Отпуск с бывшим

Глава 43. Даня

– За тебя, братуха! – Прилично пьяный Рус кладет руку на плечо и придавливает нас к земле. – Чтобы член стоял, бабки водились, девчонки имелись, – отпивает виски и треплет меня за волосы.

Ей-богу, это самый раздражающий жест на свете!

– Девчонки? У меня как бы свадьба намечается, а не день рождения, – скидываю руку и смотрю на экран телефона. Там стабильно пусто. Кроме заставки последнего заката на корабле нет ничего: ни крошечного сообщения, ни пропущенного звонка.

Время десять, и я бы свалил с собственного мальчишника. Дело труба, да?

– Хм… – Руслан призадумался. – Если ты жених, почему тогда такой грустный?

Открываю рот, чтобы опротестовать, но лучший друг с успехом затыкает очередной дурью из своего грязного рта. Когда-нибудь я промою его рот с хозяйственным мылом и продезинфицирую спиртом.

– Вот поэтому я никогда и не женюсь. На хрена мне грустная рожа, каждодневная трепанация моего чуткого к тряске черепа и обруч на пальце? Жизнь такая чудесная, столько девочек вокруг! – Руслан обводит хмельным взглядом клуб, который выбрал для мальчишника, и его радость тускнеет. Вот это поворот…

Сажусь на свое место жениха и вновь из кармана достаю телефон. Потом открываю галерею и листаю последние фотки, которые заучил до последнего пикселя.

Вот Василина рассматривает какую-то статую, вот – дом, потом ее любознательный взгляд касается ряда цветов в странного вида горшках. На следующей фотографии Васена улыбается. И нет, не мне. Черт бы побрал, – цветам!

По сердцу полосуют раны, к которым привык. Они ноют, не переставая, и никакой алкоголь не в состоянии их залечить. Кажется, они со мной теперь навечно.

Помимо ран еще гнусная, непрошеная обида. Не по-мужски обижаться на женщину, но я не могу поверить, что Василина – моя Васена – так легко отказалась от нас. Всевышний послал нам второй шанс, но слишком сложный женский ум придумал какие-то обстоятельства непреодолимой силы, из-за которых наш второй шанс – фуфло! Китайская реплика, что нужно вернуть производителю. Это я прочел между строк в момент ее признаний.

Хочется сказать, что Ольховская – гадина, но тут же ругаю себя, на чем свет стоит. Люблю же… Страх как люблю, и что делать, – не знаю. Мало все отменить, нужно, чтобы Ольховская сама захотела быть со мной, искренне и без сомнений ответила мне «да».

– И каково путешествовать с бывшей? – Рус заглядывает из-за спины. Было ошибкой открывать галерею, когда вокруг одни любопытные носы лучших друзей.

– Нормально, – отвечаю равнодушно-зло.

– … Было че?

Медленно упираюсь взглядом в широко улыбающегося Руслана. Кулаки вдруг зачесались, и мысль пойти в клуб учиться бою крепнет с каждой минутой. Уже сколько наглых рож я мог бы разукрасить? Профессионально, между прочим.

– А ты для чего спрашиваешь? – сужаю веки.

Самодовольная улыбка на лице друга стекает вниз.

– Чисто ради интереса. У меня от тебя секретов нет, а у тебя от меня?

– … Не было.

– А-а-а, не дала, что ль? Вот Ольховская!

Подскакиваю с дивана, Руслан повторяет.

Мне очень хочется схватить его за грудки и трясти, пока он зубы свои не выплюнет. Но это даже звучит жестоко. Как друг Руслан хороший. В отличие от Савелия, с которым мы со школы вместе, с пятого класса и первой парты. А с Русом дружить начали аж в институте.

Этот идиот на мой день рождения шлюху подарил, а я только-только с Василиной встречаться начал. С тех пор у этих двоих не очень теплые отношения.

– А я всегда знал, что с ней что-то не то, с Василиной твоей.

– Заткнись.

– А что я не так сказал?

– Все! Она самая классная, красивая, неповторимая, безумная, сексуальная дура, которую я когда-либо встречал. И любил, – выкрикиваю болью.

Руслан покачивает пустой башкой и в очередной раз кладет свою тяжелую ладонь мне на плечо. Вздыхает громко и устало.

– Но женишься ты не на ней. Придурок!

Плюхаюсь обратно на диван и прикрываю голову руками. На меня, как одеяло, опускается мигрень. Виски окутывает нестерпимая пульсация, как барабанными палочками в военном марше.

– Чего загрустил, брат? – голос Савелия запускает режим атаки в моем организме, несмотря на тупую боль по всей черепной коробке.

Не спеша поднимаюсь, проглатывая недомогание, тошноту и мерцание перед глазами. Мигрень если наступила, то успокоить ее может только пара таблеток или… Супчик от Васены. Снова закидываться медикаментами?

– Ну привет, брат! – толкаю в грудную клетку. Савелий заваливается, но не падает. – Или не брат? Разве близкие так поступают, ответь, Сав?

– Ты о чем, придурок?

Ох, придурок еще какой! Наивный глупец, безмозглый олень.

Я своими руками счастье свое похоронил, потому что поверил не тому. И что-то не помню, чтобы у нас предполагалось, как в игре, несколько вариантов развития событий. Или три жизни, где можно прожить следующую по другому сценарию. Наша жизнь изначально не имеет черновика. Только чистовик!

Свой я заляпал жирными чернилами, что впитались в листы до конца моих дней.

– Зачем разыгрывал спектакль с отелем и Василиной?

Савелий хмурится. Ему неприятна всплывшая тема. И я еще больше хочу доставить ему проблем и неприятностей. Ведь мы больше не друзья.

– Ну? Мне хотел нагадить? Или заказ чей-то исполнял?

– Мать твоя заплатила хорошие деньги, а Ольховская всегда мне нравилась. Подумал, что может получиться.

– Что именно моя мать сказала сделать?

– Сделать так, чтобы все выглядело как измена.

– А приглашение кто отправил?

– На меня чужое дерьмо не вешай. Я только позвал Ваську в отель и чуть полапал. Даже фотки из номера не пригодились. Ты поверил первой записи, – со злостью отвечает.

Делаю вдох в попытке успокоить свои разбушевавшиеся нервы, но бесполезно. Бью с размаху в челюсть Савелию. Наверное, бывший друг ждал и не стал отворачиваться.

Понимает, гад, что заслужил. Предательства в мужском мире не прощают.

Мое запястье вскипает от боли, и я крепко сжимаю челюсти, чтобы не взвыть по-волчьи.

– Нам сообщили, что в зале присутствует жених, – ведущий в зале громко говорит в микрофон, стоило музыке затихнуть.

Я не реагирую. Смотрю на Савелия, промакивающего разбитую губу. Рус пялится на нас обоих.

– Жених, отзовитесь! Помашите нам.

– Он здесь! – Савелий вскидывает руку и указывает на меня. Яркий прожектор светит в лицо до рези в глазах.

– Ваши друзья позаботились о скромном подарке. Встречайте: неподражаемая, открытая, жгучая и страстная-а-а… Кармен!

– Ублюдок, – произношу гневно, сплевывая ему под ноги.

Трясет так крепко, что тошнит. Голова продолжает раскалываться, мое зрение падает, в то время как пульс совершает убийственные толчки. Ощущение, что я раз за разом прохожу мертвую петлю.

Наша зрительная связь с Савой не разрывается, но я чувствую, как меня обхватывают чужие женские руки, а к спине прижимается объемная, мягкая грудь. Запах сладкой клубники вызывает приступ удушья. Ненавижу же клубнику. Прожженный шепот говорит пошлости на ухо.

– Подарок тебе. От души, – бросает, как гранату, бывший друг и уходит.

– Рус! – зову друга. – Забери ее себе.

– Не могу… Мне немного нельзя.

– С каких это пор? – впервые за долгое время что-то вроде посмеиваюсь, претерпевая разрыв всех вен в моей голове. Так и подохну на мальчишнике в окружении стриптизерш и Руслана.

– С тех самых, как ты развлекался на корабле с Ольховской, но ваше развлечение никуда вас не привело.

Беру недопитый другом виски и осушаю бокал.

– И кто она?

– Я не могу тебе сказать.

Поднимаю глаза на смущенного и застигнутого врасплох друга. А еще девочек мне желал, обещаниями бросался, что не женится никогда. Сам цацу завел. И не просто завел. Ради нее от жгучей брюнетки отказался, а она почти голая.

– Я и вмазать могу. Смотри, как поднаторел, – подставляю кулак к подбородку Руса.

– Ая. Айка!

– Интересно… Та самая?

Руслан кивает и чуть отсаживается. Боится, что вмажу? На смех пробирает, но мигрень совершенно не дает посмеяться от души.

– Было че? – спрашиваю, легонько толкнув в плечо. Руслан теперь мой единственный, настоящий друг.

– Было.

В темноте бара я вижу, как Руслан – закостенелый бабник – слегка краснеет. Ну Айка, ну ведьма!

– И как?

– Эх… И не спрашивай. Еще позавидуешь.