Один неверный шаг (ЛП)

4. Нейт

— Не могу поверить своим глазам, — говорит Харпер, порхая у меня под боком и уже допивая второй бокал шампанского. Из-под ободка выбилась прядь, ниспадая на висок.

Она зачарованно рассматривает огромную абстракцию. Вихри зеленого и синего, и, насколько могу судить, работа хорошая, но не то чтобы неповторимая.

— Почему не можешь? — спрашиваю я. — Это уже сороковая абстракция за вечер.

Харпер качает головой.

— Вовсе нет. Возможно, двадцатая, но настоящей абстракцией ее не назовешь, потому что... видишь эти черные линии по краю? Они вплетены в композицию и символизируют стены. Повторяющийся мотив в его работах. И у тебя есть шанс ее приобрести.

— М-м, — я приподнимаю бровь, глядя на Харпер. Сегодня она счастливее, чем я видел за последнее время — завороженно слушала каждое слово Сьюзан Ричи во время экскурсии. В конце они настолько увлеклись обсуждением достоинства Сорена, что, кажется, благополучно забыли о моем существовании.

И это прекрасно.

Эгоистично, но я рад, что смог подарить ей этот вечер. Что, несмотря на коробку с присутствующим в ней Дином, спрятанную в дальнем углу метафорического шкафа, она согласилась. Я хочу дарить ей больше подобных моментов.

— Знаешь что, — насмешливо тянет она, — не думаю, что ты заслуживаешь права владеть этой картиной. Не если не будешь восхищаться ею должным образом. Ее нужно повесить на отдельную стену, дав достаточно пространства, чтобы можно было любоваться. И перед картиной должен стоять стул — специально для того, чтобы сидеть и созерцать.

— Я бы охотно взглянул, как ты живешь, если у тебя такой подход к интерьеру.

— О, у меня нет такого искусства, — говорит Харпер. — Но если бы было — я бы так и поступила.

Я провожу рукой по линии челюсти.

— Так ты говоришь, она продается?

— Да.

— И ты рекомендуешь ее приобрести.

Она поднимает на меня взгляд, и в глазах вспыхивает тревога.

— Ну, не знаю, стоит ли рекомендовать... все-таки покупать подобное — серьезное решение.

— Прежде ты много раз это делала.

— Я не знала, что ты прислушиваешься к моим словам, — отвечает она. — То было иначе. Я просто высказывала свое мнение.

— Так выскажи его снова. Забудь обо мне и моем кошельке. Если бы ты собирала собственную коллекцию, включила бы в нее эту работу?

Ее глаза загораются, и Харпер, выдержав лишь секундную паузу, произносит:

— Да. Включила бы.

— Отлично. Я ее покупаю.

— Господи, Нейт, ты не можешь... О боже. Ты правда это сделаешь?

— Разумеется. У меня есть достовернейший источник, что это выгодное вложение.

— Я не это имела в виду, — огрызается она.

Я поворачиваюсь, намереваясь найти Сьюзан и попросить забронировать картину, как вдруг Харпер хватает меня за рукав пиджака.

— Нейт. Она чудовищно дорогая.

— Я знаю.

— Нет, я о том, что... такие картины покупают галереи. Не частные лица.

Я приподнимаю бровь.

— Давай притворимся, что я открываю галерею.

Харпер нервно выдыхает.

— Ладно. Ладно, да. Просто... Боже, ты богат.

Это заставляет меня усмехнуться.

— Не хочу разочаровывать, но да, я богат. Хотя думал, ты уже в курсе.

— В курсе. Но раньше не видела этого... по-настоящему, — она пожимает плечами и отводит взгляд. — Спорткар, приглашение в галерею... покупка искусства. Это уровень высшей лиги.

Ее тон заставляет меня задуматься, что Харпер обо всем этом думает. И не уверен, что ответ будет приятным.

— Допустим, так и есть, — говорю я вместо этого.

Дин при деньгах, но гламур и блеск ее никогда особо не манили. Я знаю, они путешествовали, и подозреваю, Харпер время от времени баловали. Но при этом всегда казалось, что ей это не нравилось — по крайней мере, в том формате, который выбирал Дин.

Надо было водить ее по художественным галереям.

Эта мысль отдается горечью. Дин, как и Харпер, страдает, и я это знаю. Не следует радоваться их расставанию.

Наверное, я и правда мудак, раз почувствовал облегчение, когда Дин впервые об этом рассказал.

И отвратителен, раз привел ее сюда.

— Нейт, — окликает она. Переводит взгляд на картину, которую я намерен купить, затем снова на меня, и в глазах вспыхивает нервная искорка. — Я правда ценю, что мы здесь. И что ты пригласил меня.

— Чувствую, здесь должно быть какое-то «но», — я поднимаю бокал шампанского в ее сторону. — Давай, выкладывай.

— Но я не понимаю, почему ты не злишься на меня, — ее глаза сужаются, брови сдвигаются. — Я не пытаюсь сказать, что ты должен злиться. Просто все это время пытаюсь понять, зачем ты это делаешь. Почему согласился... согласился убрать его в коробку, согласился не обсуждать произошедшее? Почему ты не в ярости?

— Звучит так, будто ты очень хочешь, чтобы я злился.

— Нет, нет, я не это имею в виду.

Я недоверчиво приподнимаю бровь.

— Разве? Потому что я чувствую агрессию с твоей стороны.

Харпер закатывает глаза, и уголки ее губ трогает улыбка.

— Можешь быть серьезным хотя бы пять минут?

— Могу, если заставишь. Дай-ка подумать, почему я на тебя не злюсь... — я делаю долгий глоток шампанского и сосредотачиваюсь на завихрениях краски на холсте перед нами.

Какой ответ она вообще примет?

— Дома все злятся, — говорит она.

Я вновь смотрю на Харпер. Морщинка на лбу никуда не делась, а в глазах мелькает нечто такое, что мне совсем не нравится.

— Не все, — говорю я.

— Ну, Дин уж точно. Его родители и сестра. Даже мои родители... обеспокоены. Складывается ощущение, что я всех вокруг взбудоражила и сразу улетела, — Харпер опускает взгляд на бокал шампанского и тихо усмехается. — Прости. Наверное, не стоило дальше пить.

— Бесплатное шампанское всегда вкуснее, — говорю я. Меня накрывает онемение — слыша ее слова, вопрос, видя печаль на лице. Печаль из-за конца отношений, тогда как я не чувствовал ничего, кроме радости.

Это как удар под дых — осознавать, насколько бесполезны чувства к ней и насколько неправильны всегда были. Ненужны, неуместны и неразумны.

И как я никогда не мог их отключить, несмотря ни на что.

— Возможно, так и есть, — говорю я. — Ты и вправду всех взбудоражила. Но, быть может, так было нужно. И люди в твоей жизни со временем это поймут.

— Думаешь? — спрашивает она. Но все-таки коротко улыбается. — Потому что кажется, родители и сестра Дина никогда не изменяет своего мнения.

— Может, и не изменят, — признаю я. — Но, возможно, это... не такая уж большая потеря.

Ее глаза округляются, а затем Харпер фыркает, смеясь.

— Ну да, ты ведь тоже с ними знаком. И очень даже можешь быть прав, — после она накрывает лицо рукой. — Боже, что я несу? Только, пожалуйста, не говори...

— Разумеется, не скажу. Никогда.

Харпер кивает, и ее рука скользит вниз, к шее. Она чуть наклоняет голову.

— Так что? Почему ты не злишься?

Я думал, этого вопроса сумел избежать.

— Из-за того, что ты рассталась с Дином? — уточняю я. Будто нуждаясь в прояснении.

Но, конечно, это вовсе не так.

И все же Харпер кивает.

— Да. Настолько приблизившись к... к свадьбе.

— Если этот путь показался тебе правильным, — говорю я, — значит и для Дина он был таковым. Не стоит продолжать отношения, если оба не включены целиком и полностью. Со временем, я уверен, он это тоже поймет.

Харпер прикусывает нижнюю губу.

— Да.

— И потом, мы друзья. Всегда ими были, — я киваю в сторону картины, возле которой мы стоим. — Не говоря уже о том, что ты бесценна для моих сугубо личных интересов. Не могу позволить себе потерять важный актив только из-за чьего-то расставания.

Харпер тихо смеется.

— Ну конечно. Логично.

— Ну же, пошли. Кажется, художник где-то здесь.

— Что? Правда?

— Я слышал, он может появиться... да, около восьми, чтобы произнести речь.

Харпер улыбается. Широко, счастливо, и глаза прямо-таки горят от восторга.

— Не верится, что я это делаю. Что нахожусь здесь. Это невероятно.

— Поверь, — тихо говорю я. Хочется видеть ее улыбку снова и снова.

Харпер поворачивается, и кудри скользят по моему плечу. Я улавливаю аромат ее парфюма — что-то цветочное с легким, еле ощутимым пряным акцентом.

Ее голос мягкий.

— Погляди-ка, видишь вон тех людей? У скульптуры? Женщина в красном — легенда британской арт-культуры. Я очень о ней наслышана.

— Подойди, поздоровайся.

— Не могу.

Я киваю.

— Можешь. Иди. Поздоровайся.

— Она бы..

— Что ты теряешь?

Харпер снова прикусывает нижнюю губу, но затем кивает. Решимость проступает в ее взгляде.

— Ты прав. У меня есть полное право здесь находиться.

— Конечно есть.

— Ладно. Пошли.

В кармане пиджака вибрирует телефон. Как же хочется выбросить его куда подальше. Это уже второй звонок за вечер, и причина, по которой не ответил на первый, даже не думает исчезать. Но я знаю: если не возьму трубку в ближайшее время, он будет названивать снова — и в самый неподходящий момент.

— Иди. Я догоню через минуту.

Харпер кивает и уверенно идет к той самой арт-легенде, с которой хочет поговорить. Я смотрю ей вслед, вбирая в себя каждое знакомое движение тела.

Отвечаю на звонок, не отводя взгляда.

— Да?

— Нейт, — говорит Дин. — Как Лондон?

— Нормально. Все как всегда.

— Отлично. Слушай, знаю, я был... Ты сделал то, о чем я просил?

Я смотрю на Харпер. Она уже заговорила с дамой в красном. Несколько раз кивает, а ее кудри подпрыгивают.

— Да. Поговорил с ней на работе.

— И?

— Все хорошо. Ей здесь нравится.

Он тяжело выдыхает в трубку.

— Хорошо. До чертиков раздражает, что она не... Ладно. Неважно. Хорошо. Спасибо, что проверил, как она.

— Ага, — говорю я. Это единственное, на что я согласился, когда Дин позвонил и сообщил, что свадьба отменяется, а Харпер уезжает в Лондон.

И наконец задача выполнена.

— Слушай... я тут подумал, — говорит он. — Ей нужно время остыть. Прийти в себя и переболеть этой бунтарской идеей. Думаю, дам месяц-другой, а потом прилечу. Попробую заставить услышать голос разума, когда Харпер пару недель посидит и подумает над своим поведением.

— Дин, не уверен, что...

— Сработает. Должно сработать, — говорит он. — Но мне нужна еще одна услуга, чувак. Присмотри за ней, ладно? Убедись, что не вляпывается в неприятности.

Вдалеке руки Харпер оживленно мелькают в воздухе, когда она что-то рассказывает. Я вижу, как женщина в красном улыбается.

— М-м. Ладно.

— Спасибо, чувак. Единственное, что мне нужно — это знать, что с ней все в порядке.

— Понятно. Слушай, что на самом деле произошло? — спрашиваю я. Понимаю, что не стоит лезть не в свое дело, но вопрос вырывается сам, проваливается в телефон и уносится через Атлантику.

— Черт его знает. В один день все было нормально, а на следующий уже расстались. Ее объяснения казались какой-то полной ахинеей, и я...

— Мне нужно идти, — перебиваю я, замечая восторженную улыбку Харпер и отчаянный размах рукой, зовущий меня.

— Нейт?

Я уже иду к ней.

— Созвонимся позже, Дин.

Я сбрасываю звонок и засовываю телефон в карман. Внутри все кипит, на языке стоит горький вкус. Чувство, которое я знаю до омерзения. Которое годами сидело внутри меня.

Вина.

Вина за то, что хотел девушку лучшего друга.

Вина за то, что принимал приглашения на ужины, от которых должен был отказаться.

Вина за то, что смотрел Дину в глаза и говорил, что они отличная пара.

А теперь... Присмотри за ней.

С этим никогда не возникало проблем.

Проблемой всегда было обратное — отвести от Харпер взгляд.