяла с пола нож, что выпал из руки моего отца и смело подбежала к бьющимся оборотням. Размахнувшись, безжалостно и хладнокровно ударила Сергея в шею. Рука не дрогнула. Как говорила тётя Зоя: «Рука фельдшера тверда даже с похмелья». И я знала, куда бить, чтобы наверняка.

Отец Макса стоял на коленях, открыв рот, из которого потоком полилась кровь. Он умирал молча, продолжая, до побелевших костяшек, сжимать куртку моего отца. Я беспощадно вытащила нож из его горла, повернув лезвие, сделав рану рваной и смертоносной. Тихо уложила уже мёртвого человека на пол. Никто из его бойцов в дом не вернулся. А это значило, что Дарий рядом. Стая элиты встретила соперника или вот-вот встретит.

Стало тихо. Дождь за окнами перестал барабанить по стёклам.

Папа прижал меня к себе, и я закрыла глаза. От него пахло родным домом, но чужим самцом. Я стала зверем.

— Не оборачивайся волчицей! Беги в лес, никому не доверяй, — сказал папа, и подтолкнул меня на выход. — Сейчас будет бойня. Уже началась.

Он тяжело дышал и шёл, прихрамывая, но я не могла предложить ему помощь. Я только что совершила преступление, что выбило из колеи и сделало меня на время беспомощной.

С точки зрения человечности, я могла бы ранить нападавшего, тогда бы Сергея убил бы мой папа. Но я волчица, я обязана была защищать бойца своего альфы. Трудно смириться с такой участью, но было необходимо.