Один неверный шаг (ЛП)

7. Нейт

У меня есть неделя.

Всего неделя, чтобы убедить ее остаться. Чтобы Харпер наконец поняла: не нужно тратить деньги на еще одно паршивое жилье где-нибудь в пригороде. И целая неделя бессонных ночей с ясным сознанием того, что она спит со мной под одной крышей.

Сон не шел. Я пролежал долгие часы в оглушительной тишине, ожидая, когда хоть какой-нибудь звук ее прорежет. Любой. Шаги, когда Харпер спустится вниз, шум воды в душе, скрип двери. Но она не издала ни звука с той самой минуты, как захлопнула дверь спальни и скрылась на гостевом этаже, который теперь принадлежит ей.

Смогу ли я когда-нибудь думать о нем иначе, кроме как о ее этаже?

Может, Харпер и шумела, но таунхаус звуконепроницаем. Никогда прежде я не вслушивался в тишину с такой одержимостью.

Я уже на ногах и готов уйти до того, как она проснется. У меня ранняя встреча с подрядчиками из Японии. Разница во времени между Токио и Нью-Йорком составляет четырнадцать часов, но межу мной, сидящим в Лондоне, и Токио — всего девять, так что брату удобно перепоручать эти созвоны мне.

Но перед тем, как уйти, я все же заказываю завтрак. Сам обычно по утрам не ем, но пообещал Харпер, что еда будет. Курьер приносит заказ, когда я уже стою на пороге. Большая коробка с выпечкой, смузи и свежевыжатым апельсиновым соком. Я заношу все внутрь и оставляю на кухонном острове, Харпер быстро найдет найдет.

Рабочий день проходит как обычно — то есть стремительно, и я благодарен за это. Легко утонуть в миллионе дел, которые непрерывно требуют внимания. Кажется, на грядущей неделе придется погрузиться в них глубже, чем когда бы то ни было прежде.

Неделя. Это все, что у меня есть.

Неделя, чтобы насладиться ее присутствием... и неделя, чтобы пережить.

Обычно во время встреч телефон стоит на беззвучном режиме, но сегодня я оставляю его включенным на случай, если позвонит Харпер. Если не найдет ключ, который для нее оставил, или что-то сломается, или что угодно. Абсолютно что угодно.

В редкие минуты тишины, что выпадают днем, мысли снова возвращаются к той квартире, что видел вчера.

К студии из преисподней. Назвать ее «квартирой» — слишком щедро. Это скорее коморка с неработающим мини-холодильником.

В районе, по которому я бы никому из близких не позволил идти ночью в одиночку.

Вытащить ее оттуда было единственным, что имело значение. Убедиться, что она в безопасности. Теперь так и есть... на неделю.

— Нейт, — говорит моя ассистентка. Она стоит перед столом, нахмурившись, будто изучая меня. — Эй. Вы все еще хотите, чтобы я заказала машину на вечер?

— На вечер? — переспрашиваю я.

— Да. Церемония открытия новой библиотеки в Хэмпстед-Хит. Вы упоминали, что визит будет стратегическим шагом, учитывая, что главный благотворитель — Мадс Кнудсен.

— Верно, — равнодушно отвечаю я. Кнудсен — крупный акционер европейской компании, с которой «Контрон» месяцами пытается наладить партнерство, но безуспешно. Это один из моих ключевых приоритетов как Коннована и представителя «Контрон» в Европе.

У нас есть юристы. Есть стратеги. Чертовски мощная управленческая команда. Но Коннованов всего трое, как любит повторять мой брат Алек, и появление одного из нас — ядерная кнопка.

— Отмени машину, — говорю я. — Передай, что я не смогу приехать.

Глаза у нее расширяются от удивления.

— Поняла. Организовать альтернативу?

— Нет. Хотя, да. Отправь цветы на мероприятие — скажи, что мне нездоровится. Сделай пожертвование библиотеке. Что-нибудь в программу для детей из малообеспеченных семей.

— Поняла. Доставить напрямую членам совета директоров «Новус Теч»?

— Слишком прямолинейно. Отправь на само открытие, но сделай это... эффектно. Огромный букет. Такой, чтобы его невозможно было не заметить.

Она быстро кивает.

— Хорошо.

Сегодня первый вечер Харпер в таунхаусе. Я не... следовало бы... но не хочу оставлять ее там одну.

Может, у Харпер планы. Масса планов.

Может, она предпочла бы, чтобы меня не было дома.

Но все же не могу заставить себя пойти на мероприятие, улыбаться и налаживать связи, зная, что в тот же момент Харпер сидит у меня дома и ищет новый варианты жилья.

Или бродит по таунхаусу в одиночестве... Я показал почти все. Все, кроме спортзала в подвале и третьего этажа.

Моего этажа.

Там нет ничего особенного — небольшая библиотека, спальня, ванная. Большой гардероб.

Но на стенах полным-полно картин. И еще больше тех, что о многом говорят.

Если Харпер присмотрится.

Сложит в голове два плюс два.

О том, почему я скупил все, что она когда-либо называла красивым.

Придется активнее обыгрывать инвестиционную составляющую. Строго говоря, это не ложь. Ложные впечатления, раздается в голове ее голос. Укоризненно. Но я построил карьеру на том, чтобы создавать у людей именно те впечатления, которые они хотят получить.

Я выхожу из офиса и направляюсь домой раньше, чем за последние несколько месяцев. Моя ассистентка еще не покинула рабочее место, и обычно я выхожу позже нее. Но сегодня не она желает хорошего вечера.

Дорога домой успокаивает. Всегда успокаивает — даже в лондонской суете, в пробках, среди бесконечного потока прохожих. Есть в этом городе что-то, убаюкивающее нервы. Машина, подчиняющаяся каждому движению руки, надежная тяжесть руля в ладонях, мощь педали газа под ногой. Сродни медитации.

Одна неделя с Харпер.

Я справлюсь.

Проблема не в этом, думаю я. Проблема в том, что мне может слишком сильно понравиться... а затем она съедет, пойдет дальше своей дорогой и исчезнет из моей жизни.

По крайней мере, когда Харпер была девушкой Дина — а после и невестой — она все еще оставалась в моей жизни. Даже когда жила за океаном и была влюблена в моего друга.

Неделя, чтобы убедить Харпер, что мы все еще можем быть друзьями.

Или неделя, чтобы смириться с тем, что придется навсегда ее отпустить.

Я паркую внедорожник рядом с «Макларен 720S», на котором вчера возил Харпер в «Лондон Модерн», и поднимаюсь к таунхаусу.

Ее взгляд вчера вечером был... не могу подобрать слова. Может, «отстаненный»? Она смотрела на машины, на мой дом, а после и на меня самого так, словно видела совсем другого человека.

Не знаю, к лучшему это или к худшему.

— Тебе не должно быть до этого дела, — бормочу я. Засунув руки в карманы, поднимаюсь по ступеням к знакомой черной двери. Я купил этот дом два с половиной года назад. В качестве инвестиции в недвижимость и лондонской базы Коннованов. Вряд ли когда-нибудь его продам. Когда работа здесь закончится, дом останется резиденцией для Алека или Конни, если понадобится приехать. Или просто сдам, если какое-то время он будет пустовать.

Когда я поворачиваю ключ в замке, меня встречает оглушительный визг пожарной сигнализации, воющий на максимальной громкости. Звук отражается от стен прихожей, а в воздухе стоит легкая дымка. Словно живое существо, дым находит выход и клубами вырывается через все еще открытую за моей спиной дверь.

Черт.

— Харпер! — кричу я. Бросаю портфель и мчусь через гостиную. — Харпер?

Писк доносится из кухни. Из-за пронзительного звука почти невозможно услышать что-либо еще. Где она? Что случилось?

Я нахожу ее на кухне. Харпер стоит ко мне спиной — дверца духовки опущена, изнутри валит густой столб дыма, — размахивая полотенцем в сторону открытой задней двери.

— Харпер! — кричу я. Она не слышит, и поэтому обхожу кухонный остров. — Харпер?

Та с визгом отпрыгивает, глаза расширяются.

— Черт! Нейт?

— Что случилось?

— Я пыталась испечь! — ее движения лихорадочны. Я едва разбираю слова сквозь непрекращающийся вой сигнализации, от которого уже звенит в ушах.

Я хватаю один из стульев и быстро оглядываю потолок. Вот. Взбираюсь, тянусь, пока не захватываю проклятую штуки и выкручиваю, нажимая на кнопку.

Тут же воцаряется блаженная тишина.

— Нейт. Мне так жаль.

— Ты в порядке?

— Да, да, никакого пожара. Просто слишком много дыма, — она кашляет и продолжает обмахивать духовку. Черное облако постепенно редеет, спеша к открытой двери в сад — на волю.

— Что ты делала?

— Пыталась испечь. Вышло... не очень.

Настолько мягкая формулировка заставляет меня рассмеяться. Я облокачиваюсь на кухонный остров и просто смотрю на нее: стоит в фартуке, о существовании которого я даже не подозревал, размахивает бежевым полотенцем. Светлые волосы собраны, но несколько прядей выбились и мягко обрамляют лицо.

— Рада, что тебе весело, — говорит она, но в уголках губ тоже появляется улыбка.

— А как иначе? — внутри духовки все в саже. — Что пыталась приготовить?

— Сконы².

— Сконы, — повторяю я, и не удерживаюсь от тихого смешка. — Разве они не самые простые в приготовлении?

— Ладно, а ты сам-то знаешь, как их готовить?

— Нет, — признаю я. — Но если умение их есть считается опытом, то я, пожалуй, эксперт.

— Ну да, только масло... растопилось. Кажется, я взяла не тот противень. Оно стекло на дно духовки, и когда открыла дверцу... — она выпрямляется, переставая размахивать полотенце. — Все это вырвалось наружу.

— М-м. Решила спалить мой дом в первый же день? — я скрещиваю руки на груди, стараясь не рассмеяться. — Начинаю подозревать, ты мечтаешь вернуться в ту кишащую тараканами конуру.

Харпер закатывает глаза. Обожаю, когда она так делает.

— Там хотя бы нет духовки, так что я в безопасности от собственных идиотских решений, — он прижимает правую руку к себе, рассеянно касаясь пальца. — И я умудрилась обжечься. Просто великолепно.

Я подхожу ближе, кладя ладонь ей на плечо.

— Идем. Нужно подставить под холодную воду.

— Да, хорошая мысль... — она подходит к раковине, и моя рука безвольно опадает, возвращаясь туда, где ей и положено находиться. — Чувствую себя полной дурой. Прости, Нейт, не этого я хотела добиться к твоему возвращению. Не знала, вернешься ли ты домой, и подумала... я просто хотела попробовать испечь сконы, — она тяжело выдыхает. — Видимо, первый блин и вправду комом.

Я бросаю взгляд на крошечные золотистые комочки, выстроенные на противне.

— По-моему, выглядят неплохо.

— Выглядят ужасно.

— Но съедобно.

Она бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Едва-едва.

Я опираюсь на кухонный остров, уперевшись ладонями в край холодного камня.

— Почему ты решила печь сконы сразу после работы?

В голове уже маячит крохотная догадка — и связана она со списком, что вчера видел. Тем, что выпал из ее рюкзака.

Тридцать до тридцати.

Порой обладать фотографической памятью — настоящая находка. Я успел пробежать глазами лишь по половине пунктов, прежде чем Харпер выхватила лист у меня из рук, но и этого хватило с лихвой, чтобы понять увиденное.

Она составила список того, что хочет успеть сделать.

И пункт номер семь был «попробовать новый рецепт».

Это он и есть? Сконы?

Харпер вздыхает.

— Это глупо.

— Все равно расскажи.

— Ты будешь смеяться, — предупреждает она, но в голосе уже слышится сухая усмешка. — Ладно, в последние недели я подсела на «Великое британское шоу выпечки».

— Как бы ни пытался предугадать твой ответ, до этого точно бы не додумался, — говорю я.

— Это сериал для души. А я почти не готовлю, вот и захотелось попробовать. Сделать что-то британское, — она бросает взгляд на сконы. — Что ж, похоже, пробная партия провалилась.

— М-м. Можешь попробовать снова.

— Даже после того, как чуть не спалила твою кухню?

— Даже если в итоге ее спалишь, — я киваю на ее руку. — Нужен пластырь?

— Нет.

— Медицинская помощь?

Она усмехается.

— Нет.

— Скон из ближайшей пекарни?

Она закатывает глаза.

— Оскорбительно. И тоже нет.

— Что ж, ладно, — я закрываю дверцу духовки; дым уже рассеялся. Горничные разберутся с этим полем боя, когда придут в следующий раз.

Харпер выключает воду и аккуратно вытирает обожженный палец. Ожог выглядит незначительным. К счастью.

Я закрываю заднюю дверь, ведущую в маленький сад, отсекая прохладу ранней весны, все еще витающую в вечернем воздухе.

— Я думала, что ты не появишься дома, — говорит она.

Вот оно как.

— Надеялась, что весь дом будет в твоем распоряжении? — тяну я.

— Нет, нет, он же твой, — она опирается на столешницу почти так же, как я минуту назад. — Просто подумала, что у тебя наверняка есть планы. Учитывая, что ты, ну... ты.

— Потому что я... это я?

— Ага, — ее губы трогает улыбка. — Ни одного мероприятия? Ни перерезания ленточек, ни инвесторов, которых нужно очаровывать?

— У «Контрон» нет инвесторов, — говорю я. — Это мы инвестируем.

Она усмехается.

— Прости, мой промах. Невероятно большая ошибка.

— Да уж, непростительная оплошность.

— Мне правда жаль, — повторяет она. — Значит, это тебя обычно стараются очаровать?

Я приподнимаю бровь.

— Как правило, да.

— Вау. Наверное, у тебя интересная жизнь, — говорит она. В голосе слышится легкое поддразнивание, и мне это чертовски нравится. Гораздо больше, чем та неловкость при первой встрече в Лондоне, когда Дин стоял между нами тенью, а в ее взгляде читалось недоверие. — Но наверняка же кто-то есть, да? Ты с кем-то встречаешься? Скажи, когда нужно будет освободить дом.

— Харпер, — говорю я.

Она потирает ладони.

— Просто чтобы ты знал: я могу уйти на вечер или вовсе уехать на выходные, если появится необходимость. Вдруг ты привезешь сюда девушку? Или кого-то... кто останется на ночь?

Черт.

Ложные впечатления, снова думаю я, напоминая себе, что всю жизнь умел их создавать.

— Не на этой неделе, — говорю я. — Надо же иногда давать им передышку.

Она усмехается.

— Конечно. Какое великодушие.

— Стараюсь.

Пальцами Харпер барабанит по каменной столешнице, а ее губы складываются в задумчивую гримасу.

— Может, так я смогу поблагодарить тебя за гостеприимство. Могу стать твоей... свахой.

— Харпер, — повторяю я.

— Нет, нет, подумай. Позволь угостить тебя ужином и парой коктейлей на выходных. Я в этом деле профи.

— Ты когда-нибудь вообще была чьей-то свахой?

— Да! В колледже постоянно этим и занималась. Конечно, не всегда успешно, но, думаю, не по моей вине. Разве что один раз, когда заставила парня думать, что он нравится мне, а не подруге, но я ведь просто пыталась добиться его расположения, рассказывая о... неважно, — она одаривает меня ослепительной улыбкой. — Давай так и поступим. Завтра вечером, если у тебя нет планов.

Я мысленно отмечаю, что стоит отменить еще и участие в благотворительном гала-вечере Фонда устойчивых технологий.

— Ладно. Но мне не нужна сваха, Харпер.

Она кивает, и улыбка становится чуть смущенной.

— Ни капли не сомневалась. Я просто... хотела тебе отплатить. Хоть как-то.

Вот как. Я киваю и опускаю взгляд к ее руке, к ожогу на указательном пальце левой руки. Значит так ты мне отплатила, думаю я.

— Добавь свежеиспеченные сконы, и договорились.

Она озаряет меня настоящей, искренней улыбкой.

— Ладно. Здорово. Значит, завтра.

— Завтра.