Один неверный шаг (ЛП)

1. Харпер

Четыре года спустя

Галерея большая, белая и совершенно безликая, если не считать ярких произведений искусства, вытянувшихся вдоль стен. Стоя рядом с новой коллегой, Адьей, я чувствую себя ужасно не к месту. Она выглядит не просто великолепно — она сногсшибательна. И, к тому же, британка: в элегантном, безупречном наряде, совсем не чета моему красному макси-платью. Адья невероятно и хорошо ориентируется на работе. Что лично я нахожу невероятно пугающим.

Она знакомит меня со списком клиентов. Объясняет коды, открывающие разные залы. Рассказывает о протоколе организации мероприятий.

Ее объяснения несутся на бешеной скорости, и я изо всех сил стараюсь не отставать.

— Теперь ты попробуй, — говорит она, отступая в сторону и указывая на компьютер.

Адья несколько секунд наблюдает, как я пытаюсь повторить ее действия.

— Так ты и правда приехала всего неделю назад?

— Да, — отвечаю я.

— Из Нью-Йорка?

— Ага. Обожаю Нью-Йорк, но мне было необходимо сменить обстановку, — говорю я. Хотя это мягко сказано. Мне нужен был побег, и Лондон вместе с галереей его предоставили. Я подала заявку на оплачиваемую стажировку для младшего персонала несколько месяцев назад, никому не сказав. А когда пару недель назад получила ответное письмо о приеме...

Я увидела выход. Возможность начать жизнь с чистого листа. Я ухватилась за него, бросив все.

— Нью-Йорк, значит, — произносит Адья с оттенком задумчивости. — Даже не представляю, как можно покинуть такой город. Я родилась и выросла в Лондоне, и этому городу от меня ни за что не избавиться.

— Письмо от галереи стало для меня толчком, — говорю я. — Так как работает система? С кодами доступа?

Она подходит ближе и показывает, — уверенно и деловито — что и как. К счастью, как для первого дня, все проходит довольно спокойно: лишь несколько клиентов записаны на просмотр картин. Я знаю свои задачи: весь день ходить по пятам за Адьей и следить, чтобы клиенты были довольны, счастливы и, если пожелают, с бокалом шампанского в руке.

Нас окружают произведения искусства на миллионы фунтов. Волнение мерно пульсирует во мне весь день. Работать с этим. Видеть каждый день.

В другом конце галереи стоят несколько мужчин. Одного я узнаю сразу. Итан Уайт. Владелец и исполнительный директор «Стерлинг Гэллери». Невысокий мужчина с густыми черными кудрями и самым пронзительным взглядом, какой я когда-либо встречала.

Его голос звучит тепло, пока тот разговаривает с высоким мужчиной в костюме.

Я снова бросаю взгляд на Адью.

— Уже потенциальный клиент? — шепчу я.

Она кивает и перелистывает страницу каталога художественной коллекции, ища одну из абстракций.

— Да, пришел ровно к открытию галереи. Постоянный клиент. Всегда получает королевское обращение и личные экскурсии от Итана.

Я снова бросаю взгляд на мужчин. Что-то знакомое... Когда мужчина поворачивается, и я вижу его профиль, внутри все холодеет.

О нет.

Нет, нет, нет.

Я ведь знала, что он в Лондоне. Конечно знала, но не думала, что столкнусь с ним нос к носу. Вообще не позволяла себе об этом думать. С тех самых пор как собрала вещи и купила билет.

Хотя правда в том, что он всегда интересовался современным искусством. Расспрашивал о молодых художниках каждый раз, когда приходил к нам с Дином на ужин. Это было одной из немногих тем, на которых мы сходились. Мне нравилось рассказывать о тех, в ком видела потенциал, а ему, казалось, нравилось слушать.

— Харпер? — окликает Адья. Она жует жвачку, а ее длинный черный хвост блестит под мягким светом встроенных потолочных ламп. Она невероятно красива — смуглая кожа, безупречный макияж и фантастический акцент. — Ты немного засмотрелась.

— Ой, прости.

— Не извиняйся. Он горячий. Я знаю это не понаслышке, — ухмыляется она и слегка склоняет голову в его сторону. — Один из лучших клиентов галереи, так что сама понимаешь, кошелек у него внушительный.

— Да, логично. Если уж увлекаешься искусством, придется раскошелиться, — говорю я. Голос выходит слишком высоким, с нервной ноткой.

Адья постукивает ухоженными ногтями по закрытой обложке каталога коллекции «Стерлинг Гэллери».

— По крайней мере, своим появлением он всегда поднимает Итану настроение. Я уже месяцами пытаюсь заставить его пригласить меня на свидание.

Я приподнимаю брови.

— Правда?

— Разумеется, — улыбается она. — Ты хоть представляешь, как редко попадаются привлекательные клиенты?

Я снова смотрю на Нейта, стоящего рядом с эксцентричным боссом — легендой арт-индустрии, о котором впервые услышала еще в колледже. Они начинают неторопливо двигаться по галерее, прямо в нашу сторону.

Черт.

С каждым их шагом сердце колотится все быстрее. Дин и Нейт дружат уже почти двадцать лет. Вместе учились, и Нейт бесчисленное количество раз бывал у нас дома.

Он ведь должен был стать шафером на нашей свадьбе.

В последний раз я видела его на званом ужине несколько месяцев назад. Он сидел напротив, окруженный семьей и друзьями Дина, при таком обилии свечей, что казалось, они вытягивают из комнаты весь воздух, и я вот-вот задохнусь. Но все вокруг продолжали смеяться, не замечая, что не хватает кислорода.

Дин, должно быть, послал его.

Да, Нейт интересуется искусством, но какова вероятность, что окажется здесь во второй день моей работы?

Я хватаю один из огромных каталогов, ставлю ее вертикально на гладкий стол, на котором также расположился единственный компьютера и плюхаюсь на стул перед экраном. В панике раскрываю плотную обложку и утыкаюсь взглядом в страницы.

— У нас есть еще работы Веспера в зале напротив, — говорит Итан. — Если вас интересуют более свободные формы, там есть полотно в фиолетовых тонах, лично я считаю его крайне выразительным.

Нейт вдумчиво мычит.

— Добрый день, — приветливо произносит Адья. — Как всегда, дайте знать, если вам что-нибудь понадобится. Кофе?

— Откажусь, но спасибо, — отвечает Нейт. Его голос раздается слишком близко, прямо над краем глянцевого каталога с работами Моне, в который я притворяюсь, что смотрю. Дыхание сбивается, сердце колотится слишком быстро.

Шаги вновь раздаются, и я с облегчением выдыхаю.

— Харпер? — произносит он. — Это ты?

Черт.

Я опускаю массивный каталог и встречаю три пары глаз, устремленные на меня. Итана, с едва заметным удивлением. Адьи, с открытым от изумления ртом. И Нейта напротив, по ту сторону стола, чьи темные глаза пристально впиваются в меня.

Я натягиваю слабую улыбку.

— Привет, Нейт.

— Какой приятный сюрприз, — говорит он. Голос низкий, уверенный и совсем не удивленный. Он знал, думаю я. Подозрение тяжелеет, страх оседает глубоко внутри.

Он ведь не пришел сюда по поручению Дина. Не поэтому ведь?

— Вы знакомы с нашей новой сотрудницей, — произносит Итан. Его голосе невозможно прочесть, и я перевожу взгляд с лучшего друга бывшего жениха на нового начальника.

— Еще как знаком, — говорит Нейт. — Как ты, Харпер?

— Отлично. Да, просто... прекрасно. Осваиваюсь тут, в Лондоне.

Он кивает, одаривая остальных своей самой обаятельной улыбкой. Верхняя пуговица его рубашки расстегнута, костюм сидит безупречно — как будто сшит на него и с целью подчеркнуть самоуверенность. Все тот же человек, каким я его помню: неприлично богатый и возмутительно красивый.

— Харпер часто давала мне советы по поводу искусства, еще в Нью-Йорке, — говорит он. — Некоторые из своих лучших покупок я совершил именно благодаря ей.

Что?

Я моргаю, глядя на него из-за стола.

— Вот как? — мурлычет Адья, звуча заинтересованной и слегка флиртующей.

Итан приподнимает бровь и смотрит на меня так, словно обдумывает все, что успел узнать о новой американской сотруднице.

— Ну что ж, — произносит он. — И впрямь приятный сюрприз.

Я ставлю каталог на стол с той грацией, какую только могу себе позволить, учитывая, что он весит больше, чем вообще положено книге.

— Я не знал, что ты переводишься в эту галерею, — говорит Нейт. — Иначе непременно бы с тобой связался.

Он играет на публику. Не понимаю, зачем, но, судя по выражениям лиц коллег, номер срабатывает. Я прочищаю горло.

— Решение было довольно спонтанным, — говорю я. — Поэтому вот.

Он слегка кивает, и во взгляде мелькает понимание. «Спонтанное» еще мягко сказано. Я сознательно выбила почву из-под ног Дина, села в самолет и поставила позади все, что знала.

Всего за несколько недель до свадьбы.

— Но решение отличное, — говорит Нейт, поворачиваясь к Итану. — Я приобрел немало работ в этой галерее. Правда ведь, Итан?

Уголки губ Итана едва заметно поднимаются в ответной улыбке.

— Разумеется, мистер Коннован. Наше сотрудничество более чем плодотворное.

— Для нас обоих, — отвечает Нейт. — Скажите, вы не возражаете, если Харпер продолжит показывать коллекцию? Мне бы хотелось услышать ее мнение о некоторых работах, с потом я вернусь к вам, чтобы обсудить детали.

Адья застывает, глядя на Итана. Как и я. Настолько очевидное пренебрежение, что его не скрасит даже фирменное обаяние Нейта Коннована.

— Разумеется, — произносит Итан. — Вам наверняка есть о чем поговорить. Адья останется здесь, если понадобится помочь. И, пожалуйста, поднимитесь ко мне на третий этаж, когда закончите.

Мистер Уайт держится безупречно, надо отдать должное. Нейт бросает на меня взгляд с чуть приподнятой бровью.

— Пойдем?

Что ж, ладно.

Я поднимаюсь из-за стола и стараюсь не смотреть в сторону Адьи. Уже представляю, как потом на меня обрушатся сотни вопросов, на которые придется отвечать. И, возможно, не только от нее.

Мы шагаем бок о бок. Он высокий, почти на голову выше меня, и его шаги длинные, уверенные; мои же короче, торопливее. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на картинах, а не на нем, но это почти невозможно.

Сейчас начнется, думаю я. Увещевания. Вопросы.

Рассказ о том, как сильно расстроен Дин.

О том, какую чудовищную ошибку я совершила.

— Как ты? — спрашивает он.

Я бросаю на него короткий взгляд.

— Хорошо. Все слишком насыщенно.

— Да. Могу представить.

Я подхватываю его интонацию, тоже понижая голос. В галереях звук слишком хорошо отскакивает от стен.

Мы сворачиваем в соседний зал, минуя все работы Веспера, которые Итан так рвался показать Нейту.

— Ты... ты знал, что я работаю здесь?

Нейт молчит пару секунд, и сердце уходит в пятки. Черт.

— Знал, — говорит он. — Но я и без того постоянный клиент. Мы бы рано или поздно встретились.

Значит, Дин ему рассказал. Прошло всего полторы недели с тех пор, как я дала Дину понять, что все кончено. С тех пор, как изменила свою жизнь. С тех пор, как сделала все возможное, чтобы сбежать как можно дальше... но, видимо, даже здесь мне от него не скрыться. Ни на новой работе, ни в новом городе.

Интересно, смогу ли когда-нибудь смыть с себя этот отпечаток.

— Не говори того, зачем пришел, — прошу я. Голос звучит жестче, чем я ожидала, хотя дрочь все равно выдает меня. — Пожалуйста, Нейт. Я знаю, он твой друг, но... не надо.

Он останавливается посреди Синей комнаты. Мы стоим среди светильников, а опущенные жалюзи пропускают мягкий свет, скользящий по стенам.

Он выглядит серьезным. Каким Нейт никогда не был. Ни разу за все четыре года, что я его знаю — с той ночи в баре, когда мы впервые встретились и он был представлен в роли друга Дина.

— Я ничего не скажу, — произносит он. Потом уголки его губ чуть приподнимаются, и серьезность растворяется. — Разве что я ищу картину одной начинающей художницы... Кажется, ты называла ее псевдоним — Нова Д'Арк, когда я в последний раз просил рекомендации. Сможете ли вы — ты или галерея — помочь с покупкой?

Я готова осесть на пол от облегчения. Дин уже достаточно ясно дал понять, что обо мне думает; второго такого я бы не выдержала. Не выдержала, начни Нейт перечислять все причины, по которым я — разрушевшее все чудовище.

— Да, — говорю я. — Конечно. Это же наша работа.

Нейт проводит рукой по густым каштановым волосам. Линия его челюсти всегда казалась мне резкой, более выразительной, чем у Дина, а от его уверенности веет тем холодным превосходством, которое я так и не научилась игнорировать. Да, он друг Дина, но в Нью-Йорке Нейт Коннован сам по себе известен, и Дин не уставал им восхищаться. Его семьей, их компанией, миллиардными активами.

— Отлично, — говорит он.

— Ты правда покупаешь картины? По моим рекомендациям?

Нейт переводит взгляд на пляшущие на стенах блики.

— Да.

— Это безумие, — вырывается у меня.

Он усмехается, чуть приподняв бровь.

— Разве? Насколько я помню, ты специализировалась на кураторстве и истории искусств.

— Да, но диплом еще не делает меня экспертом!

— Скажи это абитуриентам, полным надежд, — усмехается он.

— Ты и правда покупал картины, — повторяю я уже тише. Никогда бы не подумала, что наши редкие разговоры на вечеринках или за ужином приведут в реальным действиям. Что он воплотит в жизнь мои советы.

— У меня небольшая коллекция, — отвечает он. — Хорошая инвестиция и, к тому же, помогает диверсифицировать портфель.

Да. Не стоило делать поспешных выводов...

— Да, в этом есть логика. Искусство часто используют в подобных целях.

Его взгляд мгновенно возвращается ко мне.

— Ты не одобряешь.

Я качаю головой, вспоминая, с кем говорю и где нахожусь. Кто может подслушать.

— Нет. Искусство — вещь субъективная, но его ценность не только в глазах смотрящего, но и на рынке. Арт-мир держится на высокой оценке.

На его губах снова появляется легкая усмешка.

— Очень дипломатично.

— Спасибо.

— Не за что.

Я смотрю на него, а он на меня. Молчание тянется дольше, чем нужно. Наше с Нейтом «дружеское» общение всегда было ситуационным и существовало лишь благодаря его дружбе с Дином.

И эта история теперь висит тяжелым грузом. Пусть присутствие Дина и незримо, оно ощутимо куда явственнее, чем отблески света, бегающие по стенам.

Он прочищает горло.

— Ну что, осваиваешься? В городе?

— Да. Нашла жилье, оформила рабочую визу. Все еще пытаюсь разобраться с британским номером телефона, — я качаю головой и бросаю взгляд сквозь широкую арку, ведущую в остальную часть галереи.

— Где ты живешь?

Я не сразу отвечаю. Все это слишком. Он, здесь.

И я думаю, позвонит ли он Дину сразу после встречи.

Расскажет ли все.

— Харпер, — тихо произносит Нейт.

— Он попросил тебя прийти? Проверить, как я? — я скрещиваю руки на груди и запрокидываю голову, встречаясь с ним взглядом. — Прости, Нейт, но я не... я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Не хочу, чтобы ты...

— Я не буду, — говорит он.

Верится с трудом. Возможно, он видит это по моему лицу, потому что обычно беззаботное выражение сменяется, становясь почти суровым.

— Харпер, — повторяет он. — Если ты позволишь, я бы очень...

— Надеюсь, вы не против, — раздается утонченный британский голос, — но я налила нам по бокалу шампанского, — Адья останавливается под аркой с подносом, на котором три фужера, и светлой улыбкой на губах. — Все в порядке?

Я принимаю бокал.

— Более чем. Думаю, мистеру Конновану понравятся этнографические эскизы в Садовом зале. Почему бы не пройти туда вместе?

Это узкая лазейка для побега, и, судя по тяжелому взгляду Нейта, не слишком тонкая.

Но, впрочем, и из Нью-Йорка я сбежала не особенно изящно.

Нейт берет бокал.

— Веди, Харпер, — произносит он ровным, властным тоном, и ясно, что разговор далеко не окончен.

Да. Побег будет лишь временным.