Обскур

Глава 10

КУКЛА

С той ночи, как Ворон забрался чудовищем в дом, проходит почти декада. Всё это время он является снова и снова, не пропуская ни дня. Однако он стал менее болтливым, что отчасти радует, но и пугает тоже. Это похоже на затишье перед бурей, словно Ворон что-то решает, и от этого решения буквально зависит моя жизнь…

А я продолжаю подозревать всех и каждого, даже почтальона-вакана, которого услышала однажды с улицы. Правда, тогда Хильде описала его уже седеющим, а мой Ворон, очевидно, в расцвете сил. Так что я продолжаю думать о ком-то помоложе…

Например, об Эйнаре. Сосед не перестал быть подозрительным и раздражающим. Однажды он даже столкнулся с Риндой, которая заглянула ненадолго. Естественно, этот засранец очаровал и её.

– Поверь, если бы ты его видела, ты бы тоже была околдована его… харизмой! – отвечает Сага, когда я жалуюсь на Эйнара и его способность использовать своё обаяние на максимум.

Ринда шикает на неё, явно недовольная тем, что она так неосторожно высказывается о моей травме. Но лучше уж так, чем игнорировать болезненную тему, словно её не существует.

– Кажется, я впервые рада, что ничего не вижу. Не приходится лицезреть его глупую физиономию!

После того случая мы не обсуждаем соседа. Я же всё чаще думаю не об Эйнаре, а о Хоуке. Необходимо разговорить его, он точно знает больше, чем способен объяснить. Мне лишь нужно подобрать к нему ключ, чтобы добраться до истины. Я не знаю, поможет ли информация, но других вариантов пока не вижу…

Хотя я ведь слепая, я вообще ничего не вижу!

Плановый осмотр у доктора Штрауда и окулиста ничего не даёт. Зрение всё в том же состоянии, а чудо не происходит. Мне выписывают какие-то новые магические пилюли и благополучно отпускают. Как раз вовремя, чтобы я услышала, как Штрауд приглашает Хильде выпить кофе, а она отнекивается.

Когда мы оказываемся в мобиле, я интересуюсь:

– Почему бы не принять предложение Штрауда и не согласится на свидание? Он кажется… Милым.

– Мия! – возмущается тётя. – Викар… Точнее, доктор Штрауд! Он просто друг.

Я качаю головой:

– Серьёзно, тебе стоит развеяться. Ты постоянно работаешь, следишь за мной или ухаживаешь за «подопечными», и явно утомлена.

Хильде бормочет что-то неразборчивое, но всё ещё не предпринимает попыток сближения, хотя я начинаю болеть за «команду Штрауда».

В очередной день, когда тётя возвращается после смены, мы навещаем Хоука. Прошлый раз меня подпустили к нему, более того, я заплела ему очень достойную косу… По крайней мере, так это оценила Хильде. Так что на сей раз полдороги я уговариваю её и прилипчивого Эйнара, оставить мне заботы о шевелюре Хоука. Энтузиазм не вызывает особых подозрений, напротив, тётя счастлива, что я нашла, чем себя занять. Немного стыдно разочаровывать её и признаваться в том, что мне просто нужна информация… Так что я не признаюсь.

У дома Хоука мы как-то резко останавливаемся. Хильде тяжело вздыхает и снова шагает вперёд, а я беспомощно следую за ней, пытаясь понять, что случилось. К счастью, её недовольное бурчание проясняет обстановку:

– Детектив, с чем пожаловали к бедному мальчику?

– И вам здравствуйте, госпожа Варди, – приветствует мужской голос. Вероятно, это Куана. – Эйнар…

– Ноко, – вполне дружелюбно отзывается сосед.

До меня медленно доходит, что они обратились друг к другу неформально, по имени… Впрочем, они ведь оба росли в этом районе, не удивительно, что знают друг друга.

– Добрый вечер, госпожа Силдж, это я, детектив Куана, – на всякий случай уточняет он.

Я поворачиваю голову туда, откуда доносится голос, и киваю. Интересно, что ему тут понадобилось? Неужели тоже решил расспросить Хоука или… проверить, что тот точно ничего никому не скажет?

– Так и что, детектив? – настойчиво спрашивает Хильде. – Что вам понадобилось от несчастного?

– Дело в том, что господин Марн…

– О, умоляю, Ноко! Какой из него «господин»? – возмущается тётя, выпуская мою руку из своей. – Хоук даже твою фамилию не может выговорить. И если ты здесь не потому, что отыскал для мальчика уютное место, где о нём позаботятся, то тебе лучше уйти!

– Господин Марн, – упрямо повторяет Куана, – сообщал о красных глазах, как и ваша племянница, поэтому важно было узнать о б этих красн…

– НЕТ! – истерично восклицает Хильде.

Я вздрагиваю, невольно округляя глаза. Молчание не даёт мне понять, что происходит, но фантазия дорисовывает то, как все уставились сейчас на тётю, а она… Слышится всхлип, за ним ещё один, уже глуше, будто она прикрыла рот рукой.

– Хильде? – я тянусь к ней почти напугано.

За последнее время она не первый раз странно реагирует на некоторые вещи. Я уже не пытаюсь спрашивать её о прошлом, об исчезновении и том, что с ней происходило. Тема была исчерпана, но всё же что-то с тех пор в ней поменялось. Почти неуловимо. Настолько, что проще было списать всё на усталость, но сейчас…

Это не усталость.

– Извините… – выдавила из себя тётя. – Я… Мне нужно… Побудь здесь, Мия. Присмотрите за ней…

Я чувствую лёгкое касание к плечу, а затем хруст гравия на дороге. Аромат духов тёти уже не ощущается. Она ушла, чтобы, очевидно, успокоиться. Что ж, по крайней мере, я знаю, где нахожусь, и вполне могу двигаться на ощупь. Мои ступни едва отрываются от земли, когда я бреду, ориентируясь на сорняк по краям тропинки к дому. Он щекочет кончики пальцев и не даёт сбиться с пути.

– Помочь? – ехидно спрашивает Эйнар. Он почти хватает меня под локоть, но я вырываюсь и хмуро смотрю в сторону, откуда слышалось его предложение.

– Не беспомощная, сама справлюсь, – запротестовала я.

– Здесь ступеньки, – подсказывает Куана. – Точно не нужна помощь?

– Точно.

Желания лапать возможного Ворона нет. А кто-то из присутствующих наверняка окажется моим ночным кошмаром, пьющим кровь! По крайней мере, затравленный до паранойи мозг считает именно так.

Эйнар подозрителен потому, что активно цепляется, как репейник, словно специально следит и боится лишний раз выпускать из виду свою свидетельницу. А его намёки?

Да и Куана не лучше. Он вполне может манипулировать следствием и людьми. Ведь именно он вывел из себя терпеливую Хильде, словно знал, куда бить, чтобы точно задеть…

Я осторожно поднимаюсь на крыльцо. Позади трещат ступеньки под весом Эйнара, а спереди скрипит дверь, её услужливо распахивает Куана. В воздухе витает намёк на знакомый запах, от которого внутри всё сжимается, – запах леса и крови. Ворон. Кто-то из них, если я не обезумела окончательно и не додумываю…

– Всё хорошо, Мия? – вкрадчиво спрашивает Эйнар.

– Всё нормально, – отзываюсь я и спешу войти внутрь, тут же спотыкаясь о порожек перед дверью.

– Осторожно! – Куана придерживает меня за запястье.

Он крепкий, прямо как…

Я не хочу договаривать даже мысленно, но образ моего ночного гостя всё равно отпечатывается во мраке слепоты. Слышится какой-то грохот.

– Блять, Хоук! – вскрикивает Эйнар.

– Не матерись, а то он будет повторять за тобой, – предостерегает Куана.

– С каких пор ты разбираешься в умственно отсталых, Ноко?

– Карсные гваза! – дребезжит неровный тенор.

Я морщусь. Иногда Хоук почти переходит на писк, звучит более чем мерзко, как вилка, скребущая по тарелке.

– Ага, мы поняли, заткнись, – устало бормочет Эйнар. – Ну, хотя бы выглядишь чистым…

– Подумал, его стоит помыть. Он был в засохшей грязи, когда я пришёл, – комментирует Куана.

Я же чувствую запах мыла, исходящий от Хоука. Этот запах усиливается, так что моя поднятая рука быстро нащупывает его.

– Привет, дружок, – губы сами изгибаются в улыбке.

Если я что-то и поняла про Хоука, то это три вещи: первая – с ним нужно говорить, как с ребёнком и очень дружелюбно, иначе он испугается и устроит истерику; вторая – он любит таскать домой странные вещи, потому что даже ржавый велосипедный руль со звонком для Хоука – сокровище; третье – он ни за что не станет говорить больше пяти разных слов, если совсем не знает человека.

Исходя из этого я теперь и формирую свой подход к нему. Я улыбаюсь (и надеюсь, что мило), а ещё вытаскиваю из кармана колокольчик. Безделушка, которую я всё забываю выкинуть, и которая идеально подходит для подарка Хоуку. Тот почти сразу выхватывает колокольчик и начинает им позвякивать, удаляясь. Эйнар цокает языком, он явно не в восторге от звуков, но мне плевать на его мнение.

– Заплету ему волосы, – предупреждаю я, медленно двигаясь за колокольчиком.

Куана помогает с поисками расчёски и ленты для волос, а там возвращается и тётя. Она просит у всех прощения, а после скрывается на кухне. Куана и Эйнар уходят в дальнюю комнату, «сокровищницу» Хоука, которую он успевает наполнить грязными странными вещами за пару дней…

Я же остаюсь с ним, увлечённо дёргающим колокольчик. У Хоука, как и у большинства ваканов, длинные прямые волосы. Они удивительно мягкие для человека, который бродит по мусоркам и валяется в грязи, пока никто не видит… Расчёска разделяет пряди, а я пытаюсь подобрать слова, чтобы начать беседу с Хоуком.

– Красные глаза… – неуверенно говорю я.

Звон колокольчика прекращается, а стул под Хоуком смещается, издавая противный звук.

– Карсные, – голосок его жалобно дрожит.

– Я тоже их видела, как и ты. Ну, пока могла их видеть… Ты помнишь, что произошло?

Хоук тяжело дышит, колокольчик звякает, явно выпав из рук и ударившись об пол, а затем затихает.

– Ма… ма…

В этот момент мне хочется врезать себе, потому что Хоук жалобно скулит, как щенок, которого пнули. Как можно было спросить о таком? Кончено, помнит, пусть он не самый разумный, но вряд ли он забудет убийство своей матери, произошедшее на его глазах.

– Прости, прости, – шепчу я, бережно гладя его по макушке, – мне жаль, нельзя было напоминать… выпытать такое у тебя – жестоко.

Хоук резко выдыхает и выгибается так, что его макушка ударяется о мои ладони, а затем шевелит головой. Он выпрашивает больше ласки, бедный ребёнок, переживший настоящий кошмар, а после живший со свирепым отцом…

Всё это заставляет меня ещё сильнее злиться на себя. Стоило получше подумать о том, что говорить ему.

– Карсные гваза…

– Они за тобой не придут. Ты не угроза для них… Как и я, пока слепа…

– Карсные гваза подалири…

– Что? – я замираю, напряжённо вслушиваюсь в корявую речь.

– Да-ал…

– Дал? Дар? Что?

Хоук хихикает:

– Карсные гваза забарл и одал. Подалир. Карсные гваза. Карсные гваза. Карсные гваза…

Он покачивается на стуле, пока я доплетаю ему косу. С каждым новым повторением он становится громче.

– Карсные, карсные, кар-р-рсные… Кар-кар…

Хоук опять смеётся. Жутко.

– Мия, ты говорила с ним о чём-то? – раздаётся холодный низкий голос прямо над ухом. Всего на секунду мне почудилось, что вот-вот когтистые лапы Ворона схватят меня. Казалось, словно последние карканья Хоука могли быть предупреждением…

– Я… Я просто плела ему косу, – лгу я. Во рту пересыхает, а нос щекочет явственный аромат леса, который обычно сопровождал Ворона.

– Моя вина, это ведь я допрашивал его на эту тему, – вмешивается Куана.

Значит, то был Эйнар, а детектив… Морок! Я схожу с ума! Голова кружится, и ориентироваться на чувства сложнее обычного, будто и слух, и обоняние сговорились и теперь путают меня, желая напугать до смерти. Расшатанные нервы и вечное ожидание появления Ворона сыграли злую шутку, вынудив меня на несколько секунд потеряться в панике.

– Мия, – мрачно начинает Эйнар, – не стоит тебе говорить о таких вещах с кем попало. Ты же не хочешь расстроить тётю?

Я мотаю головой. Это похоже на напоминание угрозы Ворона. О том, что он убьёт Хильде и каждого, кто мне дорог, если я буду много болтать…

Эйнар хмыкает. Раздаются удаляющиеся шаги – он вышел.

– Кое в чём он прав, – вдруг нарушает молчание Куана. – Я знаю, что вы подослали подругу выяснить подробности о старых делах. Не стоит так поступать, госпожа Силдж. Не стоит сплетничать о подобном ни с подругами, ни с тётей, ни со свидетелем…

И снова шаги.

Они оба. Оба угрожали. Так ведь? Или это лишь моё восприятие?

Я глубоко вдыхаю, нащупывая в воздухе остатки аромата Ворона.

Кто из них?

***

Стрекотание снаружи усиливается по мере наступления вечера. Я сижу внизу, в гостиной у распахнутого окна в компании чашки смородинового чая. Несмотря на лёгкий свежий ветерок, я всё ещё ощущаю валерьянку, которую выпила Хильде перед тем, как подняться к себе.

Тётя казалась вымотанной. Она даже говорила как-то необычайно тускло и безжизненно. Последний раз Хильде так же слабо что-то бормотала, когда умерла её сестра, моя мама… Так что состояние её меня тревожит не меньше, чем мысли о Вороне, и о том, кем он мог быть.

Эйнар и Куана оба крутились где-то рядом. Это не могло быть просто так. И оба они помешали расспрашивать Хоука… Ладно, тот и сам уже был близок к истерике, но теоретически, он мог поведать что-нибудь ещё, если бы эти двое не заявились. И он словно предупреждал меня этим мерзким карканьем, что Ворон приближался. А ещё Хоук сказа про дар…

Красные глаза, которые забрали и отдали кому-то другому. Уверена, Хоук знает кому. Он видел его лицо так же ясно, как я, но, как и я, он не способен раскрыть тайну в силу своего здоровья… Нужно снова попытаться поговорить с ним, спросить напрямую, кто Ворон. Хоук наверняка сможет указать на Куана или Эйнара, лица которых знает с детства. Жаль, что я с ними не была знакома, иначе бы сразу могла определить, кому принадлежит лицо Ворона…

Кстати, о нём. Нужно успеть сделать хотя бы базовые вещи перед тем, как он вновь заявится. Я поднимаюсь с тяжёлым вздохом и захлопываю окно, а затем плетусь в душ, чтобы смыть пыль и переживания, налипшие за день. В ванной комнате моя рука сразу же проверяет, на месте ли полотенце. На месте. Вот и хорошо.

Я неспешно раздеваюсь и пробираюсь к крану, чтобы настроить воду и переключить подачу на лейку, закреплённую сверху. Шум потока перекрывает часть звуков, но слух всё равно улавливает, как дверь тихо щёлкает. Кто-то дёргает за щеколду, запираясь вместе со мной внутри. И сомнений в том, кто это может быть нет…

От неожиданности и стыда я цепенею. Во-первых, моё тело обнажено, а во-вторых, за прошедшую декаду я привыкла к тому, что Ворон приходит ко мне в спальню посреди ночи, а не в душ вечером!

– Моя Куколка, – низкий баритон Ворона сейчас кажется мне совсем непохожим на голоса Куаны или Эйнара. Он звучит одновременно интимно и опасно, пронизывает пространство и проникает под рёбра. – Кажется, ты очень хочешь узнать побольше обо мне?

По позвоночнику проходятся прохладные пальцы. Они ведут вниз к копчику и обратно, пока наконец не впиваются в мою шею сзади. Губы Ворона шепчут прямо у моего уха:

– Решила стать охотницей? Расставить силок на птичку? О, как бы марионетка не запуталась в собственных нитях.

Все эти фразы – больше, чем он говорил за последнюю декаду, и то, как легко теперь слова льются из него, пугает, а особенно их смысл. Он знает. Конечно, Ворон знает, что я пыталась разговорить Хоука. И Эйнар, и Куана застали меня на «месте преступления». Моё любопытство не осталось незамеченным, вновь расшевелив едва заскучавшего Ворона.

Я подрагиваю от напряжения, не зная, что будет дальше. Насколько сильно его злят мои попытки выведать о нём больше? Пока его «игры» не заходили дальше поцелуев, что меня полностью устраивало, но и голой он меня пока видел лишь раз… И тоже в душе… С тех пор он не пробирался сюда, а я надеялась, что больше его тут и не услышу. Но вот Ворон здесь, моё тело опять обнажено, а он совершенно точно раздражён моим поведением…

– Так значит, маленькая Куколка решила освежиться? Хм… Думаю, и мне не помешает почистить пёрышки, – насмешливо заявляет он, а затем вцепляется в мои плечи и резко разворачивает.

Я едва сдерживаю визг от неожиданности, а руками стараюсь прикрыть свою грудь и пах.

– Но для начала ты должна меня раздеть, не так ли?