Отпуск с бывшим

Глава 17. Василина

День 3.

Краевский трется рядом. Ведет себя странно.

Я всерьез начала переживать по поводу его здоровья, а потом вспомнила, что мы уже не вместе. Пусть и в который раз пытался опоить меня шампанским.

Кстати, да. Мы в Малаге.

В городе, которому 2800 лет, и здесь целых 300 солнечных дней в году.

(запись в блокноте Василины)

Спускаясь с трапа на землю, оборачиваюсь. Даня идет за пожилой парой, где старичок вовсе не муж, а любовник.

Бывший одет как испанский мачо, чем вызывает смесь восторга и раздражения.

Льняные брюки, белая майка, сверху расстегнутая легкая рубашка с короткими рукавами. На ней изображено что-то южное и в духе Средиземноморья. На голове привычная шляпа мафиози. Улыбается.

- Ты забыла, - протягивает мне мой блокнот, где несколько минут назад я еще записывала свои мысли о сегодняшнем дне.

- Читал? - спрашиваю сквозь зубы.

- Ты еще спрашиваешь? Ну конечно!

- Ненавижу!

- Я не пытаюсь опоить тебя шампанским. У тебя взгляд такой... - щелкает пальцами, как издевается, - будто тебе нужно! Мое сердце это трогает, - и дважды стучит указательным и средним пальцами по области между ребер.

- Еще больше ненавижу, - говорю с жаром, вырвав свой блокнот.

В этот раз я решила не брать экскурсию и исследовать город самостоятельно. В первую очередь покупаю карту и иду в центр. В таких городах как-то пошло открывать навигатор и забивать маршрут в телефоне.

Местные, довольно узкие улочки, выложены старой плиткой разных размеров и цветов. Я постоянно встречаю исторические, резные двери и аккуратные вывески магазинов.

Кафе и рестораны на каждом шагу. Выглядит все романтично и уютно, и у меня прокрадывается грусть и что-то типа зависти. За одним из столиков сидит влюбленная пара.

Центральная площадь мало отличается от площади любого европейского города: невысокие дома, где один не похож на другой, из-за крыш виднеются шпили, а под ногами крупные плиты, натертые миллионами шагов любознательных туристов.

Присаживаюсь на скамейку и достаю свой блокнотик, чтобы сделать небольшую заметку и зарисовку.

Открываю, и...

- Вот же гад!

Прохожие оборачиваются на мой возглас.

На странице с моей заметкой о Малаге рисунок. И это не красиво выполненный эскиз или, я бы сказала, набросок простым карандашом, это…

Краевский, гад, взял синюю шариковую ручку и нарисовал женщину. Голую! Ее грудь большая, а бедра покатые. По сравнению с узкой талией они кажутся широкими и соблазнительными. Изюминкой этого порнографического рисунка стали губы девушки.

Его вкус на женщин теперь такой?

- Нравится? - раздается за спиной, почти у уха.

Даня прислонился к невысокому дереву, которые были высажены здесь, чтобы создавать тень отдыхающим. На его плече тканевая сумка с ярким, как платье танцовщицы, принтом.

- Твоя работа?

- Там автограф.

И правда, внизу сегодняшнее число и подпись Краевского. Это несколько закорючек и жирная точка в конце. Брезгливая клякса, не меньше.

Если бы не моя заметка, я бы вырвала сие творение. Но у меня записи, нарисованы цветочки и красиво выведено название города. Я потратила на это целых пятнадцать минут!

- И зачем?

Складываю блокнот в сумку и поднимаюсь на ноги. Я настолько рассержена, что хочется расцарапать лицо Даниила.

- Капля моего творчества в твоих заметках. Вернемся в Москву, будешь вспоминать, - с неожиданной для меня печалью в голосе говорит, отвернувшись.

- Сувенира было бы достаточно.

- Держи, - протягивает мне разноцветный веер.

Несмело беру в руки и кручу.

В одной статье было написано, что в Малаге нужно приобрести что-нибудь, связанное с фламенко. Город пропитан этой многовековой традицией и видом искусства.

Покупка одного из красивых платьев для фламенко стоит приличных денег. Цена доходит до сотен евро. Поэтому рекомендовали побаловать себя одной из изящных шалей ручной работы, которые являются важной частью костюма для фламенко, или веером.

- Спасибо.

Мне снова искать что-то Краевскому в ответ? На ум пока приходит только миниатюрный бык, который я видела в одной палатке. У него были большие яй... Нет, зазнается еще.

- Следишь за мной? - не унимаюсь, убрав подарок Дани в сумку.

Он усмехается, но я, как и раньше, не могу увидеть его глаза. Они спрятаны под черными очками «Ray Ban».

- Сегодня вечером конкурс. Нужно проконтролировать, чтобы ты вернулась на корабль целой, невредимой и трезвой.

- Краевский!

- Мы в Испании, а испанские вина твои любимые.

Помнит же...

- Звучит, будто ты переживаешь за меня.

- За свою репутацию. Я же твой муж. Как бы.

- Тьфу-тьфу-тьфу.

- И не говори.

Мы замолкаем, и становится не по себе. Словно солнце спряталось за огромные тучи и вот-вот пойдет дождь.

- Ну так что? Прогонишь? - спрашивает.

Вспоминаю его взгляд на моих губах, когда упала в бассейн. Тогда тоже между нами встало напряжение, как огромная бетонная колонна.

- Может, и нет. Ты только не надоедай мне.

- Так неинтересно.

Ходим молча. Между нами поместится еще один турист, и со стороны мы два незнакомца, случайно идущих нога в ногу.

И все же глаза мои так и тянутся подсмотреть, как же там Краевский, на что смотрит. Последнее - о чем он думает и нравится ли ему здесь. Просто мне - да.

Очередной южный городок, где все вокруг горячее, обжигающее и наполненное расслабленным солнцем, но есть неопределенная доля современности в этих напитанных историей стенах.

Остановившись у вывески кафе, Даниил кивает.

- Простой кофе, Ольховская. Не думай себе ничего.

Мы занимаем стулья у бара, и я окунаюсь во вчера, где я, Краевский и шампанское. Только перебирание пальцев по столешнице возвращает меня в сегодняшний день.

- Помнишь наше первое свидание? - вдруг спрашивает. Его взгляд падает на фотографии, висящие на стене.

- Когда ты опоздал?

- Ты запомнила только это? Не удивлен, Василина.

Я помню все прекрасно.

Это был парк. Мы ели мороженое, гуляли, общались. Я выяснила, что Краевский - наследник большой отельной сети, но обожает рисовать машины. Они разные: от классических, в которых хочется прокатиться по длинным и широким проспектам, до летающих, из мира фантастики или вовсе будущего.

А потом мы танцевали. Ну, пытались. В парке проводили урок по танго, и мы отдавили друг другу ноги. Много смеялись, смущались. Краевский еще не был таким гадом, и я влюбилась в него без памяти в тот же вечер.

Но все верно, я прождала его у входа в парк целых сорок минут! Хотела было уйти, а Даня подрезал меня у перехода. Наглый, самовлюбленный тип с очаровательной улыбкой.

- Если в одном из конкурсов будет задание станцевать танго, мы провалимся, - говорит, смахивая на меня свой один из обольстительных взглядов.

- Вновь из-за тебя, Краевский.

- В десять лет я год ходил на бальные танцы, - шипит, признаваясь. Я этого не знала. - Поэтому если и провалимся, то по твоей вине. Разрешаю свалить все на меня.

- Уф. Это было так по-рыцарски прекрасно, Даниил. Непременно воспользуюсь.

- Не обольщайся, Василина. Это только в случае с танго.

- Зануда.

- Держи, - вытаскивает из своей волшебной сумки прозрачный пакет с красной тканью.

Развернув, вижу платье для фламенко. Размер мой.

- Шло в комплекте с веером, - не без гордости говорит, но стопроцентно врет.

Закусив уголок губ, утрамбовываю подарки в свою сумку.

На обратном пути покупаю Дане кастаньеты (Прим. автора: ударный музыкальный инструмент, состоящий из скрепленных попарно пластинок, надеваемых на пальцы для ритмического прищелкивания). Боже мой, пятнадцать евро!

Вручаю под хитрую улыбку бывшего.

Уже перед конкурсом открываю блокнот, чтобы написать свои впечатления о Малаге, и вижу запись. Почерк предателя Краевского:

« День 3. Испания, Малага.

Ольховская вынудила меня купить ей платье и веер. Еле нашел, стер ноги в кровь. Чувствую себя в настоящем рабстве. Еще и конкурс этот. Думаю, моя жизнь будет в опасности, если мы не выиграем.

Д.»

И рисунок: девушка в красном платье и с веером в руках. Вроде бы я, но снова грудь какая-то большая и губы вульгарно вытянуты. Вкус Краевского явно испортился.