Отпуск с бывшим

Глава 31. Даня

– Мы за вами бежали-бежали, кричали-кричали вам, а вы не слышали. Ох, слава богу, догнали, да, Дуська?

Вынужден улыбаться. Но какого черта?

Я договорился с рестораном, чтобы нам забронировали столик на двоих. И это здесь, в центре туристического апокалипсиса! Да и с Олехом мы не прям такие уж друзья. Он разбил мне губу, я ему глаз. Это не тот случай, когда после драки мужики становятся лучшими друзьями. Не-не!

Но, выходит, Гунько Олех так не думает.

– Как хорошо, что вы два лежака заняли, – Олех смахивает капли пота с лица и протягивает руку. – Спасибо, друг.

– Они платные. Немного, – пытаюсь вразумить своего навязчивого друга. То есть я заплатил за два лежака: за мой и Васькин. И уж точно не планировал отдавать один для малочисленной четы Гунько.

– Да ты что? Вот испанцы, вот поборники! Ну ничего, вам один и нам. Уж нам-то не привыкать. Помните, как в детстве? Одно покрывало на песке для целого табора. И ничего, счастливы были!

Василина то ли истерически посмеивается, то ли вовсе плачет. Я сам теряюсь. Мой план пошел под хвост… Гунько!

– Располагайтесь. Друзья, – совсем недружелюбно произношу.

– Дуся! Фас! – и ржет, за что получает приличный шлепок по плечу от жены. Оба смеются, когда мы с Васькой переглядываемся. Пытаюсь в ее глазах уловить хоть что-то помимо раздражения и грусти.

Прости, Васен, я старался.

С другой стороны…

– Василина, ты можешь сесть на мой лежак, – рукой приглашаю. – Не против, если мы поделим одно маленькое пространство на двоих?

Стерва-бывшая улыбается и берет купленный мной купальник. Мой сердечный ритм ускоряется, представляя в красках все, что будет происходить за стенками кабинки для переодевания.

– Посторожишь?

Киваю, как… Да как дебил! И плетусь за Василиной. Если бы она только знала, какой властью надо мной до сих пор обладает. Понимание этого злит.

Ее оправдание в предательстве все равно как язва на моем сердце. Неизлечимая, непростительная. Один вечер, и любовь теперь с червоточиной. Виню ее, виню себя.

Василина скрывается за кабинкой, я вижу только ее ножки и немного макушку. Глазами стреляю во всех проходящих парней. Чудится, что они пробуют подглядеть.

– Ну как? – выходит и крутится вокруг своей оси.

Я выбрал раздельный. Красный. Самый дорогой. Боялся не угадать с размером. Васька чуть нарастила попку, а грудь мне всегда казалась больше, чем она есть на самом деле.

Но, кажется, я попал в точку.

– Неплохо, – отворачиваюсь. Плохая была идея идти на пляж.

– Снова… Неплохо?

Наши взгляды вступают в драку или даже бой.

– Красиво. Очень красиво, – сдаюсь.

Крепко сцепляю зубы, чтобы не проговориться, что у меня сердце замирает от такой красоты, и завести его можно только, если предательница-бывшая улыбнется. Тупик, выходит.

Мы возвращаемся к нашим лежакам, где во всю расположились наши наидражайшие Гунько. Приобнимаю Василину, и она не сопротивляется. Ее покорность мне нравится, но настораживает.

Пытаюсь словить любопытный взгляд Олеха. Вчера он говорил что-то про фигуру моей жены. Но тот и думать об этом забыл, потому что с любовью смотрит на пухленькую Дусю.

– Что за женщина, ну что за нимфа! – сладко и громко говорит. Евдокия наигранно тычет его в плечо. Они любят друг друга, это видно. В этот момент мы с Васькой вновь переглядываемся. А если мы тоже продолжаем любить друг друга?

Протягиваю ей свою ладонь, на которую она боязливо опускает свой загадочный взгляд. Слегка морщится, раздумывает над чем-то, и мне невыносимо хочется вернуться в прошлое и предотвратить все, что с нами случилось.

– Пошли?

– Куда? – спрашивает тихо.

– В море, Васен. В море.

Ведет плечом и, посмеиваясь, кладет свою вечно холодную ладошку. Я, как и всегда, сжимаю.

Море теплое, но Ольховская заходит не спеша. Ворчит и хмурится. А потом мы, обнявшись, погружаемся под воду Средиземного моря. Выныриваем, и наши лица в запрещенной близости. Ее губы покрыты каплями соленой воды. Не прикоснувшись, я чувствую их вкус, и они сладкие, черт возьми. Ресницы слиплись, кажутся длиннее, чем есть, а щеки… Щечки розовые, чуть загоревшие.

– Что? – спрашивает флиртующе. Ей нравится все, что происходит между нами. И мне.

– Обещай мне кое-что, – говорю в губы. Василина слизывает с них мое дыхание, проведя юрким язычком.

– Зависит от многого, Краевский. Вдруг, ты меня утопить собрался, и хочешь содрать обещание не подавать заявление в полицию?

Точно. Флирт.

– Просто доверься и обещай.

Раздумывает долго. Успеваю пройтись пальцами по ее ребрышкам, слегка задевая грудь. По-любому можно свалить на мелкую рыбу. Ее же здесь тьма, да? А если нет, то никто не поверит в обратное. Васька-то уж точно.

– Ладно. Обещаю, Краевский, но если…

Не успевает договорить, я обхватываю ее губы своими и целую. Она мычит. Протестует или наслаждается, мне как-то неважно. Вкусить сладкую, попкорновую соль с ее губ оказывается важнее.

Руками сжимаю ее тонкую талию и двигаюсь к груди. Вода вокруг поднимается в температуре и сваривает наши тела. Мое без сомнений. Трогаю нежную кожу, целую со всей скучающей жадностью, вдыхаю бессменный аромат розы. Начинает казаться, что поля дико дорогущего цветка готов скупить, только бы Ваську порадовать. Она же любит розы?

– Даниил! – восклицает, стоило мне со звуком оторваться от желанных губ. – Ты наглый, дерзкий и эгоистичный… Дурак!

Отталкивает меня, уперев кулачки в мою грудь. Под водой это несколько затруднительно. Я ухмыляюсь. Мои легкие горят, а сердце и вовсе пылает в ощущениях. Эйфории! Нежности! Окрылении! Любви?…

Ну и что мне делать?

– Отойди, то есть отплыви от меня и больше не смей трогать, касаться, и…

– Целовать?

– Чмокать! – громко заявляет. Упрямая Ольховская. Фамилия Краевской ей подошла бы больше.

Отплываю, как и просила бывшая, и наблюдаю с долей мазохизма, как Василина выходит из воды. Ее бедра покачиваются, а походка видится замедленной. Мне хочется верить, что это представление для меня.

Выхожу следом, но через пару минуту. Поцелуй вышел страстным, а последствия – не то, что нужно показывать целому пляжу. Здесь, в конце концов, дети.

– Я купил тебе пива, – Гунько протягивает запотевшую бутылку. Кошусь на нее, потом на Олеха, – ну, ты же купил лежаки. А я долги возвращаю даже друзьям.

Прочистив горло, благодарю и забираю пиво из рук. Глядишь, мы и правда сможем неплохо общаться.

– Мальчики, если уж пошел такой разговор, – щебечет Евдокия, – мы с Василиной заглянем в бар.

Что?

– Что? – читает мои мысли новый друг. Точно – подружимся.

– Вы мужской компанией, мы – девчачьей. Ну малыш, не будь букой.

Малыш.

Поджимаю губы и скашиваю вызывающий взгляд на соблазнительную предательницу. Она тут же отворачивается, но успеваю заметить – Ольховская тоже улыбается. И это не из-за воркования дорогих Гунько. Поцелуй! Наш первый настоящий поцелуй, а не голимый чмок.

– Вам час! – строго говорит Олех и дает своей жене купюры.

Наблюдаю, как Ольховская натягивает свое платье, берет сумку и надевает шляпу с вышитой надписью «Vacation».

– Стой, – повторяю тон Гунько. У него работает – жена слушается, – тебе.

С силой кладу в раскрытую ладонь триста евро и сжимаю пальцы. Смотрю властно, как в сериалах про боссов. Пусть только попробует вернуть или унизить, возвращая мне эти копейки. Но Ольховская хитрая. Она улыбается по-лисьи и кисло-сладко лепечет:

– Как скажешь. Дорогой, – моргает, – верну все до цента, – дошептывает, вызывая морось мурашек, что тело непроизвольно дергается, а пах вспыхивает. Ох, ведьма!

Мы остаемся с Гунько одни, но через час уже собираемся к кораблю. До отправления полтора часа, а еще нужно добраться к порту. Смеркается, и щадящая прохлада опускается на город.

У трапа застываем охраной.

– Баб наших нет, – беспокойно комментирует.

Я на нервах. Ольховская несколько трусиха. Попади она в передрягу, а, получается, что-то случилось, сойдет с ума, расплачется.

Нервно стучу ногой. Смотрю на часы. Пять минут до закрытия корабля и отплытия.

– Пу-пу-пу. На Евдокию не похоже. Это что ж получается, заболтала твоя Василина мою Дуську?