Отличница для генерального

2. Встреча с генеральным — второй тест

— Дима, это новенькая⁈ Вовремя на растерзание привел, через пять минут совещание начнется, а секретаря нет! — миловидная женщина выглянула из-за компьютера, приветливо улыбнулась Аниному спутнику, а девушку смерила любопытным взглядом зрителя, провожающего смертника на эшафот.

— А остальные где? — мужчина нахмурился, оглядывая пустой кабинет — из пяти компьютерных столов следы офисной деятельности в виде стопок бумаг, личных чашек и разноцветных заметок наблюдались за четырьмя, а реальная жизнь обнаруживалась только в лице улыбчивой сотрудницы.

— У Вики сын заболел, Женька до конца недели в отпуске, а Марья еще в понедельник к зубному отпросилась. Кто ж знал, что ему приспичит партнеров собрать?

— А что сама?

— А у меня отчеты! — гордо сообщила женщина и, как показалось девушке, подавила торжествующий смешок. — Нормальные начальники в пятницу уже в загородные клубы сваливают, а нашего поработать перед выходными потянуло!

— Чтоб не расслаблялись и были в рабочем тонусе, — Дмитрий уже привычным жестом поправил очки, скрывая за серьезным тоном короткую ухмылку. — Анна Владимировна, знакомьтесь, это — гарант стабильности нашей фирмы и кладезь бесценной информации, заведующая канцелярией и административный директор в одном лице — Никифорова Татьяна Степановна.

— Переживешь совещание и выйдешь на работу в понедельник — разрешу называть Татьяной. А теперь удачи, девочка! И ни пуха тебе, ни пера!

— К черту! — хором ответили Дмитрий и Анна, переглянулись и рассмеялись — девушка робко и смущенно, а эйчарщик в полный голос.

Через две минуты они уже стояли перед высокими дверьми:

— Рекомендую включить диктофон, чтобы не упустить главное. Сомневаюсь, что кто-то в современном мире владеет стенографией, — менеджер по персоналу больше не улыбался.

— Я неплохо конспектирую. Но, вы уверены, что мне не надо сначала составить завещание? — обычно дерзкая ирония хорошо маскировала страх, но скрыть дрожание пальцев она не могла.

— Надеюсь, это лишнее. В противном случае обязуюсь лично устроить похороны по высшему разряду. Какую музыку предпочитаете для выноса тела? — за стеклами очком лукаво блеснули темные глаза.

— Пусть играет джаз, — Аня почти открыла дверь, но внезапно вспомнила про бунтарскую татуировку под манжетой строгой рубашки и, обернувшись, добавила, — и немного тяжелого рока.

За спиной восторженно хмыкнули. Дверь открылась, впуская новую сотрудницу в уже полный конференц-зал.

— Наконец-то! Ждем только вас! — прозвучал вместо приветствия резкий голос, и девять пар глаз уставились на вошедшую. Аня тихо извинилась и оглядела просторное, светлое помещение, по центру которого стоял длинный овальный стол на десятерых. Единственное свободное место осталось в дальнем конце по правую сторону от кресла генерального директора. В том, что властный мужчина в дорогом костюме в центре именно генеральный директор холдинга сомнений не оставалось — весь его облик подавлял авторитетом сильной натуры. Такие привыкли командовать и распоряжаться всем вокруг, как своей собственностью.

— Садитесь и начнем! — тон начальника бил по нервам как хлыст, но не он заставил Анну побледнеть, подавляя трусливый порыв выскочить за дверь. Она узнала его сразу — низкий, с легкой хрипотцой, которая тогда, на крыше, звучала иначе: «Ты дрожишь. Холодно или боишься?»

Аня рванула к единственному свободному месту — рядом с ним. Кивнув и потупив взгляд, девушка практически добежала до кресла и юркнула за стол. Парфюм с нотками сандала и кожи ударил в нос. Мысли спутались. Сердце ухнуло в пятки, чтобы тут же забиться попавшей в силки птицей. «Глупая-глупая-глупая птаха! Уймись, прошло больше полугода», — самой себе скомандовала девушка, но… Иррациональное, чувственное, потаенное было куда сильнее силы воли и здравого смысла.

Губы генерального изогнулись в кривой пренебрежительной усмешке. Не удостаивая новенькую лишним взглядом, он небрежно подтолкнул к ней по столу папку с бумагами. Аня, судорожно сглотнув, открыла блокнот и приготовилась записывать.

В висках стучала кровь. В ушах гудело от роящихся мыслей. Губы генерального директора произносили слова, которые девушка разбирала с огромным трудом. В нескольких сантиметрах от ее локтя барабанили по столу мужские пальцы, не давая сосредоточиться, отбивая обратный отсчет. Десять. Девять. Восемь. Семь…

Семь месяцев назад эти руки сжимали ее в объятиях, а губы изучали на вкус.

Его зовут Александр. Ему тридцать шесть, и он дьявольски хорошо целуется. А она, кажется, вместо работы устроилась на испытательный срок в ад.