Отпуск с бывшим

Глава 35. Василина

– Бежим! – кричит мне Даня, когда от смеха сводит живот. Из-за этого бег получается как пьяный.

Сумка слетает с плеча, шляпа готова улететь в открытое море, и я придерживаю ее свободной рукой. Потому что другая крепко занята Краевским. Он держит меня уверенно, и хочется думать, что и не отпустит больше никогда.

– Стой, стой, стой, Дань! – хватаюсь за бок, стоило Даниилу остановиться.

Мы неизвестно в каком месте. Первый раз я не взяла с собой путеводитель с картой. Одна из запрещенных мыслей так и выпрыгивает наружу, нашептывая: «Вот бы затеряться с ним на этом острове…»

– Кажется, оторвались, – широко улыбается, закусив губу, – у тебя это… Немного видна грудь, – покашливает, приложив кулак ко рту.

Покрываюсь стеснительным румянцем и спешу поправить сарафан. Кажется, я похудела!

– Правильно, нечего светить своими прелестями. Мне нужно научиться нормально драться, а то так без глаз останусь.

– Если будешь так пялиться, их выбью или выколю я, – Краевский ну уж очень нагло посматривает в вырез, отчего я не просто краснею, меня сжимает жар.

Он отворачивается, пока поправляю лямки. Пару раз наши взгляды пересекаются.

– Ты в курсе, как далеко мы отбежали? – Даня возвращает нас к общей проблеме.

– Надеюсь, не очень. Нам еще идти обратно…

Воспоминания о нашем опоздании на лайнер еще живы, и сегодня мне не так страшно, как было до этого. Ко мне приходит уверенность в том, что Краевский не оставит в беде, пусть я и его бывшая. Еще пару недель назад я бы решила, что это самая обычная доброта и человечность, но теперь думаю о том, что между нами все еще живет нечто большее. Как минимум благодарность за все пять лет. Они были бы хорошим фундаментом для нашей семьи…

– Предлагаю идти вперед, – указывает направление. Я склонна подчиниться, и… Даня удивленно опускает уголки губ. Хмыкает.

Остров Менорка славится тем, что здесь нет высоких зданий. Жизнь размеренная и протекает в полной гармонии с природой.

Мы причалили к городу Маон, где одна из самых крупных гаваней мира. В путеводителе было много сказано про набережную с кучей ресторанов, но, по всей видимости, мы отбежали на достаточное расстояние, потому что ничего такого и в помине нет.

Дойдя до верха, мы становимся свидетелями потрясающих видов порта и гавани. И, конечно, самого центра старинного города. Не спеша, идем к площади Испании и поворачиваем направо. Перед нами – церковь Святой Марии.

– Ты в курсе, что строительство этой церквушки начали местные короли после победы над арабами аж в XIII веке? – Даня изумленно говорит и осматривается.

Краевский кружится вокруг своей оси, а я вдруг подмечаю, что его льняная сумка непустая, и в ней лежит какой-то сверток. Когда успел заскочить в магазин? От корабля мы убегали налегке. То есть совсем налегке. В моей сумке только крошечный кошелек, бальзам для губ и блокнот с карандашом.

– Я не знала, – делаю небольшую зарисовку, пока бывший читает надписи на старинном здании.

– Твой путеводитель. Страница сто сорок один.

– Ты опять брал мои вещи? – злит, и… смешит.

– Извини. Меня соблазнила обложка, – самодовольно улыбается и облизывается, – люблю скульптуры с открытой женской грудью.

Я тут же проверяю, на месте ли моя грудь и не показывает ли своего «носа» окружающим и, в первую очередь, Даниилу. Один раз он уже ее видел в середине нашего отпуска.

Достаточно.

Далее наш путь идёт к городской ратуше, по словам человека, который втайне увлекается чтением чужих путеводителей. Краевского, то есть.

Наше молчание приятное. Вместо слов – тысячи переглядок, вместо раздражения – нечаянные касания. Пару раз Даниил провел по моей груди. Бесстыдник.

Наш путь идет через Площадь Эспланады – самой большой и людной площади города, где много фастфудов и кафе. Далее выходим к церкви Святого Франциска. Рядом с ней есть ещё несколько смотровых площадок на бухту. Побродив по полупустым улочкам, возвращаемся к центру через средневековые ворота Святого Роха XIV века.

– Существует легенда: если пройти через ворота и думать о человеке, с которым хотите провести свою жизнь, то ваше желание обязательно исполнится, – останавливаемся у небольшой группки туристов с экскурсоводом. Замираем и вслушиваемся в эту легенду. – Один из рыцарей короля Арагона так сильно любил одну девушку, которая по правилам и порядкам того времени не могла стать его суженой. И рыцарь каждый день ходил через эти ворота, чтобы только взглянуть на свою любимую. (Прим. автора: авторский вымысел. Никаких исторических свидетельств о рыцаре короля Арагона, совершившем такие ежедневные прогулки, нет.)

– И они поженились? – доносится из толпы.

– Именно так. Вопреки всем законам и обычаям Средневековья, спустя время, они стали мужем и женой.

Туристы отходят к другому памятнику, а я останавливаюсь напротив входа, где каждый камешек, что под ногами, что надо мной истесан временем, и блестит от многочисленных касаний и средиземноморских ветров.

Камни хранят в себе не только тепло южного солнца, но и множество тайн. Кто знает, может, и не существовало никакого рыцаря с его возлюбленной. Легенды они такие: полны романтизма и лжи.

– По-моему, какой-то бред, – говорит Даниил, подойдя ко мне сзади. Он поднимает голову и разглядывает величественные ворота.

– Наверное. Вот еще: ходить и смотреть…

Краевский странно глядит на памятник архитектуры из-под нахмуренных бровей, но все же с легкостью и равнодушием отвечает:

– Конечно. И она как будто его каждый день ждала…

Моя очередь свести брови с ощущением, что задели мои чувства. Глупость! При чем здесь незнакомка из XIV века и я?

– Идем? – протягивает руку и ждет. Мы как раз собрались пройти под этими воротами.

Рассказанная легенда не хочет выходить из моей головы.

– Ты… Иди. Хочу прочитать табличку.

– Ты знаешь язык?

Отворачиваюсь, не удостоив Краевского и взглядом.

Я не вижу, что делает бывший, но, когда подхожу к высокому входу в виде арки, загадываю желание. Пусть наша с Даней любовь будет настоящей, и мы сможем быть вместе, несмотря ни на что.

Выхожу с другой стороны и вижу спину Краевского. Он о чем-то задумался, а сумка на его плече стала выглядеть еще тяжелее и объемнее. Как?

– Загадала? – оборачивается, и я снова влюбляюсь в его заносчивую улыбку. От заданного вопроса теряю дар речи. Смеет же спрашивать!

– Что именно?

– Ну, желание. Чтобы «И в горе, и в радости, в болезни и в здравии…»

Вместо колкого ответа рычу, а Даниил подхватывает мою руку, переплетает пальцы и ведет меня вверх по узкой улочке.

Интересно, а Краевский загадал что-нибудь?