Отличница для генерального

13. Лучше снотворного

Горячая вода бурлила, скрывая тела в кружеве мелких пузырьков, лаская утомленные мышцы обещанием скорой неги, согревая снаружи и даря покой внутри. Александр лежал, с закрытыми глазами, положив голову на подголовник. Руки с браслетами шрамов скрывались под поверхностью. Устроившись рядом, Аня соприкасалась с Шуваловым боками, и близость эта не давала полноценно расслабиться. Происходящее казалось затишьем перед новым всплеском бури. В том, что тьма, отступившая ненадолго, готовит скорый удар, Орлова не сомневалась. Слишком долго Алекс выстраивал оборону, и слишком глубоко укоренилась в нем личная боль, чтобы отступить перед неумелой безрассудной смелостью.

Грудь мужчины мерно вздымалась, а свет настенных бра, преломленный танцем лопающихся пузырьков, создавал иллюзию, что черное вытатуированное сердце бьется в такт спокойному дыханию. В мягких отблесках, в облаках поднимающегося пара лицо Александра Шувалова — строгого босса, жесткого любовника и глубоко травмированного человека — утратило резкость черт. Смягчилась линия губ, позволяя уголкам рта опуститься, открывая потаенную печаль. Под глазами ярко проступили темные круги стресса и недосыпа, шрамы на лбу у линии роста волос сплелись в иероглифы, провоцирующие расшифровать загадку, скрытую в глубинах разума. Расслабившись, Алекс не выглядел слабым или раздавленным — просто человек, уставший нести ношу, но при этом готовый выдержать свой крест.

Пальцы девушки скользнули по поверхности, разгоняя рябь от бурлящих пузырьков. Осторожно, словно боясь спугнуть, Аня протянула руку, касаясь черных линий тату. Шувалов шумно вдохнул полной грудью, но не отстранился.

— Почему сердце? — спросила, обводя контур рисунка и чувствуя уверенный ритм пульса в груди.

— Потому что другого у меня нет. — Ровный, давно продуманный и выверенный ответ.

— Не верю. — Она накрыла ладонью татуировку, прислушиваясь к ощущениям. Настоящее сердце под ребрами слегка ускорилось, но мужчина до разговора не снизошел. Только губы усмехнулись коротко и горько.

Девичьи пальцы помедлили, выбирая дальнейший маршрут, и двинулись ниже, по рельефным мышцам пресса к кривому, рваному шраму на боку. Шувалов не шелохнулся.

— Авария? — любопытство сгубило множество кошек, но пока он не возражал и не отталкивал, Аня решила воспользоваться ситуацией для разгадки страшных тайн «Темного лорда».

Александр кивнул, ловя под водой ее пальцы и направляя еще ниже, вдоль аккуратно выбритых паховых волос к спокойному вялому члену.

— Хочу, чтобы ты привыкла.

— К тебе? — Орлова тихо рассмеялась. Предложение было, мягко говоря, странным, учитывая замкнутость натуры Алекса.

— Нет. К физиологии. К потребностям. Терпеть не могу показушную брезгливость и закомплексованный стыд.

— Разве я стыжусь? — Кожа под ее ладонью оказалась удивительно нежной и гладкой. Сжавшиеся от воды подушечки пальцев усиливали ощущение. Аня улыбнулась, почувствовав, как мышцы фаллоса дрогнули, отзываясь на краткую ласку, и сознательно повторила то же движение.

Шувалов сглотнул. Кадык дернулся над горлом:

— Можешь делать все, что хочешь.

— Хорошо, босс, — насмешливо хихикнула Аня, соединяя пальцы в кольцо и обхватывая пока еще мягкий орган.

Алекс удивленно выгнул бровь, но глаз при этом не открыл.

— Не торопись, — не приказ, а рекомендация глухим шепотом.

Она послушалась. Ее пальцы скользили вдоль ствола, изучая каждый бугорок постепенно наливающихся вен, каждую реакцию его тела. Как сжимаются губы, когда она проводит большим пальцем по головке, как напрягается пресс, когда ладонь опускается ниже, к основанию, как сбивается дыхание, когда она ускоряет ритм, заставляя его тихо стонать.

— Иди сюда. — Александр перехватил руки, притягивая девушку к себе, укладывая сверху и, обнимая за талию и усаживая верхом. Аня напряглась, ощутив, как уже восставший благодаря ее стараниям член уперся в половые губы раздвигая. Вспомнила боль от ощущения его внутри и поняла, что добилась не того эффекта, на который рассчитывала. Сейчас Шувалов вновь возьмет ее, грубо и бескомпромиссно, как в первый раз.

— Вода притупляет боль, — серые глаза открылись и наблюдали внимательно за ее реакцией. — Давай сама.

Ладони Алекса скользнули по бедрам, приподнимая за ягодицы и помогая устроиться так, чтобы головка уперлась во вход влагалища.

— Направляй и контролируй. Слушай свои чувства и инстинкты. И не напрягайся, ты и без того узкая, — не столько приказ, сколько совет опытного игрока новичку.

Аня замерла. Теплые струи гидромассажа ласкали тело, руки Алекса на бедрах удерживали, но не давили, головка члена то и дело задевала клитор, посылая по телу импульсы предвкушения удовольствия. Она осторожно обхватила уже твердый фаллос и направила внутрь, боясь, что сейчас вновь ощутит разрывающую боль. Но то ли вода действительно сглаживала ощущения, то ли второй раз и не должен был вызывать той остроты, но Алекс вошел в нее мягко, почти безболезненно, вызвав только тянущее ощущение заполненности и непроизвольный стон.

— Закрой глаза. — Шувалов подался вперед, обнимая крепче и притягивая ближе. Внизу болезненно кольнуло, вызвав гримасу, но тут же отпустило, уступив пульсирующему жару мышц влагалища, обхвативших член. Анна думала: вот сейчас мужчина перехватит управление, воспользуется ее открытостью, подомнет под себя, но было что-то в устремленных на нее серых глазах, что не требовало, но просило довериться. И девушка прикрыла веки, отдавшись ощущениям.

В ту же секунду невероятной сладости нега объяла ее грудь. Александр обвел языком ареолу соска, прежде чем, втянув его, начать неторопливо посасывать, пока свободная рука ласкала, обводя по кругу и легонько сжимая второй.

— Ооо, — все, что смогла выдохнуть Анна, удивленная и впечатленная в равной мере. Умелый язык выписывал круги, играл с набухающей грудью, срывая новые стоны.

— Двигайся, — шепнул Шувалов, переместив поцелуи на шею, в то время как ладонь скользнула вниз, между их тел, находя клитор.

Девушка выгнулась, чувствуя, как все внутри нее отзывается напряженным спазмом на ласки любовника, еще плотнее сжимаясь вокруг эрегированного ствола. Алекс не настаивал, но ей и самой уже хотелось большего. Аня начала двигаться, то медленно поднимаясь, то неуверенно опускаясь. Слабое трение отзывалось далекой болью, но она с лихвой перекрывалась наслаждением, которое дарили губы Шувалова и палец, не массирующий, но чуть придавливающий самую чувствительную часть ее естества.

— Поцелуй меня… — внезапно захотелось усилить близость, ощутить его не только внизу, но и губами, языком. Александр послушно отпустил грудь, выполняя просьбу. Все еще с закрытыми глазами девушка превратилась в сплошную чувственность — вот его теплое дыхание смешивается с паром, оседая на ее щеках, вот короткая щетина бороды оцарапывает подбородок, вот мягкая влажность губ находит ее, а зубы чуть прикусывают, вынуждая раскрыться и пустить внутрь упругую дерзость языка.

«Вот такими должны быть поцелуи», — подумала Анна, отвечая восторженно и самозабвенно. Она сама не заметила, как обвила Алекса руками за шею и ускорила темп, насаживаясь все глубже и быстрее.

— Откинься назад. Изменишь угол, — шепнул, отрываясь, Шувалов и чуть оттолкнул, направляя, тут же возвращая ладони на аккуратные холмы груди, заострившиеся твердыми от возбуждения сосками. Теперь его ласки стали жестче, сжимая, подкручивая, натягивая. Но и Анне уже хотелось более резких и ярких эмоций. Постепенно с каждым вздохом, все громче слетавшем с губ, с каждой фрикцией, ускоряющей темп, она становилась все увереннее и жаднее до удовольствия, которое скапливалось, усиливаясь там, где крепкий гладкий член вбивался в узкое пульсирующее лоно.

— Хорошо? — Алекс усмехнулся, оставляя на шее след еще не укуса, но засоса.

— Да-а! — полустон, полукрик несдержанный, томный, тягучий, как кровь, лавой текущая по венам, как нервы, раскаленные высоким напряжением между двух тел.

— Тогда кончай, — совет, приказ или констатация неизбежного? Анне было не до анализа, и, когда ладони любовника не лаская, но требуя легли на бедра, сжимая и направляя уже так, как хотелось ему — девушка не возражала. Она была так близко к пику, что требовалось лишь слегка подтолкнуть. Шувалов вновь вбивался глубоко, резко, размашисто, ускоряя и без того безумный темп скачки своей молодой наездницы. И теперь это было именно то, что требовалось им обоим. Оргазм накрыл почти одновременно. Аня мелко задрожала, рассыпаясь бессвязными стонами и сжимаясь всем естеством вокруг пульсирующего на пике ствола. Алекс приподнял ее, успевая выйти до извержения и уложить, подрагивающую и потерянную от избытка эмоций девушку к себе на грудь, где под чернильной тенью тату билось сильное живое сердце.

Шувалов не отпускал, даже когда она затихла, прижимая к себе нежнее и бережнее, чем предполагала близость без обязательств. Улыбнувшись едва заметно, провел пальцем по ее мокрой щеке, стирая каплю воды или случайную слезу, а может, отмечая свою очередную победу.

— Вот так, — в тихом шепоте слышалась сладкая ласка и горчащее сожаления, — таким должен был быть твой первый раз с нормальным мужиком.

— Но я выбрала тебя.

— Для отличницы ты совершаешь слишком много ошибок.

Анне казалось, что после пережитого она долго не сможет уснуть. Только у тела было на этот счет свое мнение. Оно предательски обмякло еще в ванной, а когда Алекс укутал ее в пушистый махровый халат и вновь, уже третий раз за ночь, поднял на руки, тут и вовсе захотелось свернуться калачиком и доверчиво замурчать. Сильные разноплановые эмоции утомили чуткую натуру не меньше, чем ненасытная близость, ноющая усталостью мышц.

Аня не возражала, когда руки Александра положили ее на постель, освобождая от одежды, когда он устроился рядом, молчаливый, задумчивый, рисующий кончиком указательного пальца невидимые узоры на ее животе, бедрах, груди. В приглушенном свете прикроватных ламп черты Шувалова смягчились так же, как его поступки и движения. Словно властный и резкий босс уступил место кому-то другому, спрятанному в темноте.

Внезапно перегнувшись через девушку, мужчина вытащил из тумбочки тюбик и выдавил на ладонь горошину белого, ничем не пахнущего крема. Несмотря на разморившую негу, Орлова подобралась. Что он еще задумал? Неужели у Алекса хватит сил на еще один раз?

Уже привычная усмешка вздернула уголки губ, а ладонь, не спрашивая разрешения девушки, скользнула между ног, раздвигая складки и массируя натертую и пульсирующую тянущей болью промежность. Аня напряглась, инстинктивно сжимая ноги и пытаясь отодвинуться, но Шувалов удержал, недовольно скривившись.

— Это интимная смазка? — спросила она, с некоторым страхом пытаясь представить, что последует дальше — ведь до этого Алекс обходился без лубрикантов.

— Почти. Обезболивающая мазь с лидокаином. Не делай такие глаза, я не собираюсь разрывать тебя на британский флаг. Просто успокоит и даст заснуть.

— То есть ты мог сделать так, чтобы в первый раз я ничего не почувствовала? — Аня приподнялась на локте, заглядывая в серые глаза.

— Мог, — безэмоционально ответил Алекс, несколькими круговыми движениями смазав вход во влагалище и убрав ладонь.

— Но не сделал. Почему? Тебе нравится причинять боль?

— Нет. — Мужчина отстранился, устраиваясь на спине и глядя в потолок с мансардными окнами, за которыми чернела непроглядная тьма штормовой ночи.

— Тогда зачем? — в глубине души Аня уже знала ответ, но хотела услышать его вслух.

— Чтобы ты поняла…

— Что? Что жизнь — это боль? — не удержалась и прервала Орлова.

— Нет. Что я чувствую. — Алекс даже не повернул в ее сторону головы.

— Но ты кончил! — девушка хлопнула ладонью по мерно вздымающемуся черному сердцу и одним ловким движением оказалась прижата к теплому мужскому боку — Шувалов поймал ее руку и притянул в себе.

— Ты была невинна не только телом. Я просто снял с тебя розовые очки, — сказал он спокойно, словно объясняя азбучные истины ребенку.

— Скорее уж разбил, — буркнула Аня, устраивая голову на плече и вдыхая запах кожи и легкий остаточный аромат сандалового парфюма.

— Спи. И восстанавливай силы. Я люблю утренний секс. — Алекс коротко поцеловал ее в лоб.

Почти нежно. Так что боль действительно отступила. Или это начала действовать мазь.