Unknown

23

Джаспер

Я

смотрю на свою работу с улыбкой на лице.

Или, может быть, с усмешкой.

Я знаю только, что когда мой маленький Лепесточек вернется сегодня домой, ее будет ждать сюрприз другого рода.

Кошки бродят вокруг меня, трогают металл и ощупывают его. Они должны держаться подальше, когда мой план вступает в силу.

Мой телефон вибрирует, и я ругаюсь себе под нос, когда вижу имя Лусио.

– Джаспер Кейн.

– Как далеко ты? – Нет никакой паузы. Никаких "Как дела?". Не то чтобы я ожидал этого от Лусио - он весь в своей личной выгоде и бизнесе.

– Выслеживаю его. Он работает в одной из компаний в центре города. Мне нужна информация о работодателях.

– И? Я не понимаю, почему это занимает у тебя так много времени. У тебя есть имя Коста, и это даст тебе любую информацию.

– Не всю. У некоторых компаний строгая политика.

– Тогда, блядь, пытайся выудить из них информацию.

– Уже пытаю.

– У тебя всего несколько дней, прежде чем я возьму дело в свои руки.

Линия обрывается.

То, что касается работодателя, правда. Судя по тому, что упомянула Сара, Джозеф явно работает в городе, и он достаточно скрытен, чтобы остаться незамеченным, что может означать, что он работает либо на Костаса, либо на союзников Костаса. Лучшая уловка, чтобы быть скрытым от врага, - это пробраться в его лагерь.

Но это все, что у меня есть.

Возможно, я халтурил из-за безумной одержимости моего маленького Лепесточка. Или потому, что в глубине души я не заинтересован в убийстве Джозефа.

Чем быстрее я его найду, тем быстрее он умрет.

Если речь идет о его жизни против моей, то она определенно будет его.

Замки поворачиваются, и мои мышцы напрягаются от другого типа эмоций - предвкушения, гребаного возбуждения.

Я опускаю телефон в карман куртки и на цыпочках иду к входу.

Кошки бегут к двери, мяукая и требуя внимания. Я дал им еды, чтобы они не мешали сегодня.

– Как дела, ребята? Я так по вам скучала. – Мой маленький Лепесток наклоняется, чтобы почесать им под челюстями, ее голос мягкий и тоненький.

Мой член твердеет, пульсируя от возбуждения, и я не утруждаю себя его подправить, позволяя ему наслаждаться предвкушением того, что сейчас произойдет.

Мой маленький Лепесточек не замечает меня, пока я медленно ползу позади нее. Я так тих, что даже кошки не обращают на меня внимания, сосредоточившись на ласках, которые они получают.

Она поднимается на ноги.

– Сегодня было много работы, я чувствую себя такой измученной, мне бы не помешала ванна и...

Ее слова обрываются, когда я обхватываю ее рот рукой сзади, моя грудь прижимается к ее спине, пока мой твердый член не упирается в ее задницу.

И да, я уже голый.

Приглушенный стон вырывается из ее рта, пока она борется со мной. Ее сумка падает на пол, ее содержимое рассыпается по полу, заставляя кошек разбегаться в разные стороны.

Другой рукой я затягиваю обе ее руки за спину, связывая их за запястья. Мой голос низкий и угрожающий, когда я шепчу ей на ухо:

– Добрый вечер, любимица.

По ее телу проходит дрожь, а пот прилипает к волосам на затылке. На секунду ее глаза загораются нездоровым удовольствием. Если бы я залез к ней под джинсы, уверен, она бы намочила мои пальцы.

Но это не сейчас.

Она снова начинает бороться, вилять из стороны в сторону и стонать. Это ее извращение, борьба, знание того, что ей некуда деться, даже если бы она попыталась.

– Чем больше ты так делаешь, - бормочу я ей в ухо, двигая бедрами, позволяя своему члену упираться в ее джинсы. – Тем жестче я буду для тебя, тем беспощаднее я буду тебя трахать, тем грязнее я буду тебя ломать.

Ее рот дрожит от моей руки, но вместо того, чтобы подчиниться, как хорошая домашняя любимица, она выбирает другую дорогу, ту, где я обещал, что буду трахать ее жестко и беспощадно.

Борьба в ее маленьких конечностях усиливается в десять раз, и ее спина выгибается, когда она пытается освободить руки, чтобы пнуть меня, поцарапать меня.

– Хорошая девочка, - говорю я, и могу поклясться, что у нее вырывается тихий стон.

Захватив ее рот и запястья, я тяну ее на середину гостиной. Ее ноги волочатся по деревянному полу, когда она пытается оттолкнуть меня, отрицать, что ей это не нравится.

– Знаешь, чем больше ты говоришь с другими мужчинами в моем присутствии, тем более жестоким я становлюсь в отношении обладания тобой. Но, возможно, именно этого ты и хочешь, моя любимица. – Я убираю руку от ее рта и отпускаю ее волосы, позволяя черным прядям упасть на плечи, а затем отбрасываю их в сторону.

– Н-нет, - простонала она, слегка наклонив голову. – Почему ты продолжаешь это делать, Джаспер?

– Делать что? Воплощаешь свои фантазии в жизнь?

– Трахаешься со мной, вторгаешься в мое пространство.

– Ничего бы этого не было, если бы ты не была вчера с этим ублюдком. Ты знаешь, как я схожу с ума, когда кто-то прикасается к тебе, ты знаешь, что я способен на хладнокровное убийство, и все равно ты, блядь, провоцируешь меня. – Я скручиваю ее пряди в кулак и притягиваю ее к себе, чтобы ее раскрасневшееся лицо было полностью сосредоточено на моем. – Ты дразнилка, не так ли, любимица?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– О, ты поймешь. Когда я закончу с тобой сегодня вечером, ты не будешь думать ни о каком другом мужчине, кроме меня. Ты будешь умолять о моем члене и не получишь его.

Ее дыхание сбивается, когда я направляю ее голову к своей работе. В углу стоит небольшая металлическая клетка. Она едва поместится в ней, но это будет идеальным наказанием для нее.

То, как дрожит ее тело, является достаточным доказательством того, что глубоко внутри, в уголках ее души, ей это интересно. Она хочет узнать, каково это.

– Ты знаешь, что это такое? – Я облизываю раковину ее уха, прежде чем прикусить его, вызывая у нее хныканье.

– Не надо, - ее голос умоляющий, испуганный.

Хорошо.

– Не надо чего?

– Не делай этого. – Ее взгляд метался между мной и клеткой.

– Это лучше, чем смотреть на порносайтах. Я могу тебе это обещать, любимица.

Ее щеки краснеют, она стыдится своих фантазий.

– Прекрати говорить об этом. – Ее голос дрожит, как будто ее застал за грехом священник.

– Тебе не нужно прятать себя от меня. Ты вся моя, и хорошая, и темная, и чертова.

Даже ее приступы тревоги - мои. Все в ней мое.

Я прижимаю ее голову к дивану, следя за тем, чтобы клетка была на виду. Когда она испытает оргазм, я хочу, чтобы она знала, каким будет конец. Это будет не сказка со счастливым концом, это будет клетка с холодным металлом. Я хочу, чтобы она подумала обо всех своих фантазиях и поняла, что они ничто по сравнению с тем, что я могу с ней сделать.

Поставив ее колени на пол, а верхнюю часть тела прислонив к дивану, я прижимаю ее кулаком к волосам и освобождаю запястья.

Она не сопротивляется, как я ожидал. Ну, что ж. Мой маленький Лепесточек жаждет этого.

Ее ногти впиваются в диван, ожидая неизбежного, или, возможно, предвкушая его.

Один способ это выяснить.

Я стягиваю с нее джинсы и трусики, затем отбрасываю их в сторону. Взору открывается ее бледная попка, все еще немного помятая после ночной порки. Я снова опускаю на нее руку, чтобы убедиться, что на ней всегда есть мои следы. Она вскрикивает, ее ногти впиваются в диван.

Ее возбуждение пропитывает воздух, и я вдыхаю его с ухмылкой на губах.

– Что тебя возбуждает, любимица? – Я хватаю ее за щеку, затем снова бью по ней, наслаждаясь жжением плоти о плоть. – Шлепки? – Я ввожу два пальца в ее мокрую пизду. – Боль? – Я отпускаю ее и срываю с нее блузку и лифчик. – Гребаная беспомощность?

Она пыхтит так сильно, что ее полные сиськи ударяются о диван, когда она ложится головой на кожу, ее щеки красные.

– Ответь мне. – Я тяну ее за волосы назад, так что она наклоняется в мою сторону.

– Просто сделай это, Джаспер. – Ее тело покрыто испариной, предвкушением и волнением неизвестности.

– Нет, пока ты не ответишь. Что тебя возбуждает, любимица?

–Ты. – Это слово слетает с ее губ, как молитва.

Я почти выплескиваю свой заряд на ее задницу там и тогда.

Блядь. Это простое слово, но оно заводит меня как никакое другое.

– Я? - спрашиваю я.

– Да, ты. Я бы так не завелась, если бы это был кто-то другой. Дело не в фантазии. – Она делает непроизвольный вдох. – Дело в человеке, который исполняет эту фантазию. Ты.

Я.

Я вхожу в нее одним грубым движением, и она кричит. Вот так, блядь, она кончает от одного только проникновения. Это новый уровень даже для нее.

Мой маленький Лепесточек была так возбуждена, что ей нужно было только прикосновение, чтобы взорваться.

– Ты моя, любимица. – Я обхватываю рукой ее волосы и тяну ее за них. – Не делай вид, что это не так. Не позволяй другим и близко подойти к тому, что принадлежит мне.

Она все еще спускается, когда я вытаскиваю ее, прерывая оргазм.

– Ч-что? Почему ты остановился?

– Потому что ты не получишь мой член после того, что ты сделала. – В любом случае, это был порыв. Я вообще не должен был трахать ее сегодня, но после того, как она сказала эти слова, я потерял контроль.

Что становится моей привычкой в отношениях с этой женщиной.

Я снова шлепаю ее по заднице, и она вскрикивает, тихий всхлип срывается с ее губ.

Но она не просит меня остановиться. Если что, ее задница виляет в мою сторону.

Стоя на коленях позади нее, я раздвигаю ее щеки и провожу языком по ее набухшей пизде.

Она отскакивает, и я шлепаю ее по заднице.

– Не двигайся.

Ее пальцы снова беспомощно сжимают диван, а я провожу языком по ее щели, ее соки покрывают мои губы, когда я проникаю внутрь, трахая ее языком, владея ею.

Она пытается извиваться против меня, требуя продолжения освобождения, но я дважды шлепаю ее по заднице, и она тут же останавливается.

– Ты хочешь еще, любимица?

– Да, да...

– Тогда, возможно, тебе не стоит подпускать других к тому, что принадлежит мне.

– Я не буду... Я обещаю.

– Обещаешь, да?

– Да, пожалуйста, Джаспер. Пожалуйста.

Эти слова, мольба, мое имя на ее дрожащих губах - мое поощрение. Я дразню ее клитор большим пальцем, а пальцы все сильнее и безжалостнее проникают в ее горячую киску.

Она конвульсирует вокруг меня, ее слизистая влага покрывает мои пальцы, когда она кончает. Ее стон заглушается ударом о диван, ее ногти впиваются в материал, как будто это спасательный круг. Как будто она падает, и я буду единственным, кто поймает ее или позволит ей упасть. И это правда.

Я не останавливаюсь, пока она сходит с ума от оргазма. Мой язык и пальцы поочередно входят и выходят из нее, пока она снова не стонет, на этот раз устало, но не менее страстно.

– Стоп, стоп! - кричит она, пытаясь оттолкнуться от дивана, но я прижимаю ее к земле и выжимаю из нее еще один оргазм своим языком.

На этот раз быстрее. Ее тело настолько привыкло к моим прикосновениям, что ее легко стимулировать, легко довести до вершин наслаждения.

С легкостью моей.

Блядь, моя.

К третьему оргазму она всхлипывает, слезы текут по ее щекам. Я встаю, а она лежит на диване боком. Ее руки лежат по бокам, сиськи покрыты потом, а соски твердые, как камешки.

Но взгляд в ее глазах, черт, взгляд в этих бурях.

Она смотрит на меня полуприкрытым взглядом, совершенно удовлетворенная, немного напуганная, но удовлетворенная.

Она все еще хрипит от силы оргазма. Все ее тело раскраснелось, а волосы прилипли к затылку от пота.

И тут она что-то делает. Мой маленький Лепесточек поворачивается, поднимает свое тело так, что сидит на земле, и раздвигает ноги. Это самое маленькое отверстие, но его достаточно, чтобы дать мне полный, блядь, вид на блестящую киску, которую я пожирал несколько секунд назад.

Она смотрит на мой твердый член, прикусывает нижнюю губу, потом отводит взгляд, щеки окрашиваются в пунцовый цвет.

Трахни меня.

Это ее способ попросить меня трахнуть ее. Она стимулирована до такой степени, что умоляет меня остановиться, но она все еще хочет, чтобы я трахнул ее.

– Посмотри на меня.

Она медленно делает это, и я вытираю рот, заставляя ее смотреть, как я провожу языком по следам ее возбуждения.

Губы моего маленького Лепестка раздвигаются, и она не разрывает зрительного контакта.

– Ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя, любимица?

Она ничего не говорит, кажется, зачарованная тем, как я слизываю ее с себя.

– Ответь, и я, возможно, подумаю об этом. – Я демонстративно посасываю пальцы, которые были внутри нее.

– Я хочу.

– Скажи это.

– Я хочу твой член.

– Где?

– Внутри меня. – Она опускает взгляд. – Я хочу, чтобы ты был во мне.

– Даже когда тебе больно?

– Д-да. – Ей стыдно за это, но она не может остановиться, даже если захочет.

Моя рука бегает вверх и вниз по моей длине, и ее глаза следят за каждым моим движением с тоской - глубокой, роковой и неконтролируемой.

– Жаль, что ты не заслужила этого после того, как попала в больницу с Биллом, когда я был рядом.

Ее серые глаза переходят на мои, легкая борозда между бровями.

– У тебя есть возражения, любимица?

Она прикусила нижнюю губу, но ничего не сказала.

– Ты думаешь, что заслуживаешь того, чтобы тебя трахнули после той выходки с медбратом?

– Джаспер..., - шепчет она и прерывается, прежде чем сказать, что это нечестно.

– Встань на руки и колени.

Она бросает на меня недоуменный взгляд, ее глаза не отрываются от моего члена, пока я качаю его вверх и вниз в злобном ритме.

Проходит секунда, прежде чем она втягивает воздух и падает на колени, дрожащая и измученная, но все еще такая чертовски красивая.

– Ползи в клетку.

– Ч-что?

– Ты слышала меня.

– Но...

– Ползи. – Слово твердое и не подлежащее обсуждению.

Ее нижняя губа дрожит, но она делает то, что ей говорят, останавливаясь только для того, чтобы посмотреть, как я сердито дергаю свой член.

Он требует ее тепла, чтобы использовать ее, быть с ней, но это ее наказание. Она будет страдать, даже если мне тоже придется мучиться.

Мой маленький Лепесточек останавливается перед открытой дверью и смотрит на меня. Ее взгляд невинный, почти слишком невинный. Она напоминает мне кого-то, но кого?

– Внутрь.

– Я там не помещусь, - пробормотала она.

– Нет, поместишься. Согни колени.

Она делает то, что ей говорят, пока не оказывается внутри, прижав колени к груди.

– Закрой её. – Я стою перед ней.

Ее дрожащие пальцы вцепились в дверь, и она потянула ее на себя.

Я натягиваю член сильнее и быстрее, наблюдая за ней, уязвимой, обнаженной и полностью моей.

– Я мог бы трахнуть тебя сегодня вечером, - стону я от злости, которую чувствую.

– Тогда сделай это.

– Нет. Ты совершила ошибку.

– Джаспер, пожалуйста. – Она смотрит между мной и моим членом, видя, что я уже близко.

– Раздвинь ноги и рот.

Она подчиняется, на ее лице мелькает возбуждение.

– Ты моя, любимица?

– Да.

– Повтори это.

– Я твоя.

– Только моя?

– Только твоя.

Я кончаю.

Мои плечи и задница напрягаются от силы моего освобождения. Моя сперма брызжет сквозь прутья клетки, покрывает ее рот, губы, сиськи и стекает по ее ногам.

Она отмечена и вся моя.

Ее глаза опускаются вниз с явным разочарованием, хотя она облизывает губы - лижет меня.

Я проникаю сквозь решетку и размазываю свою сперму по ее рту, затем ввожу два пальца внутрь, заставляя ее сосать их.

Когда они чистые, она выпускает пальцы с хлопком.

– Хорошая девочка.

– Я ненавижу тебя. – Слеза скатывается по ее щеке, когда она дрожит от незавершенного вожделения. – Я так тебя ненавижу.

– Я тоже тебя ненавижу, моя любимица.

Я просто не знаю, когда наша ненависть начала перерастать в нечто совершенно иное.