Общество психов

Найл попросил водителя отвезти нас обратно на взлетную полосу, и я наблюдала, как мимо снова мелькают яркие огни. Лас-Вегас был полон решимости сиять так же ярко, как солнце, сжигая ночь и соперничая со всеми небесными светилами.

Святые сиськи, я стала замужней женщиной, бременем, супругой. Фу, я ненавидела все эти термины. Я не хотела быть супругой. Нам с Найлом это совсем не подходило. Нет, я была его… чудачкой. А он был моим в ответ.

— Нам пора домой, девочка, — сказал Найл, поднося мою руку к своим губам и поцеловав тыльную сторону ладони. — Мы многим рисковали, приехав сюда.

Мое сердце упало в океан моего живота и уплыло в темноту.

— Но…

Я с тоской смотрела на игровую площадку греха за окном, потому что моя душа жаждала ощутить его вкус. Там было так много музыки, блеска и тайн, которые манили меня через роскошные дверные проемы, умоляя прийти и исследовать. Я приложила пальцы к окну, и из моего горла вырвался всхлип.

— О, Господи, ну хватит, Паучок. Не грусти. Я привезу тебя сюда снова, когда полиция перестанет разыскивать тебя, — пообещал Найл, но это никак не успокоило изголодавшееся существо во мне. Оно хотело выбраться наружу, бродить по улицам, осматривать достопримечательности, и насладиться греховными удовольствиями, которые мог предложить этот город.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, моя нижняя губа задрожала, а брови сошлись на переносице.

— Пожалуйста. Всего на миллисекундочку. Миллисекундочку, размером с божью коровку, — взмолилась я, и Найл склонил голову набок, нахмурив брови.

— Не смотри на меня так, ты же знаешь, как легко меня уговорить на дурную затею. Я пытаюсь защитить тебя, — искренне сказал он.

— А как же Гленда? — Выдохнула я, прижимая руку к сердцу, где жила моя маленькая уточка.

— А что с ней? — спросил он.

— Она умрет, если не будет время от времени ощущать себя взволнованной. Ей нужно, чтобы я вышла и заставила ее крякнуть.

— Ладно, черт с ним. Пойдем и заставим ее крякнуть. Притормози, парень, — рявкнул он водителю, и мужчина съехал на обочину.

— Не больше десяти божьих коровок, хорошо? — Сказал Найл, и я кивнула, взвизгнув от восторга, а затем бросилась к нему и крепко поцеловала в губы. Я утонула в этом поцелуе, когда он просунул язык между моих губ, и уже подумывала о том, чтобы перекинуть ногу через его колени и заявить о своих правах на своего чудака прямо здесь, снова и снова. Но мои божьи коровки уже разлетались, а я не хотела упускать шанс увидеть этот большой яркий город.

Я резко отстранилась от него, а он мрачно ухмыльнулся мне, распахнул дверцу, вышел и протянул мне руку, как будто я была графиней, выходящей из кареты. Я вложила свою ладонь в его, и он вытащил меня на тротуар рядом с огромным бассейном, где раньше били фонтаны, но теперь все было тихо и успокоено.

Я отвернулась от Найла, глядя на красивые сверкающие здания, кружась на пятках, пока осматривала все вокруг.

— Так, куда пойдем сначала, маленькая психопатка? — Спросил Найл, и я перестала кружиться, хотя все вокруг меня продолжало вращаться, кроме него. Только он оставался четким. Дикарь, который заземлял меня, был одним из немногих твердо стоящих точек в море, полном света и шума.

— Я не знаю, эм, туда — нет — туда! — Я показывала на разные здания, а мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась решить. — Нет, туда. Туда.

Кто-то врезался в меня, когда я снова развернулась, и чуть не опрокинул на задницу.

Найл в мгновение ока оказался рядом со мной, его рука прижалась к моей пояснице, а из его горла вырвался рык, когда я уставилась на козла, который толкнул меня. Он направлялся к толпе, собиравшейся перед фонтаном, и мои губы приоткрылись от судорожного вздоха, когда он повернул голову в мою сторону и я узнала его.

— Святые сиськи, это Эстебан, — сказала я, впиваясь ногтями в руку Найла, когда взгляд моего психопата остановился на человеке, за которого вышла замуж моя мама и ради которого в итоге бросила меня.

— Ну, он скоро станет мертвым Эстебаном, — прорычал Найл, но я сжала его руку, чтобы он не набросился на моего отчима.

— Нет, подожди, — сказала я в панике, оглядываясь по сторонам. — Что, если моя мама здесь? Что, если… — Я прерывисто дышала, повернувшись к Найлу, и он прижал ладонь к моей щеке, увидев, что я теряю контроль над собой. — Я не думаю, что хочу, чтобы она тебя увидела. Она не заслуживает этого. — Я закрыла его лицо руками, но Найл отталкнул их и прижал меня к себе, когда толпа вокруг нас начала расти.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Бруклин, — прошептал он мне на ухо, и я поняла, что он предлагает мне все, что угодно. Действительно все, что угодно. — Скажи мне, что тебе нужно.

Я оглянулась через плечо на Эстебана и сморщила нос, когда он притянул к себе под мышку женщину с черными волосами, которая хихикала так, что это пробудило во мне воспоминания из далекого прошлого. Вот она, женщина, которая родила меня и в конце концов бросила. И я была удивлена, как мало я чувствовала к ней после всех этих лет.

— Это она, — выдохнула я.

— Ты в порядке? — Тихо спросил Найл.

— Да, на самом деле… я ничего к ней не чувствую, — ответила я, а потом сузила глаза на мужчину рядом с ней.

Эстебан провел рукой по своим черным волосам, громко рассмеявшись, когда из динамиков вокруг фонтана заиграла «Bad Romance» Lady Gaga. Он был худощавым и очень высоким парнем, чем-то напоминающим фонарный столб с лицом. Возможно, я покончила со своей матерью во всех смыслах: физически, эмоционально, ментально, но у меня с Эстебаном осталось кое-какое незаконченное дело.

Шоу фонтанов начиналось, но я не смогла снова ощутить то счастье, потому что его сожрал заживо мой гнев, как Пакмэн, уплетающий призраков.

Все, о чем я могла думать, это о том, как Эстебан съел мою последнюю коробку Pops, которую папа привез для меня, и как он ухмылялся, словно все это была просто большая шутка. Я ему никогда не нравилась. Он называл меня странной, и говорил маме, что я «слишком похожа на своего отца». Что ж, по крайней мере, я не была «слишком похожа на скучный фонарный столб».

— Паучок, — глубокий голос Найла с акцентом вырвал меня из прошлого, и я встретилась с ним взглядом, когда убийца во мне вскинула голову.

— Ты сказал, что я могу указать тебе на кого угодно, верно? И ты не будешь задавать вопросов, — прошептала я, и Найл кивнул, его кадык дернулся, а взгляд затянуло черной тучей.

— Именно так, — хрипло ответил он.

— Даже если это глупо и безрассудно и, ну…

— Да, Паучок, — сказал Найл. — Даже если это все перечисленное и даже больше. Если тебе нужно, чтобы кто-то умер сегодня ночью, то он умрет.

Мое дыхание стало прерывистым, когда в моей крови разлилось предвкушение убийства, и я сжала кольчугу Найла в кулаках как раз в тот момент, когда первые огромные струи воды взметнулись в воздух из фонтана со звуком, похожим на пушечный выстрел.

Но я не смотрела на них, я смотрела на своего Найла, цепляясь за него, и видя отражение этого шоу в его глазах. Я вспомнила, что убийство предназначалось тем, кто его заслуживает, и оно слишком прекрасно, чтобы подарить его Эстебану. Нет… он заслуживал чего-то, что соответствовало бы его преступлению с Pops.

— Он может жить, — решила я. — Но я хочу наказать его.

— Хорошо, значит, наказание. — Он медленно улыбнулся, и эта улыбка огненной полосой растеклась по его щекам так, что я поняла, что он обратился к самому темному месту, которое жило внутри него. Он резко развернул меня, прижал к груди и взял за подбородок, заставляя смотреть на струи воды, бьющие на пятьдесят футов в воздух (Прим.: Чуть больше пятнадцати метров). Я чувствовала, как его сердце бьется у меня за спиной, и по всему моему телу пробежала дрожь, когда он наклонился, чтобы заговорить мне на ухо.

— Наслаждайся представлением, любовь моя. Нам придется подождать, пока я придумаю план.

— А как же наши десять божьих коровок? — Спросила я.

— Это займет столько времени, сколько нужно. Ты выбрала цель, а я дал тебе твердое обещание. Теперь доверься мне, и я обещаю, что до конца ночи он поплатится за свои грехи.

Власть, заключенная в одном лишь моем указующем пальце, заставила меня осознать масштаб того, что я приобрела, выйдя замуж за Найла О'Брайена. Он был гончей смерти, а я была его госпожой. Мне нужно было только отдать приказ, и он бы приносил мне души и клал их к моим ногам. Он с такой же легкостью согласился бы убить Эстебана, как и наказать его, и от этой мысли у меня внутри все затрепетало.

Я наблюдала за мощными струями фонтана, за тем, как огни в бассейне подсвечивали водяные столбы, взмывающие к небу. Я раскачивалась в такт музыке, а Найл положил руки мне на бедра, покачиваясь вместе со мной и создавая клетку из своих локтей, чтобы никто не мог приблизиться к нам.

Шоу фонтанов закончилось оглушительным взрывом, когда огромная струя воды взметнулась вверх, и я ахнула, наблюдая, как она достигла своего пика, а затем обрушилась обратно в бассейн, как только прозвучал последний аккорд песни.

Я захлопала в ладоши, подпрыгивая от восторга, а Найл мягко подтолкнул меня в том направлении, куда пошли Эстебан с моей мамой. Я перерезала нить, которая когда-то давным-давно связывала меня с ней, разрубила ее пополам и с тех пор никогда не думала о ней, точно так же, как она никогда не вспоминала обо мне, с тех пор как сбежала с Эстебаном. Так что, насколько я понимаю, между нами все было кончено.

Найл шел рядом, крадучись, как хищник, когда Эстебан свернул к роскошному отелю под названием «Bellagio», а я прыгала и подскакивала за ним, чувствуя, как волнение бурлит в груди.

— Я хочу, чтобы он был опозорен, — прошипела я. — Пристыжен и унижен на глазах у всего мира.

— Я могу это сделать, — промурлыкал Найл.

Мы вошли в вестибюль, и я с восхищением оглядывала роскошный интерьер, пока мы следовали за Эстебаном по просторным коридорам, но вскоре мы оказались в огромном казино, где он с моей матерью сели за стол для игры в блэкджек.

Найл провел меня мимо них к обменнику, достал бумажник и сунул под нос кассирше пачку наличных.

— Поменяй их, пожалуйста, на красивые фишки, девочка. Мне нравятся сотенные и по пятьдесят.

— Да, сэр, — сказала она, забрав деньги и заменив их блестящими фишками с названием отеля.

Найл кивнул ей в знак благодарности и сунул их в карман, а я утащила одну, вертя ее в пальцах и любуясь ей на свету, когда он обнял меня за плечи и повел обратно к Эстебану и моей маме, но держась на расстоянии, чтобы они меня не заметили.

— Так, просто интересно… что этот тип тебе сделал? — промурлыкал мне Найл.

— Он съел последнюю коробку Pops, которую купил мне папа, хотя знал, что они для меня значат, — ответила я, глядя на него снизу вверх с яростью в душе. — И он всегда был мудаком.

— Хм, — проворчал Найл, и гнев исказил его черты. — Вор Pops, да? И мудак в придачу. Что ж, тогда мы научим его, что происходит с врагами моей жены.

— Надеюсь, мой папа смотрит. — Я опустила глаза в пол, слегка помахав ему рукой. — Люблю тебя, папочка.

— За что он в аду? — Спросил Найл, проследив за моим взглядом в пол.

— Эм… за шлюх, выпивку, ругань, за то, что сломал соседу нос тупым концом вил и за то, что ненавидел всех в этом мире, кроме меня. — Я посмотрела на Найла, а он провел костяшками пальцев по моей щеке, нахмурив брови, прежде чем снова уставиться в пол. — Тогда, это для тебя, старина. Я встречу тебя однажды, когда окажусь там, и мы станем лучшими друзьями. Я позабочусь о твоей плоти и крови, не беспокойся об этом. И я должен снять шляпу перед тобой за то, что ты создал самое совершенное создание в этом мире. — Он сорвал кепку с головы какого-то мужчины, нахлобучил ее на себя и приподнял в знак уважения к моему отцу.

— Эй, — рявкнул тот, разворачиваясь, но Найл лишь расправил плечи и посмотрел ему в глаза. Мужик тут же сдулся, оценив габариты моего мужа, махнул рукой в извинении и ретировался без лишних слов.

Найл повернул кепку так, чтобы козырек смотрел назад, и я взглянула вниз на его рыцарский костюм, на то, как он подчеркивал грудь, и на татуировки, которые расползались по его шее. Он выглядел как множество противоречий, соединившихся в одном человеке, и мне это чертовски нравилось.

— Я хочу, чтобы ты не лезла в это, Паучок, или он натравит на тебя копов, прежде чем я смогу его остановить, — сказал Найл, и я вздохнула, зная, что он был прав. — Я пойду поиграю в блэкджек за его столом. Сядь вон там. — Он указал на стол с рулеткой в другом конце казино. — Клянусь, я устрою для тебя незабываемое шоу.

— Хорошо. — Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, а он повернул голову, чтобы сорвать с моих губ еще один непристойный поцелуй на глазах у всех, что заставило меня покраснеть с головы до ног. Отступая, он сунул мне в руку горсть фишек. — Развлекайся, маленькая психопатка. Выиграй нам деньжат или просади все в лучах славы. Главное, чтобы тебе было весело, а все остальное не имеет значения.

Он ушел, сел за стол Эстебана и выложил перед собой огромную стопку фишек, кивнув крупье, который немедленно ввел его в игру.

Я повернулась и вприпрыжку побежала к столу для игры в рулетку, к которому меня направил Найл, заняв место рядом с крупным мужчиной с причудливым металлическим галстуком, болтающемся под воротником его красной рубашки. Еще у него были огромные усы и кустистые брови, и он был похож на ковбоя, который слетел с лошади и оказался здесь.

— Добрый вечер, юная леди, — сказал он с сильным акцентом, который, вероятно, происходил откуда-то с юга. — Будешь делать ставку?

— Ага! Все на красное, — сказала я, бросая все свои фишки на красное, и мужик округлил глаза, в то время как крупье просто посмотрел в мою сторону и даже бровью не повел.

— Боже мой, — выдохнул парень, глядя на внушительную кучу фишек, которую я поставила.

Крупье подождал, пока все сделают ставки, а затем бросил маленький шарик в рулетку. Шарик подпрыгнул, закружился и зажужжал. Моя голова двигалась вместе со взглядом, пока я следила за ним, круг за кругом, а он все кружился, как крошечный шарик судьбы, держа в своих маленьких ручках все наши судьбы. В тот момент он был правителем всех наших миров, хихикая, пока решал нашу судьбу, прыгая от числа к числу по мере замедления вращения колеса рулетки. Красное, черное, красное, черное, красное, черное. У меня кружилась голова, я была взволнована и улыбалась от уха до уха, пока маленькая рок-звезда — шарик держал нас всех в напряжении, покачивая на ходу своей блестящей задницей.

Затем он остановился. Прямо на красном.

Я закричала во всю глотку, когда крупье удвоил мои фишки и подтолкнул их ко мне. Ковбой хлопнул меня по плечу, и я обняла все свои фишки, прежде чем на этот раз поставить их все на черное.

— Боже мой, дорогая, полегче, — предупредил ковбой, но я не нуждалась в советах ковбоя, когда я так весело проводила время.

Я бросила взгляд на Найла, который теперь обнимал Эстебана за плечи и оживленно о чем-то разговаривал с ним, заказывая напитки у официантки. Эстебану, казалось, нравилась компания, а моя мама хохотала над чем-то, что он сказал.

Ты не получишь моего Найла, можешь пока смеяться, но он не станет твоим лучшим другом. Он играет с тобой в монстра.

Ковбой вертел в пальцах последнюю фишку, размышляя, куда на столе ее положить, и вытирая лоб. На столе было много цифр и непонятных обозначений, но выбрать было легко: красное или черное, четное или нечетное. Я не понимала, почему он так долго решается.

— Последние ставки, — объявил крупье, и ковбой поцеловал свою фишку и поставил ее на красное.

Крупье запустил шарик в колесо рулетки, и он снова закружился, как на американских горках, а в моем мозгу зазвучал его негромкий «те-хе-хе» смешок. Он замедлился, скатился в кольцо с цифрами и цветами и наконец замер.

Черное!

Я взвизгнула, обнимая своего друга-ковбоя, и подпрыгнула от восторга, когда передо мной выросла целая армия фишек, потому что моя ставка удвоилась.

Единственная фишка ковбоя была отобрана у него жезлом для кражи фишек крупье, и он удрученно уставился в стол с таким видом, словно вся его жизнь была поставлена на эту фишку.

— Ну что ж, дорогая. Было приятно с тобой играть. Надеюсь, удача тебя не покинет. — Он кивнул мне и отвернулся, а я сгребла все свои фишки в крепкие объятия и уткнулась в них носом, уверенная, что они уткнулись в меня в ответ.

— О, эм, мистер Мужчина? — позвала я его вслед, когда он уже уходил, и он оглянулся на меня, а в его глазах читалась настороженность. — Вы можете продолжать играть, если хотите. — Я взяла в руку несколько фишек и протянула их ему, отчего его большие брови в замешательстве сошлись на переносице.

— Ради всего святого, зачем тебе это делать? — спросил он.

— Потому что вы выглядите грустным, а грустные люди делают меня грустной. Особенно грустные люди с металлическими штуками на шее. — Я пожала плечами, бросила ему фишки, и он поймал их, а я снова повернулась к столу и на этот раз поставила все свои фишки на черное. Теперь оставалось лишь дождаться четного числа, и я снова окажусь в раю с удвоенными фишками.

Ковбой вернулся ко мне, положил одну из фишек, которые я ему дала, рядом с моей огромной грудой, а затем снял с шеи свою штуковину и протянул ее мне.

— Это называется боло-галстук, дорогая, и теперь он твой.

Я ахнула, взяв подарок, даже не заметив, как крупье запустил шарик. На застежке сверкал серебряный бык, сжимавший шнурки, и в его глазах мерцала такая озорная искра, что мое сердце екнуло. Я никогда раньше не получала подарков от незнакомца. Обычно люди сторонились меня, но, видимо, в Вегасе все иначе. Может, здесь любят странных. Может, будь я местной, меня бы здесь носили на руках вместо того, чтобы гнать прочь.

— Да, — внезапно рявкнул он, хлопнув рукой по столу, и я поняла, что мы выиграли.

Мою стопку фишек заменили фишками подороже, так что она больше не была такой большой, но у меня все равно осталась симпатичная кучка, так что я притянула их к себе для очередного объятия.

— Привет, Фишечка-один и Фишечка-два, и оооо, Фишечка-Макфишечка. — Я поцеловала сначала одну, потом другую, а потом снова поставила их все на красное.

— Мэм, надеюсь вы не против, что я так скажу, но вы самое счастливое создание, которое мне когда-либо доводилось встретить, но удача переменчива. Вы уверены? — Ковбой положил две фишки рядом с моей, и я лучезарно улыбнулась ему.

— Это все лишь игра, — сказала я, пожимая плечами. — Она ничего не значит.

— Это большие деньги, дорогая, — предупредил он, и я снова пожала плечами. — Это больше, чем игра.

— Все — игра, ковбой. Мы все всего лишь маленькие существа, которые придумали кучу правил, построили крошечные домики, а затем слушали больших людей, когда они говорили нам что делать, идти домой, на работу, пахать, чтобы заработать больше денег, и складывать их в воображаемый мир под названием Интернет. Но я не слушаю правила и не живу в соответствии с системой, созданной, чтобы держать меня в клетке, и уж точно не слушаю больших людей с их законами и выдумками. За пределами клетки тебя ждет свободный мир, ковбой, тебе нужно всего лишь выйти из нее.

Мои фишки снова удвоились, и люди за столом зааплодировали. Я собрала приличную толпу, кучку изголодавшихся по деньгам зомби, почуявших свежую кровь. Это было действительно печально — жажда в их глазах, завистливые гремлины, выглядывающие из них, когда они смотрели, как я забираю свою стопку пластиковых фишек, а мой друг-ковбой свою.

Мой взгляд переместился на единственное, что имело для меня значение во всем этом зале, на самом деле, во всем этом городе. И я обнаружила, что он смотрит на меня в ответ с хищным выражением на лице, так что я улыбнулась ему в ответ, а Гленда сделала сальто назад у меня в груди. Вот что было настоящим. Я, он и дом далеко-далеко, где две прекрасные, извращенные души и моя милая дворняжка ждали моего возвращения домой.

Найл подмигнул мне, его рука скользнула вверх по затылку Эстебана, и внезапно он ударил его лицом об стол, а затем поднял со стула и швырнул прямо на него. Эстебан закричал, моя мама закричала, а крупье отскочил назад в испуге. В следующую секунду Найл был на нем, залез на стол, прижал колено к спине Эстебана и стащил с него штаны, обнажив его задницу. Он начал заталкивать фишки Эстебана между его ягодицами, когда два охранника начали движению в его сторону с другого конца зала. Но Найл не остановился на достигнутом, он начал играть на ягодицах Эстебана, как на бонго, пока моя мать продолжала кричать. Эстебан брыкался под ним, а куча людей начала снимать его на телефоны, хотя кепка, которую украл Найл, каким-то образом идеально скрывала его лицо от их любопытных камер, как будто она была в курсе этого розыгрыша.

Из моих легких вырвался дикий смех, и я схватилась за бока, полностью потеряв контроль над собой, глядя на своего сумасшедшего мужа, который шлепал Эстебана своими огромными татуированными руками по заднице и отбивал довольно ритмичную мелодию с удивительным мастерством.

— Венди! — закричал Эстебан моей маме, но она просто продолжала смотреть, как будто ее разум не мог понять, что происходит.

Найл так сильно шлепал Эстебана по заднице, что она стала ярко-красной, и моя голова начала покачиваться в такт мелодии, которую он отбивал. Я была почти уверена, что это «Can't Stop» группы Red Hot Chili Peppers, поэтому я начала напевать партию бэк-вокалиста себе под нос и мысленно подставила игру гитары.

Охранники добрались до стола, но Найл быстро вскочил, спрыгнул с него и ударил Эстебана ногой в голову так, что тот перелетел через стол и тяжело приземлился на пол.

— Венди! — закричал Эстебан еще громче, и моя мама наконец очнулась от ступора, наклонилась и начала выгребать кучу фишек из задницы своего мужа.

Я сунула все свои фишки своему другу-ковбою, схватила подаренный им мне галстук и помахала ему на прощание. Он в шоке уставился на меня, а я развернулась и побежала навстречу Найлу, который несся ко мне сквозь толпу.

Я была такой маленькой, что не могла ничего разглядеть над головами людей, которые толпились, пытаясь увидеть, что происходит. Я толкалась и продиралась сквозь толпу, ища своего Адское Пламя, в то время как мое сердце дергалось и стучало в груди.

— Найл! — Позвала я его, и внезапно мужчина, который маячил передо мной был сбит с ног, как зубочистка, сломавшаяся пополам, а затем появился Найл, схватил меня за руку и широко улыбнулся.

— Пора уходить, Паучок. — Найл потащил меня за собой, и я побежала с ним так быстро, как только могла, проносясь между столами, пока мы, наконец, не нашли дверь и не выбрались наружу, прежде чем кто-нибудь смог нас остановить.

Наш водитель уже ждал нас, он открыл заднюю дверь и впустил нас внутрь.

Я упала на колени Найлу, когда дверь за нами закрылась, и водитель прыгнул в машину, уезжая прочь, как раз в тот момент, когда охранники высыпали из казино и в замешательстве начали осматриваться по сторонам в поисках нас.

Мы вдвоем так сильно смеялись, что, клянусь, одно из моих легких готово было выскочить из горла, но вместо этого губы Найла накрыли мои, и он прижал меня к себе.

Наш смех превратился в хриплое дыхание, и внезапно он задрал мое платье, а я стянула с него штаны, пока мы яростно целовали друг друга.

— Если ты хоть раз оглянешься сюда, я вырежу твои глаза, брошу их в колодец желаний и пожелаю, чтобы все твои кошмары сбылись, — предупредил Найл водителя, который натянуто кивнул, прежде чем поднять перегородку между нами.

Это было идеальное завершение идеальной ночи, и мне не терпелось рассказать обо всем Матео и Джеку.