Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет

Глава 14

Илька проснулась от тяжести и жары — что-то тяжелое лежало поперек её живота, а что-то горячее прижималось к её левому боку. Простынь под ней промокла насквозь. Хотелось скинуть тяжесть, отодвинуться от горячего чего-то и заодно с мокрой простыни.

Где она? Что на неё так давит, не давая вздохнуть? И наконец, что такое горячее лежит рядом?

Перевела взгляд на живот и забыла, как дышать!

Поперек её живота, поверх одеяла лежала огромная мужская рука. Илька могла не поворачивать голову влево, чтобы узнать, кому принадлежит мощная конечность. Татуировку, что шла через всю руку, она бы ни с чьей не спутала.

Но как он здесь оказался? Почему Дмитрий спит в её постели?

Илька всё-таки медленно повернула голову в его сторону: мужчина спал на животе, закинув поперек её живота мощную руку. Сейчас, во сне, его лицо было расслаблено. Он лежал слишком близко, она видела каждую его морщинку, каждый шрам на его лице, седину на висках и в бороде.

Сколько ему лет? Наверное, столько же, сколько её отцу? Или он чуть моложе?

Надо же, а ведь он красив, даже несмотря на страшные шрамы на его лице. Прямой нос, красивая форма губ, идеальной формы брови. Лежа сейчас так близко к мужчине, слушая размеренное дыхание и разглядывая его лицо, она видела не чудовище, а красивого взрослого мужчину.

Да на него ж, наверное, когда-то, до этих шрамов, женщины гроздьями вешались!

Сейчас, когда он спал, его энергетика не давила плитой.

Что же случилось с ним, что он такой? И почему не убирает их со своего лица? Сейчас ведь пластическая хирургия творит чудеса.

Илька лежала, смотрела на него, дышала его запахом и гадала. Запах мужчины ей тоже неожиданно нравился. Острый, мужской, смешанный с едва уловимым запахом туалетной воды.

Вот странно, но запах тела Виталика, особенно по утрам, Ильке не нравился. Совсем. Никогда. До отвращения. А тут абсолютно незнакомый мужчина, а запах его тела не вызывает такой реакции.

Как так?

Мужчина крепко спал, его дыхание было ровным. Илька, пользуясь тем, что Дмитрий спит, перевела взгляд на его плечи, хотелось рассмотреть татуировку на спине у мужчины.

Не видно! Мощные плечи бугрились мышцами, не давая возможности разглядеть спину. Пока пыталась разглядеть татуировку, поняла, что она сама одета не в то, в чем вчера ложилась в кровать, желая согреться.

Согрелась, ёлки-палки! Так согрелась, что мокрая вся.

Из одежды на ней были только трусики. Что за…? А где её пижама? Почему она раздета?

Повозилась, пытаясь скинуть мужскую руку со своего живота. Теперь очень хотелось пить и в туалет.

Мужчина, почувствовав, что она пытается скинуть его руку, перевернулся на бок, в одно движение подгреб Ильку к себе, прижав к мощной груди. А заодно и перетащив её с мокрой простыни на то место, где лежал только что сам.

Сухо, уютно, глаза сами собой стали закрываться. Ерунда какая-то творится с ней в этом доме. Она все время хочет здесь спать!

И тут в районе крестца Ильке стало что-то довольно ощутимо мешать. Она повозилась, пытаясь отодвинуться, и тут её ухо опалило дыханием:

— Секса хочешь? Еще одно твое движение сладкой попкой, и я не смогу себя контролировать.

Девушка замерла испуганной мышью, даже перестала дышать. Мужчина усмехнулся, перекатился на спину, но не ушел.

Илька аккуратно, стараясь не задеть его горячее тело под одеялом, тоже легла на спину, скосила взгляд в его сторону и замерла, дыша через раз. Дубов лежал к ней правым боком, на этой половине лица шрамов у него не было. Она тихонько выдохнула и перевела взгляд в окно, что и здесь было в пол. Задней стенки у кровати не было, а потому на лес можно было любоваться, не вставая с неё.

— Уверена, что не хочешь оторваться по-взрослому? — Дубов опять развернулся и лег на бок, положив голову на кисть руки и уперев локоть в подушку.

Илька, услышав его слова, резко повернула лицо к мужчине, подтянула одеяло к подбородку и отрицательно замотала головой.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься! — мужчина протянул руку к её лицу и провел костяшками пальцев по её скуле, спустился ниже, на шею, очертил большим пальцем линию её губ.

К своему стыду и совершенно неожиданно девушка почувствовала, как её кожа покрылась мурашками. Очень уж интимно у него это получилась.

Отзываясь на прикосновения, где-то в районе пупка вдруг запульсировало желание, спускаясь ниже, а соски заныли, требуя ласки.

Что за ерунда? Она знает его меньше суток!

Пытаясь взять себя в руки, Илька зажмурилась.

— Что? Так противен?

Услышав вопрос, тут же распахнула глаза и пропала, попав в непроглядную черноту его глаз.

— Нет. Вы… — помедлила, но всё-таки договорила, — красивый… очень…

Мужчина, услышав это, убрал руку с её шеи, откинулся на спину и расхохотался. Отсмеявшись, опять вернулся на бок:

— Удивила, конечно. Но вижу, что не врешь. Не противен, — проговорил задумчиво и даже будто удивленно. Устроил левую руку на плече правой и замер, разглядывая Ильку, словно она была диковиной. — Красивый, говоришь? Ну-ну…

Стыдно сказать, но Ильке вдруг захотелось, чтобы он вновь её погладил. Она порывисто вздохнула и перевела взгляд на его левую руку. Мужчина понял её взгляд по-своему:

— Так, может, всё-таки да? По-быстрому, на полшишечки? Ну раз уж не проспали утреннюю эрекцию, так сказать. Нет? Точно?

— Я с первым встречным не занимаюсь сексом! — выпалила уверенно, глядя ему в глаза. — А почему я, кстати, раздета? Зачем?

После её слов атмосфера в комнате резко изменилась. Илька даже могла поклясться, что похолодало. Во всяком случае, она опять стала замерзать.

— За тем, что вчера у тебя была высокая температура. Надо было её сбить. Неужели не помнишь, как я тебя уксусной водой обтирал? — Дмитрий впился в девушку взглядом.

— Нет, не помню. А, так это потому так уксусом пахнет? — понюхала свою ладонь.

— Потому, потому, — Дубов усмехнулся и, перекатившись на спину, встал в одно движение с кровати.

Не стесняясь девушки, поправил свой вздыбленный член и, прежде чем выйти из её спальни, припечатал:

— В душ тебе нельзя. Можешь только обтереть тело влажной тканью. Там есть простынь. Старая, но чистая, можешь взять её. Пижаму твою, как и вчерашние мокрые вещи, я унес в стирку. Умоешься, приходи завтракать. Будем разговаривать!