Обретая нас (СИ)

19 глава

Ева

Он резал меня без ножа. Серые, такие родные и такие сейчас ранимые, глаза проникали в самое сердце, а голос… Голос с молящими нотками врезался в душу, снова разрывая старые раны, которые только недавно перестали кровоточить. Он просил остаться, а я не могла. Хотела? Да! Но не могла.

Сегодня что-то случилось ещё, кроме долгожданных результатов, и я гадала, внимательно наблюдая за Абрамовым. Старалась заранее понять его настроение, настрой и приготовиться. Но не к этому! Было бы намного проще и легче злиться и кричать на него, ненавидеть и презирать, ждать подвоха и укусов с его стороны, но не этого!

Глеб извинялся. А я задыхалась рядом с ним. Надо бы встать, пройти к двери и выставить его прочь. Не могу. Дышу через раз, пульс зашкаливает за двести, а он добивает.

— Ев, я не могу сейчас уйти… не хочу.

— Глеб, пожалуйста, ты сам всё решил, ты сам всё разрушил, зачем, скажи, зачем ты усложняешь?

Он глухо простонал и закрыл лицо руками, повторяя моё имя снова и снова, вонзая иглами в и так ревущее в голос сердце.

— Мне снова стали сниться кошмары…

— Глеб…

— Только ты знала об этом, прости, но больше я никому не могу сказать.

Он оторвал руки от лица и пронзил меня взглядом, в котором были страх, боль и безумная тоска. Он просто смотрел и ждал моей поддержки, как раньше. Но я уже не могла, как тогда, крепко обнять, положить его голову себе на колени и до бесконечности гладить, перебирать пальцами тёмные волосы. Теперь я просто не имею право это делать, ни на минуту не забывая о нашем статусе, и кто рядом с ним. Он сделал свой выбор, пинком вытолкнув меня из своей жизни.

— Я не могу тебе помочь, — странно, но мой голос совсем не дрожал, чего не скажешь о внутреннем состоянии.

— Можешь, просто будь рядом… Не думал, что накроет сейчас. Так хреново не было даже, когда мы расстались.

— Перестань.

Невидимые тиски сжимали горло, могла только прошептать, но Глеб словно не слышал или не хотел слышать. А мне уже хотелось биться в истерике, лишь бы он не продолжал! Внутри я кричала и плакала, совершенно не понимая, как внешне оставалась спокойной. Я внимательно смотрела на Абрамова, неосознанно отмечая складку между бровей, плотно сжатые губы и молящий взгляд. Взгляд утопающего человека.

— Мы так и не поговорили.

— Ты совершенно меня не слышишь!

— Слышу, родная, — я не успела моргнуть, как оказалась в крепких руках бывшего мужа, прижатая к широкой груди. — Ев, я чувствую, как нам обоим плохо, как внутри всё разрывает… Ты услышь меня.

— Отпусти.

— Не хочу.

— Глеб, — уперлась руками, максимально отодвигаясь, — не трогай меня, я так не могу.

Он опустил руки, а я, как ужаленная, подскочила с дивана и отошла на безопасное расстояние. Меня колотило так, что сложно было стоять. Обняв себя руками, отвернулась к окну, всем телом чувствуя прожигающий взгляд. Нельзя позволять ему дотрагиваться, нельзя показывать, как он на меня всё также физически ненормально влияет.

— Ева…

— Оставайся, но это только ради Егора. Ты ЕМУ нужен.

На последнем предложении я поставила точку и сбежала в спальню, оправдывая побег мыслью, что хотела проведать сыночка, но это было не так. Бывший муж душил меня своим присутствием и эмоциями. Я снова чувствовала всё, что с ним происходило как раньше. А я не хочу! Мне бы со своими справиться.

Егор раскинулся на середине кровати, скинул плед и что-то бурчал во сне. Такой маленький и такой сильный. Я присела к нему, откинула светлые волосики со лба и нежно поцеловала в щёчку. Только рядом с сыном я набиралась сил и не позволяла себе раскисать.

Смех Егора глухо доносился через прикрытую дверь. Всё ещё прибывая в лёгкой дрёме, протянула руку и резко села, нащупав пустое место.

— Вот чёрт…

Настенные часы жестоко показывали позднее утро, которое вскоре перетечёт в обед, а я нагло проспала приём лекарств. Снова откинувшись на подушки, стала прислушиваться к голосам, прекрасно помня, что помимо нас в этой квартире присутствовал его законный владелец. Снова, как и перед сном, отгоняла от себя мысли о Глебе.

И да, мне доставили большое удовольствие его извинения, но то, что было после просто убивало. Мне достаточно и того, что он теперь на все 99,9 процентов уверен в отцовстве, остальное меня, как и его, не касалось. И снова в голове прострелил ужасный по своей справедливости вопрос: как мы будем жить дальше? Как прийти к компромиссу на счёт нашего сына, ведь всё это время он был только мой.

— Тихонечко, мама может ещё спать.

Тихий голос возле дверей заставил подняться. Поправив длинную футболку, которую использовала для сна, прихватив волосы резинкой, вышла из спальни и чуть не сбила Егора с ног.

— Не спит, — заговорчески сказал сынок Глебу и побежал в кухонную зону.

— Привет, мы тебя разбудили?

— Привет, нет. Я думала ты уедешь утром, — кинула на ходу, направляясь в ванную.

— Так и хотел, но после завтрака.

Наглый тон бывшего заставил обернуться. Он решил поиграть в семью? Хватит того, что недавно ему ужин готовила.

— Глеб, не усложняй. Мы здесь уже почти неделю, а когда вылет в Германию я так и не знаю.

Он сразу изменился в лице, вернула на землю. Слишком плотно он пытался со мной сблизиться, по-другому я уже не могла объяснить его поведение.

— Сегодня всё решу. Оплата клиникой получена.

— Хорошо. Прости, мне надо быстро принять душ, покормить Егора и дать препараты.

— Ев.

— Глеб, тебе пора, — я буквально захлопнула дверь перед его носом.

Этот приём водных процедур был и пыткой, и наслаждением. Хотелось до бесконечности стоять под тёплой водой, смывая с себя все воспоминания и быстрее закончить, терзаемая мыслью, что сын сейчас там один. Замотав голову полотенцем в виде тюрбана, выскочила на кухню и на секунду растерялась. По гостиной гоняли соседские дети с Егором, а за столом сидели Аня с Глебом и потягивали кофе.

— О, Ева! А мы пришли позвать вас на прогулку, сегодня не сильно жарко, — Аня прикрыла рукой пол лица и стала моргать и смешно играть бровями в сторону Абрамова.

— Привет, здорово, но мы ещё не завтракали.

Я прошла мимо Глеба и очень удивилась приготовленной манной каше в маленькой кастрюльке на плите.

— Каша Егору готова, а вот что ты будешь, я не знал. Но кофе сварил.

— Ты умеешь варить кашу?

— Нет, не умею, но наш сын мне помогал и даже неплохо получилось.

Довольный собой, Абрамов встал рядом и окутал своим дурманящим парфюмом. И чёрт возьми, он смог меня удивить. Хвалить не стала, лишь улыбнулась и сама попробовала его шедевр. Неплохо.

— Егор, иди завтракать, Маша и Саша тебя подождут. Ань, печеньки?

— Нет, мы плотно поели, кофе хватит, — соседка не сводила глаз с Глеба, с интересом его изучая и уже явно зная его статус в нашей семье.

А я невольно посмотрела на него её глазами и закусила губу. Сволочь, он даже в слегка помятой, с закатанными рукавами рубашке смотрелся статусно и очень сексуально. Надо его быстрее спровадить, а то Аню разорвёт от вопросов.

Егор сел за стол и в мгновение ока съел всю тарелку, запивая кашу чаем, чем доставил явное удовольствие своему отцу.

— Пап, а ты пойдёшь с нами?

— Нет, у папы много дел, — опередила я, убирая тарелку в раковину, слыша тихий смех Ани за спиной.

— Мама права, у меня есть несколько важных дел, но обещаю, что завтра проведу с тобой целый день. Как насчёт зоопарка?

— О, я слышала, белых медведей привезли, вам точно надо сходить!

— Да! Мам, пожалуйста, — Егор повернулся к Глебу, выспрашивая про слонов и тигров.

— Должны быть, пойдём и посмотрим. Ев?

Мне пришлось огласиться, а потом снова прямым текстом напомнить Абрамову, что он уже давно должен уйти.

— Рад знакомству, Аня. Не знал, что у нас есть такие замечательные соседи.

— Спасибо, взаимно.

Абрамов ещё некоторое время прощался с Егором, тихо нашёптывая ему секреты на ушко, от чего малыш улыбался и хитро посматривал в мою сторону. Махнув рукой и послав воздушный поцелуй, Глеб наконец-то ушёл, а я упала на стул от напряжения и подозвала к себе сына.

— Давай выпьем таблетки и пойдём гулять, только не долго, хорошо?

Пока я измеряла у Егора насыщенность крови кислородом, он сидел смирно, лишь посматривал за друзьями. Аня молчала, ожидая, когда ребёнок отойдёт. И, когда Егор побежал за любимой игрушкой, не выдержала.

— Слушай, мне ведь не показалось?

— Что?

— Твой бывший муж просто пожирал тебя глазами.

— Показалось.

— Ясно, говорить не хочешь. А что он тут делал?

— Ночевал.

— О, как. И?

Я улыбнулась, когда соседка подпёрла рукой подбородок и без подробностей, о которых даже вспоминать не хотелось, быстро изложила ей вчерашние факты.

— Это не моё дело, конечно, но для Егора это большой плюс. Но как вы будете дальше жить?

— Даже страшно представить. Мне нужна была его помощь, о будущем я совсем не думала.

— Так уже пора. Вон как они отлично спелись.

— Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Тоже верно.

Прихватив в сумку воду, влажные салфетки и кепку Егору, мы быстро собрались и вышли на улицу. Малышня тут же побежала исследовать горку-вертолёт, а я с соседкой сели на лавочку.

— Что-то ты не важно выглядишь.

— Спала плохо, — отмахнулась от дальнейших расспросов, не рассказывать же, что пол ночи изводила себя поисками ответов на странное поведение бывшего мужа.

— Та дамочка больше не объявлялась?

— Не напоминай о ней. Абрамов пообещал, что она нас больше не тронет.

— Наглая сука.

— Есть такое. Сколько её знаю, всегда такой была.

— Такое ощущение, что кроме неё других нет, он специально с ней… ну ты поняла, — как же это было мерзко слышать от других. Меня слегка передёрнуло.

— Давай не будем. Мне плевать.

— А мне нет. Я бы на твоём месте устроила бы им сладкую жизнь!

— Интересно, как? — Аня задумалась, а потом повернулась с злорадной усмешкой.

— Во-первых, я бы фиг так просто уехала бы. Во-вторых, надрала бы ей задницу, нечего раздвигать ноги перед женатым мужиком! А в-третьих, сразу бы сказала о беременности.

И тут мне стало так смешно. Она точно говорила не о моём муже. Она не видела его злость и ненависть. После того, как он выгнал меня из дома, то сделал всё возможное, чтобы даже не слышать обо мне, а объявлять ему войну не было ни сил, ни желания.

— Это всё глупо, Ань. Карму никто не отменял.

— Не знаю, но я бы попробовала.

20 глава

Глеб

Как только я вышел из квартиры, сразу достал телефон и набрал юриста, требуя его немедленного присутствия на рабочем месте через час. Одна догадка не давала мне покоя. Практически всю ночь я прокручивал в голове разговор с Лебедевым, отмечая некоторые нестыковки. Но для полной уверенности, решил для начала поднять некоторые документы и контракты почти трёхлетней давности.

Хоть и заснул под утро в небольшой гостевой комнате, проснувшись чувствовал себя бодрячком. Не сказать, что сладко спать на новом месте, но мне было уютно и хорошо. Шлёпанье голых ножек по паркету, а потом звук открывающей двери послужили лучше будильника. Егор по-детски непринуждённо вошёл ко мне и залез на кровать, шёпотом рассказывая, что мама ещё спит, а ему скучно.

Егора хватило всего на десять минут. Он с серьёзным видом встал с моей кровати и ушёл умываться, а я с удовольствием отправился за ним, успев натянуть вчерашние мятые брюки от костюма и впервые чувствуя ответственность за своего ребёнка.

Стараясь дальше не шуметь, мы, как могли, приготовили завтрак. Я впервые в жизни варил кашу! Блин, прикольно и необычно. Краем уха слушал наставления сына, серьёзно кивал и незаметно подглядывал в интернет на телефоне, где открыл первый попавшийся рецепт по приготовлению манки. И, когда каша у меня не сбежала, а на вкус было даже очень вкусно, что отметил даже Егор, я понял, что многое могу! Ха, и стоило всего только замарать немного кухню.

Ева всё также была холодна и каждый раз намекала на мой уход. Да, я сам понимал, что пора, давить на неё без объяснений не было смысла, но уходить не хотел, поэтому цеплялся за любой предлог, чтобы хоть ещё несколько минут побыть с ними.

Соседи и правда оказались хорошими. Дети сразу втянули Егора в игру, а Аня всё играла бровями в мою сторону, что-то мимикой рассказывая Еве. Женщины, неужели вы думаете, что мы настолько деревянные, раз делаем вид, что ничего не замечаем?

Уже дома принял душ, переоделся в свободные штаны и лёгкий свитер, с удовольствием отмечая как мне в этом комфортно. Отправил Саше сообщение, чтобы вела себя тихо и меня в эти выходные не трогала. Незачем ей знать о моих попытках докопаться до истины. Никому не могу доверять, пока не узнаю правду. Но вот отец сможет помочь.

— Мне надо тебя увидеть, — начал резко и без лишних прелюдий.

— Что-то случилось?

Голос отца был бодр и явно настроен на разговор.

— Случилось, но это не телефонный разговор. Можешь приехать ко мне в офис?

— Во как! Могу.

— Отлично, жду через час.

Голова гудела от самых неприятных мыслей. Сам не знал, что меня ожидает, но чуйка просто била в набат, мол, держись, тебе это точно не понравится.

— Глеб Александрович, приветствую, — в кабинет вошёл Орлов, некрупный мужчина с лёгкой залысиной и в вечных очках.

— Спасибо, что сразу откликнулись и, бросив всё, приехали в офис.

Я пожал руку нашему юристу и показал на одно из кресел возле своего стола. Времени было мало, с минуту на минуту должен был подъехать отец, поэтому я сразу начал.

— Мне надо, чтобы вы сегодня, и, если понадобится завтра, пересмотрели все договоры и крупные сделки до тендера «Магистраль» и после.

— Можно точнее сроки?

По лёгкому кивку Евгения Михайловича понял, что объяснять о каком тендере идёт речь не придётся. Почесал переносицу, обдумывая сроки.

— Полгода до и столько же после. Если ничего не найдём, то расширим сроки.

— Ясно, а что конкретно мне искать?

Я взял цветной стикер и размашисто написал одну единственную фамилию.

— Вы знаете кто это. Но возможно, что найдётся кто-то из людей Мирзоева, а не он сам засветится. И обязательно отметьте, кто из наших вёл всю документацию и логистику.

Брови юриста слегка приподнялись, он явно уже оценил масштаб работы. А я оценил его хватку ещё два года назад, когда с руками и ногами вырвал его из одной строительной компании в Волгограде, уволив прежнего юриста за некомпетентность.

— Не уверен, что успею.

— Евгений Михайлович, дело очень срочное и очень важное. Очень прошу посвятить всё своё личное время, с меня премиальные. И да, сегодня я в вашем распоряжении.

— Хорошо, могу призвать в помощь своего сына? Он как раз ищет практику.

— Да, если он умеет держать язык за зубами.

— Ручаюсь.

Я кивнул и предложил после официально оформить практиканта. Мой юрист остался доволен и молча вышел из кабинета. А через десять минут явился отец.

— Рассказывай.

— Воды, кофе?

— Не увидел секретаря на месте.

— Сам сделаю, так что?

— Воды и сразу к делу. У меня встреча скоро.

Я поставил перед ним бокал воды и вернулся в кресло. Набрал полные лёгкие воздуха и выдохнул, понимая, что в этот раз придётся выложить отцу всю правду. Интересно, как он примет новость о внуке?

— Меня вчера посвятили в интересные детали событий трёхлетней давности.

— К сути.

Я пересказал тяжёлый разговор с Лебедевым. Отец молчал и только по движениям его бровей я мог видеть реакцию.

— Ясно, что он придурок.

— Согласен.

— А теперь что ты планируешь делать? И что ты хочешь от меня?

— Меня беспокоят некоторые моменты. Я дал распоряжение юристу поднять договора за тот период времени. Жопой чую, что кто-то внутри фирмы помогал Мирзоеву выиграть тот тендер.

— Возможно.

Папочка почесал подбородок и сделал несколько больших глотков воды.

— И если я найду кто это, то пусть он бежит с этой планеты… А ты мне поможешь в другом. — Я подался вперёд и положил руки на стол, врезаясь горящим взглядом в лицо отца. — Я знаю, что у тебя есть «люди», которые могут достать всю теневую информацию про любого. Я хочу закопать Мирзоева, пустить его фирму по ветру.

— Сбавь обороты! Это не так просто… но в целом да, ты прав, есть у меня такие люди.

— И?

— И я помогу тебе.

— Отлично, спасибо.

Отец криво усмехнулся.

— Пока рано благодарить, и не забывай, меня это тоже касается. Он не просто забрал миллионный контракт, он нагадил моей семье.

— Именно, он использовал моё эмоциональное состояние против меня, урод.

— Именно, но сейчас ты должен быть умнее. Оставь эмоции, мы должны действовать хладнокровно.

Я встал с кресла и подошёл к окну, решаясь сказать ещё одну новость.

— У меня к тебе будет ещё одна просьба.

— Слушаю.

— Ты доверяешь своей помощнице?

— Полностью, Оксана Валентиновна надёжный человек, она такооое про меня знает!

— Хорошо, попроси её забронировать билеты до Гамбурга на понедельник, два взрослых и один детский, прямой рейс. Организовать трансфер до ближайшей гостиницы возле клиники.

— Для кого это?

— Для меня, моей бывшей жене и твоему внуку.

Я резко повернулся, чтобы насладиться реакцией отца. И да, это было шикарно! Его брови взлетели вверх, рот открылся и папочке понадобилось несколько долгих секунд, чтобы переварить новую информацию и титанические усилия, чтобы взять себя в руки.

— Какого чёрта? О каком внуке ты говоришь?

— О твоём самом настоящем. Моём сыне Егоре.

— И откуда он взялся?

— Из утробы своей матери. Не задавай глупые вопросы.

Отец стукнул по столу кулаком, приходя в бешенство от моего стёба.

— Не смешно!

— Хорошо. Почти неделю назад пришла Ева и рассказала про Егора. Тогда мне показалось, что это чушь, что этого не может быть, но я решил проверить.

— Так, подожди. Почему ты не знал про ребёнка и вот так сходу его принял?

— Я и пытаюсь тебе рассказать. Сядь поудобнее и слушай.

Отец кивнул, а я вернулся на своё место, откидываясь на спинку большого кресла и вспоминая, как же хорошо утром я провёл время с сыном.

— Поверь, для меня заявление бывшей жены о сыне было тоже неприятным шоком. Естественно я ей не поверил, особенно после того, каким образом мне преподнесли её измену…

Как на духу я рассказал родителю про поездку за Егором и моё дикое желание ему помочь; про его болезнь и про самого мальца.

— Это всё хорошо. А ты я смотрю опять раскис? Неужели не видишь, как лживая женушка через ребёнка манипулирует тобой?

Я аж вскочил с кресла и впервые наорал на отца.

— Заткнись! Не смей такое говорить! Даже думать не смей! Я знаю всю правду, и я оказался единственным придурком в нашей семье.

Выплеск эмоций принёс сумасшедшее облегчение. И уже спокойнее я продолжил.

— Я настоял на том, чтобы провести генетическую экспертизу. Вчера получил результаты, — я потёр переносицу, добивая себя и отца, — и заодно правду от Лебедева. Егор мой сын на сто процентов. Прими этот факт, дед.

— Допустим, я верю…

— Ой, хватит! Порадуйся хоть раз в жизни! Ты вечно был мною недоволен, но я не позволю тебе относится также и к моему сыну.

— Я хочу его увидеть до отъезда.

— Серьёзно? Зачем тебе это?

Отец встал и прошёл к тому месту, где некоторое время назад стоял у окна я. Он облокотился плечом на оконную раму и стал рассматривать, как по дороге в разные стороны двигаются автомобили, шагают по тротуару люди и осенний ветер качает деревья, срывая пожелтевшие листья.

— Мне повторить?

— Не стоит. Я что-нибудь придумаю. Но есть вероятность, что Ева не захочет.

— Мне плевать, что хочет или не хочет женщина. Я хочу увидеть этого ребёнка до отъезда.

Он резко дёрнулся и направился к дверям, бросая на ходу:

— Держи меня в курсе и не тяни время.

— Взаимно.

— Меня заинтересовали вот эти договора, — через пару часов в кабинет без стука вошёл Евгений Михайлович и положил на стол копии договоров с выделенными ярким жёлтым маркером абзацы.

С интересом пробежал по датам, по предметам договоров, сторонам и выделенным моментам, морщась от нелепых причин их расторжения.

— Эти фирмы больше не сотрудничали с нами?

— К сожалению, нет. Это небольшие фирмы и убытки тогда наша компания понесла незначительные. Но я взял на себя смелость и просмотрел их деятельность на сегодня.

— И?

— Сейчас это вполне развитые компании, которые до сих пор успешно сотрудничают с вашим конкурентом.

— Кто вёл эти договора? Какая сука за моей спиной разрывала сделки?

Юрист отвёл взгляд и замялся. Я не хотел верить своим догадкам, хотел услышать от него.

— Прошу говорить прямо и как есть.

— Ведущий специалист отдела логистики.

Твою мать! Одни предатели вокруг! Откинув бумаги в сторону, растёр лицо ладонями и застонал. Мало того, что она сделала всё, чтобы я был с ней, так ещё сливала работу и мои деньги в унитаз, помогая конкурентам!

— Что на счёт тендера?

— Есть данные в реестре, но самих бумаг в архиве я не нашёл.

А это уже тянуло как минимум на криминал. Как я это допустил? Почему пустил всё на самотёк? Вместо того, чтобы уйти в спасительную работу, я упивался жалостью к себе, винил других. Идиот! И Результат не заставил себя ждать! Теперь то я готов рвать и метать, искать виноватых, да что толку то? Всё уже произошло. Назад не вернуть. Остаётся только смотреть вперёд и разгребать последствия. — Где можно их поискать?

— К этому я и веду. Нам нужен доступ к компьютеру данного специалиста, — он указал рукой на принесённые договора, намекая на Сашу.

— Думаете там что-то может быть?

— Очень хочется на это рассчитывать. И если мы там найдём хоть что-то близкое, то вы смело можете привлечь данного работника к ответственности.

— Давайте для начала посмотрим файлы на этом устройстве.

Пришлось вызвать на работу штатного айтишника и в двух словах объяснять ему задачу. А вскоре, молодец парень, справился за минимум времени, я и Евгений Михайлович внимательно изучали электронные папки на жёстком диске Хвостовой.

21 глава

Глеб

*Жду тебя в офисе в своём кабинете через полчаса*

Кратко и по существу, пусть теряется в догадках, что я от неё хочу. Знаю точно, что приедет, прибежит. Ответное сообщение прилетело мгновенно.

*Думала не увидимся. Уже выезжаю, люблю*

Я криво усмехнулся на последнем слове, уже приговорив бывшую любовницу к казни. Доказательств причастности Саши к сливу тендера, с десятка договоров и одного крупного долгосрочного контракта было предостаточно. Какой надо быть идиоткой, чтобы не почистить за собой улики. Или она настолько была в себе уверена? Хотя да, могла. Я столько времени упустил. Я просто ничего не видел или не хотел видеть, погрязнув в своих личных проблемах.

Прав отец, не стоит смешивать личную жизнь и работу. Да, я полный придурок, и только мне теперь отвечать за свои ошибки. И только мне их исправлять.

Откинувшись в кресле, прикрыл глаза, стараясь унять бурю внутри. Сейчас надо быть хладнокровным и уверенным в себе. Но дикое желание придушить эту дрянь своими руками, подливало масло в бешено пылающее сердце. Я уже не искал ответы на вопросы типа зачем, почему и стоило ли оно того. Саша всё расскажет сама. А если нет, у меня достаточно доказательств, чтобы привлечь её к ответу по закону и там светят реальные сроки в местах не столь отдалённых.

Вечер погрузился в сумерки, которые плавно перетекали в ночь. Безумно хотелось напиться, сразу влить в себя полбутылки коньяка, почувствовать, как алкоголь обжигает пищевод, падая в желудок и растекается теплом по венам, подбираясь к голове и делая её лёгкой. Но сейчас это непозволительная роскошь.

Тихий стук каблуков, щелчок дверной ручки и явление той, кого хочу растерзать, в прямом смысле этого слова. Я даже не встал, лишь пригвоздил её злым взглядом к месту у входа.

— Глебушка…

— Милая Саша, проходи, присаживайся.

Зато голос мой источал приторность медовой сласти.

— Я уже подумала, что что-то случилось.

Она эротично расстегнула тонкий бежевый плащ, показывая мне обтянутую в короткое чёрное платье фигуру и села в кресло, закидывая ногу на ногу в чёрных чулках, край которых безобразно выглядывал из-под юбки. Будь всё это в другое время, моё желание тут же проснулось бы, ведь она оделась именно так, как мне нравится, но не сейчас… Я хищно усмехнулся, стараясь не пугать жертву с самого начала, и подался вперёд, складывая руки в замок на столе.

— Как думаешь, почему я провёл целый день в офисе?

— Что-то срочное? Позвонил бы раньше, и я была бы рядом. Скучаю страшно.

Саша провела рукой по шее вниз до груди. Попытка засчитана, но мимо.

— Именно, срочное. Саша, выслушай меня внимательно, а потом я жду искренность и чистосердечное признание.

— О чём, милый?

— Расскажи мне правду о том, как ты несколько лет назад связалась с Мирзоевым и целенаправленно подставляла мою фирму под убытки в его пользу.

Я быстро встал и прошёл к двери, закрывая замок, не давая ей шанса на побег. А после подошёл со спины и положил руки на её напряжённые плечи.

— Если ты мне всё расскажешь, то избежишь самого страшного наказания. Я просто тебя уволю и отпущу, но при условии, что ты уедешь очень далеко, желательно из страны… — я сильно сжал кисти, давая понять, что настроен серьёзно.

— Глеб, не надо.

— Саша, в твоих интересах говорить.

Меня била злость, хотелось поднять руки к шее и сильно, очень сильно их сжать, перекрыть кислород и наблюдать, как кожа на её лице меняет цвет, как она хватает ртом воздух, а потом обмякает в кресле, теряя жизнь. О, как я этого хотел! Но я не убийца.

— Отпусти… пожалуйста.

— Я же сказал, что отпущу, дорогая Саша.

— Мне… больно. — Она дёрнулась в попытке встать, но я усадил её обратно, нагибаясь к самому уху.

— У нас вся ночь впереди, и поверь, ты никуда отсюда не уйдёшь, пока всё мне не расскажешь.

Я чувствовал, как страх сковал её тело, как жилка на шее запульсировала сильнее. Значит до неё всё-таки дошло, что я совсем не шучу.

— Глеб, прости меня… Я тогда думала, что поступаю правильно, что делаю это для нас.

— Интересное начало.

Я ухмыльнулся и отошёл к столу, приседая на самый край, опираясь руками на столешницу. Я хотел видеть её лицо и обязательно глаза, я хотел наслаждаться её страхом.

— Прости меня пожалуйста! Я не могу тебя потерять!

— Хватит повторять одно и тоже! Говори!

Саша съёжилась, опустила голову и, всхлипнув, начала:

— Я ни о чём не жалею, ведь я боролась за тебя! И пусть не совсем честно… За полгода до тендера «Магистраль» во время обеда ко мне подсел мужчина.

— Кто?

— Он представился Романом Валерьевичем, пытался оказывать знаки внимания, — Саша подняла глаза, в которых блестели слёзы, я закатил глаза, пфф, поздно.

— Мирзоев.

— Фамилию я узнала позже. Мы мило пообщались и разошлись. Через несколько дней встреча снова повторилась.

— Давай короче. Ты спала с ним?

— Нет! Никогда! Хоть он и пытался ухаживать.

— Допустим.

— Он был прекрасно осведомлён о моей работе и о моём личном отношении к тебе.

Странно, но это меня совсем не удивило. Я лишь кивнул. Саша достала из сумочки влажные салфетки и очень театрально промокнула глаза.

— Однажды он перестал был милым и любезным. Он перешёл сразу к делу, полностью раскрывая себя и причину своей заинтересованности мною. Предлагал крупную сумму за мою «помощь», — она показала пальцами кавычки, — но я отказалась, пригрозив, что немедленно всё тебе расскажу.

— И почему не рассказала? Чем он тебя взял?

— Нашёл слабое место…

Она вскинула подбородок и в упор посмотрела на меня. Я же вопросительно вскинул брови.

— Тебя.

— Очень мило. Продолжай.

— Это жестокий человек… У меня совсем не было выбора. Либо я соглашаюсь на его условия и получаю тебя, либо он сделает всё сам, а тебе станут известны все наши с ним встречи в самом откровенном смысле. Нас фотографировали в тот момент, когда Мирзоев пытался ухаживать.

— Скажи честно, ты в курсе была про обработанные фотошопом фотографии моей жены и Лебедева?

Ещё одна слеза скатилась по её щеке, и она молча кивнула.

— Саша, твою мать!

— Он сказал, что это добьёт тебя и если я всё сделаю правильно… Это я их тебе на стол положила.

— Дрянь!

Стукнул кулаком по столу, тут же ощутив острую боль. «Сам виноват, сам! Слепой мудак».

— Расскажи про слив сделок.

— Ты и так уже знаешь.

— Знаю, но хочу услышать от тебя.

Следующее время Саша откровенно рассказала по каждому случаю слива информации, о каждой дальнейшей встрече с моим грёбанным конкурентом и о том, как они на хорошей ноте разошлись в разные стороны. Прям королевские игры и интриги, а я был словно глупый слепой щенок.

— Достаточно. В понедельник от тебя заявление по собственному, передавай текущие дела заместителю, и чтобы я больше о тебе никогда не слышал.

— Глеб… что мне сделать…

— Заткнись! Ты уже сделала достаточно. Мой тебе совет — уезжай, пока я добрый.

— Это приказ?

— Это приговор! Пошла вон.

Я открыл дверь и, не дожидаясь, сел обратно в кресло. Саша добила меня, даже смотреть в её сторону мне было противно.

— Прости…

— Уходи.

— Как прошёл разговор?

Этот день никогда не закончится. Я устало смотрел на отца и юриста, которые удобно расположились в креслах и ждали моего отчёта. А я чувствовал огромную усталость и моральную подавленность. «Не время раскисать. Всё только начинается» — отдал сам себе приказ и достал из ящика стола диктофон.

— У нас есть признание.

— Отлично, можно привлечь суку.

Отец забрал устройство и передал Евгению Михайловичу. Последний убрал его в своё портмоне.

— Делайте что хотите, мне плевать. Мне нужен Мирзоев.

— Нам нужен. — Отец скрестил руки на груди. — Я переговорил с нужными людьми, и неожиданно всплыли интересные факты.

— Какие?

— Очень интересные. Почему он внезапно появился и так высоко взлетел, ты никогда не задумывался?

— Нет.

— Так я и думал. Некий малоизвестный вор в законе Мурад проспонсировал Мирзоева и до последнего времени стоял за его спиной. Мурада недавно убрали, а наш конкурент удачно остался без крыши. Но это не значит, что он совсем не опасен.

— И откуда же депутат столько знает?

— А ты не думаешь, что, имея большие деньги, не получается всегда жить честно?

Я махнул рукой, мол, не важно. Отец с чувством превосходства кивнул. Юрист усмехнулся в понимании.

— Я переговорил со старым другом в ОБЭПе, попросил пошерстить по нашему конкуренту. Он обещал позвонить мне с отчётом на неделе.

— Отлично. Держи меня в курсе. И это, отец, прошу, пока меня не будет, возьми под контроль дела фирмы и «наше дело».

— Это даже не обсуждается.

— Спасибо. Евгений Михайлович, продолжайте копать и также держите меня в курсе дела. Кстати, задержитесь пожалуйста, у меня будет к Вам личная просьба.

На удивление отец промолчал, а вскоре и ушёл, оставляя нас наедине с юристом.

Я как обещал Егору, всё воскресенье полностью посвятил ему. Как только проснулся, сразу набрал Еву. Она взяла трубку только со второй попытки и назначила время, когда они будут готовы.

Ровно в десять утра я уже парковался возле многоэтажного дома, где сейчас жила моя семья. Как же мне нравилось это словосочетание. Я, как мысленно, так и несколько раз в слух повторял эти волшебные слова и улыбался. Да, чёрт возьми, моя семья, которую я верну себе любой ценой! Ева с Егором уже гуляли на площадке.

— Привет. Вы готовы?

— Да! Поехали, пап.

Слегка пасмурная погода не только не мешала, но даже помогала. Солнце не слепило, южный тёплый ветерок обдувал ароматом осенних цветов, напоминая лето. Я посадил Егора на плечи и только успевал удерживать его за ноги, когда он у каждого вольера норовил нырнуть вниз от радости и восторга.

— Мам, смотри, смотри… — только и кричал Егор.

А я кайфовал от всего: от детской радости сына, от улыбки Евы и её присутствия рядом. Наверное, мы здорово смотрелись вместе!

Несколько часов, с небольшими перерывами на отдых и перекус, мы бродили по зоопарку. Останавливались у каждого вольера для животных. Мы с Егором были на одной волне радости и восторга, мы дурачились и подначивали маму. Ева втянулась и спокойно реагировала на шутки. Но самое большое впечатление на моего сына произвели волки. Егор долго за ними наблюдал и при каждом подходе большого тёмно-серого волка к решётке замирал и улыбался до ушей.

— Тоже такого хочу!

Выдал сын, когда мне с трудом удалось его уговорить пойти смотреть на экзотических рыб в небольшом океанариуме.

— Волки дикие и не живут с людьми. А вот собака, это другое дело.

— Глеб, какая собака? О чём ты? Ему категорически нельзя контактировать с животными.

— М-да… Но ведь после лечения можно будет?

Егор снова сидел на моих плечах, положив свою голову на мою и крепко ухватившись руками за шею. Ева оттянула штанину на его ноге и пожала плечами на мой вопрос.

— Это нам скажут в клинике после лечения.

Пока гуляли, я поставил бывшую жену в известность о времени рейса на завтра. Она лишь кивнула и заверила, что они будут готовы к моему приезду.

— Смотри Егор, а там настоящие акулы! — я подошёл с ним к огромному аквариуму с голубой подсветкой, в котором плавали три метровые хищные рыбы.

Зрелище было по-настоящему завораживающим. Мы молча наблюдали за плавностью движений акул и не заметили, как к нам подошёл мой отец.