Один неверный шаг (ЛП)

6. Харпер

— Это, — говорю я, — все твое?

Нейт проводит ладонью по линии челюсти. Не глядя на меня, захлопывает дверцу машины и направляется к багажнику, чтобы выгрузить мои вещи.

— Две из них.

— Эти две... справа?

— М-м.

— Черт, — выдыхаю я, глядя на небольшой винтажный спорткар. «Астон Мартин»? Похоже на то. Рядом припаркован огромный внедорожник «Ленж Ровер». Краска сверкает под светом потолочных ламп. — Я не знала, что в Лондоне вообще бывают такие гаражи.

— Здесь бывают, — отвечает он. Нейт въехал в подземный гараж в Кенсингтоне. Одну из тихих улиц, примыкающих к Челси, недалеко от того места, где подобрал меня каких-то несколько часов назад.

Хотя кажется, что прошли дни.

Я хватаю рюкзак, пока Нейт поднимает огромный чемодан и направляется к выходу. Пять минут и два запертых шлюза спустя, и мы оказываемся на дорожке в центре Кенсингтонского сквера. В центре размещен небольшой огороженный сад, густые кроны старых деревьев поднимаются высоко над фасадами окружающих таунхаусов.

И каких таунхаусов. Безупречно ухоженных, из белого кирпича, с бежевым обрамлением окон и аккуратных ступеней. Глянцевые черные двери с золотыми цифрами выглядят как из журнала.

— Восьмой, — говорит он. — Мой.

Нейт вводит код от ворот, и я следую за ним к парадному входу. Таунхаус двух... нет, трехэтажный. Я никогда не ступала внутрь чего-то подобного. Только проходила мимо по дороге на работу, думая о людях, имеющих двадцать миллионов фунтов, чтобы владеть таким.

О людях вроде Нейта.

— Я сделаю тебе дубликат ключей и дам код, — говорит он, отпирая дверь. Та плавно распахивается, впуская нас в залитую мягким светом прихожую. — Проходи, Харпер. Добро пожаловать.

Я переступаю порог дома.

— Ого.

— Да. Он больше, чем нужно, по крайней мере одному человеку, — Нейт ставит чемодан у подножия узкой лестницы. — Провести экскурсию?

— Угу. Да, было бы... как раз кстати.

— Хорошо, — в его голосе мелькает усмешка. — Вот гостиная... кухня. Ее отремонтировали прямо перед продажей, и я решил ничего не менять, — мой взгляд скользит по светлым дубовым фасадам, протяженным каменным столешницам, огромному кухонному острову. Большой обеденный стол размещен у окон, которые, должно быть, выходят в сад.

— Здесь кабинет... и гостиная. Кажется, британцы называют это комнатой отдыха. Или комнатой для приема гостей? Я не до конца уверен, — он останавливается у двери, расположенной ближе к в ходе. — Первая гостевая. Можешь выбрать любую, но, по-моему скромному мнению, на втором этаже лучше.

— Лучше, — повторяю я. Комната, куда я заглядываю, больше напоминает номер люкс в пятизвездочном отеле.

— Да. Побольше, — выйдя обратно, он подхватывает чемодан и задерживается на первой ступеньке лестницы, глядя на меня через плечо. Между бровями пролегает складка. — Ты в порядке, Харп?

Я сглатываю.

— Да, в порядке. Просто ошеломлена.

— Ошеломлена, — повторяет он.

— Угу. Знаешь, для холостяка у тебя удивительно потрясающий вкус в интерьере.

Уголок его губ дергается, и, не отвечая, Нейт начинает подниматься по лестнице, неся огромный чемодан в одной руке.

— Не я занимался оформлением интерьера.

— Ну да. Конечно, — разумеется, Нейт заплатил дизайнеру или купил дом вместе с мебелью. Я знала. Знала, что он Коннован и работает в семейной корпорации. Знала, что у него денег больше, чем у самого Бога. Слышала это от Дина. Даже видела мельком, когда мы встречались на вечеринках. Но реальность все равно обрушивается на меня с новой силой. Масштабность этого самого богатства.

В голове всплывают язвительные реплики Дина, его редкая ревнивая желчь. Тогда они казались мне мелочными. Я часто думала, что Дин просто прикалывается — особенно, если учесть, насколько богат он сам. В моих глазах оба мужчины были воплощением удачи и успеха.

Но теперь я вижу разницу. Это не богатство. Это целое состояние.

На полпути вверх по лестнице я замираю. Просто стою и смотрю.

На площадке Нейт замечает мое ошарашенное выражение лица.

— Ах, — говорит он. — Да, эту я тоже купил.

На стене лестничного пролета висит большая картина маслом. На почти черном полотне написан абстрактный белый лоскут ткани, будто трепещущий от невидимого порыва ветра.

— Ты купил ту самую Дж. Квинтон, о которой я рассказывала, — произношу я.

— Да. Купил.

— Когда? Года три назад?

— Угу. Ты сказала, это выгодная инвестиция.

Я чувствую, как дыхание перехватывает.

— Кажется, я упоминала, что она прокладывает новый путь в искусстве и, скорее всего, будет получать все больше признания.

— Да. Здравая инвестиция, — сухо отвечает он, чуть колеблясь. Как будто ждет, что я начну себе противоречить.

— Не верится. У тебя дома висит Джирарди. Боже, она прекрасна. Ты ведь тоже так считаешь?

— Да.

Я поднимаюсь по ступеням, борясь спугнуть это ощущение. Не в силах оторвать глаз от картины, но когда это делаю, то только для того, чтобы перевести взгляд на Нейта. Он стоит наверху, засунув руки в карманы. Где-то по пути на второй этаж он расстегнул верхние пуговицы белой рубашки.

— Твоя комната здесь, — говорит он.

Я иду следом.

— У тебя еще есть картины?

— Немного, да. Это твоя спальня. За той дверью — ванная, шкафы совершенно пустые. Можешь пользоваться. Обещаю, клопов нет.

— Даже не уверена, что меня бы это остановило, — бормочу я. Войдя в комнату, я... о боже. Уже хочется рухнуть на огромную кровать с пушистым покрывалом или пройтись босиком по мягкому, густо набитому ковру.

Я оборачиваюсь, оглядывая пространство. Светлые дубовые шкафы, встроенные светильники на потолке.

Три художественных принта на левой стене. Я подхожу ближе.

— Нейт.

— Да? — откликается он.

— Ты купил принты Эшера и Рен? С того аукциона, где я работала?

Он проводит ладонью по затылку.

— Да. Говорил же, твои рекомендации легли в основу большинства приобретений для моей личной коллекции.

— Но... я... вау, — я опускаюсь на край кровати и просто смотрю на черно-белые принты. День был бесконечным. Слишком длинным, и теперь все наваливается разом. — Я понятия не имела.

— Не имела. Сомневаюсь, что говорил об этом, — Нейт усмехается и облокачивается на дверной косяк. — Полагаю, теперь я должен тебе солидные комиссионные.

Я качаю головой.

— Нет, нет. Того, что ты пускаешь меня сюда на неделю, более чем достаточно. Спасибо. Больно признавать, но то место было... ну, не самым лучшим.

Обе его брови приподнимаются.

— «Не самым лучшим» еще мягко сказано. То место было настоящей дырой.

— По сравнению с этим? Безусловно.

— По сравнению с чем угодно.

Я наклоняюсь и расстегиваю молнию на кожаных ботинках. Освободить ноги после долгого дня — просто блаженство.

— Так ты работаешь почти каждый день?

— Да. Горничные приходят по понедельникам, около полудня. Постирают все, что оставишь в корзине. Пользуйся кухней, готовь, если захочешь, — он скрещивает лодыжки, взгляд скользит от моих ступней в чулках к окнам спальни. — Если что-то понадобится, мой номер у тебя есть.

— Да, — я поднимаю взгляд, колеблясь всего мгновение, прежде чем сказать то, что все это время жгло изнутри. — Нейт? Помнишь ту коробку?

Его внимание возвращается ко мне.

— Да?

— Пожалуйста, не говори Дину, что я остановилась у тебя на неделю. Я пойму, если ты сочтешь нужным признаться, но... не хочу, чтобы он знал о том, как я сейчас живу.

Нейт ненадолго замирает, но затем коротко кивает.

— Понял. Никому не скажу, что ты здесь живешь.

— Спасибо. Просто... я хочу начать все с чистого листа. В этом весь смысл.

— Ага. Договорились, — он делает шаг к двери, и на губах появляется едва заметная улыбка. — Оставлю тебя... о. Это ты уронила? — Нейт наклоняется по другую сторону порога и поднимает сложенный лист бумаги.

Пока разворачивает его, я замечаю знакомый помятый край — и в ту же секунду вскакиваю с кровати. Черт.

— Должно быть, выпал из рюкзака, — говорю я. Он лежал в переднем кармане, и я, по-видимому, забыла его закрыть после того, как в пятнадцатый раз перечитала список.

Тридцать до тридцати.

Я вырываю лист из его рук. Нейт отпускает без сопротивления, только взгляд чуть задерживается на моем лице. В глазах пляшет насмешливый огонек.

— Понимаю.

— Ты... что-то увидел? — спрашиваю я.

— Почти ничего. Хотя выглядит интригующе.

Я складываю лист и прячу руки за спину, сцепив пальцы так крепко, что белеют костяшки. Бумага хрустит в руках.

— Просто я кое-что написала в самолете.

— Занимательно.

— Не особо, — отзываюсь я. Мысль о том, что он — человек с властью, деньгами и свободой — увидел мой дурацкий списочек… или даже мог посмеяться над ним так, как сделал бы Дин. Нет уж.

Этого не случится.

— Тогда ладно, — произносит он.

— Спасибо еще раз за вечер.

— Всегда пожалуйста. Завтра я рано уйду.

— Я тоже. Ранняя смена в галерее.

На его губах мелькает улыбка.

— И насколько «ранняя»?

— Там нужно появится к восьми.

— Хорошее время. Отсюда будет недалеко идти.

— Не могу дождаться, — я переношу вес на левую ногу, не сводя с Нейта взгляда. Он все еще стоит на пороге комнаты. — А что насчет тебя? Где находится офис «Контрон»?

— В Мэйфере.

— А. Это к востоку отсюда.

— Да, так и есть.

Я ловлю себя на том, что тоже улыбаюсь.

— Учусь.

— Еще бы. Скоро будешь вместо меня разъезжать по Лондону.

— Ну, на это рассчитывать точно не стоит.

Он снова кивает.

— А мне кажется, стоит. Ты удивишь даже саму себя, Харп.

Мне приходится сглотнуть.

— По крайней мере, таким был мой план.

— С нетерпением жду, когда этот самый план воплотится в жизнь, — говорит он. Затем бросает взгляд на лестницу. — Я встану около семи. Завтрак будет внизу, если захочешь.

— Спасибо. Я ценю это. Все это.

Его губы снова чуть изгибаются, и Нейт кивает.

— Спокойной ночи, Харпер.

— Доброй ночи, Нейт, — я смотрю, как он поднимается по лестнице, и только потом тихо закрываю дверь.

Напор воды идеальный. Фен в ванной мощный. А когда, спустя час, я забираюсь в кровать — на выглаженные простыни и матрас, не знающий слова «пружины», — засыпаю еще до того, как голова касается подушки.

И мне снятся картины на стенах, все те, что видела и любила годами, собранные в одном месте.