Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет

Глава 28

Наталья проснулась, с трудом повернула голову, оглядевшись и силясь вспомнить, где она находится.

Какой сегодня день? Где её телефон? Надо же домой позвонить! Там же мать с отцом с ума сходят.

Телефон лежал на тумбочке рядом с кроватью. Она потянулась за гаджетом, и взгляд зацепился за синяки на запястье, перевела медленно взгляд на второе запястье — там тоже были синяки.

Страшные, уже почерневшие, с отчетливо проглядывающими следами, оставленными пальцами Сявы.

Воспоминания накатили волной.

Все и сразу. Звонок Маринки, той самой, кого она считала если не подругой, так хорошей приятельницей. Клуб, день рождения Гарика, странный вкус шампанского, его потные руки у себя под юбкой и своё бессилье.

Она сопротивлялась, но как будто сквозь туман.

Он трогал её везде. Она пыталась отпихнуть его руки, но получалось плохо. Гарик ржал, его шестерка Сява держал. Было больно, противно и стыдно.

А потом откуда-то появился Киборг, и сразу всё изменилось — куда-то делся Гарик, кто-то орал, выл, матерился и угрожал, но уже не ей.

На руках у Киборга было хорошо. Он её всю окутал собой, своим теплом, своим запахом. В его сильных руках было спокойно, уютно, надежно.

Она сама к нему прижималась, что-то говорила, а он ей отвечал. Шептал на ухо, едва касаясь губами, успокаивал.

Полиция, осмотр, показания. Киборг рядом, держал за руку, не выпускал, словно боялся, что она куда-то от него денется.

Потом больница, капельница и опять он рядом. Ей было холодно, он грел её руки, что-то говорил, убаюкивал, гладил по голове, как маленькую. Потом опять куда-то ехали, и вот она здесь.

В этой больнице холодно не было, но здесь она уже плохо что-то помнила, лишь горячие мужские руки и терпкий запах туалетной воды. Проваливаясь в сон, знала — он рядом.

Болело всё — тело, руки, голова. Но хуже всего было то, что болела душа. Он. Её. Видел.

Развратную, одурманенную, уродливую. Насилуемую другим мужиком.

Она вспомнила потные руки Гарика, его слюнявый рот и боль. Там, между ног. Не потому, что этот урод был у неё первым. Просто она его не хотела. И всегда ему говорила, что не будет с ним. Но он сделал так, как привык. Как хотел только он сам.

За что он с ней так? Почему? Ведь она никогда и ничего ему не обещала. Никогда. Ничего. Она не давала ему повода. Даже намека. А его словно переклинило — ничего не хотел слышать и понимать.

Ну вот же Маринка — влюблена в этого урода как кошка, в рот ему заглядывает, готова сама к нему в койку прыгнуть, а он её игнорит.

Господи, ну как она могла поверить этой гадине?

— Наташенька, миленькая! Сходи со мной в клуб! У Игоря днюшка. Я очень хочу на неё попасть. Ну что тебе стоит, а? Придем, поздравим, выпьешь с нами один бокальчик и можешь уходить. Дальше я всё сама.

Выпила... Один бокальчик…

Наталья села в кровати, держа телефон в руках — надо позвонить родителям. Сказать… Что сказать? Рассказать им все? Хотя нет, про клуб она не будет им говорить, мать заведет песню, что сама виновата, отец или, как всегда, промолчит, или, чего доброго, встанет на сторону матери.

— Ладно, что-нибудь придумаю!

Нажала на активацию телефона и поняла, что он сел. Совсем.

— Да ёлки…

Нашарила под кроватью одноразовые тапки — вот что значит, платная клиника — и решила найти медсестру. Может, у неё найдется подходящая зарядка для телефона?

Вышла из палаты, огляделась, увидела медсестру и какую-то девушку, идущую по коридору в её сторону. Пригляделась и не поверила своим глазам.

— Илька? Ты?

— Наташка? А что у тебя…

Обнялись, будто не виделись целую вечность. И начали говорить одновременно.

— Так! Девушки! Не гуляем по коридору! — услышали строгий голос медсестры. — У нас это не приветствуется.

— Екатерина Дмитриевна, а можно, я к подруге в палату? — Илька обратилась к строгой медсестре по имени. — Обещаем, мы тихо. Никто-никто не узнает! Честное слово!

Медсестра смерила девушек строгим взглядом, но смилостивилась:

— Ладно. Идите. Но как только я скажу, что пора спать, чтоб не спорить!

— Не будем!

— Обещаем! — поддакнула и Наталья. — Только у меня к Вам просьба. У меня телефон сел. Может, зарядка найдется?

— А у тебя какой?

Наталья показала телефон. Медсестра молча открыла ящик своего стола и вытащила из него заветный провод:

— Повезло тебе. Держи! Потом заберу.

— Спасибо огромное! Очень выручили!

Вернулись в палату Наташки, и она первым делом поставила телефон на зарядку. Повернулась к Ильке и услышала требовательное:

— Рассказывай!

Наташка, сама от себя не ожидая, разревелась. Илька всё поняла без слов, подскочила, обняла крепко-крепко, уточнила:

— Гарик?

— Да.

— Урод! Придушила бы! Нет! Яйца бы ему отрезала, чтоб не мог больше никого! Ни разу! Когда и где?

— Вчера. В клубе… Днюха у него была…

— Сволочь! Гад! Урод! — Илька в бессилии сжала кулачки, стиснув сильнее подругу. Та даже охнула. Илька тут же разжала объятия, спросила:

— Наташ, да как тебя-то на его днюху занесло? С чего вдруг? Ты ж сама говорила, что, мол, никогда, ни за что, только не с ним!

— Маринка уговорила, — призналась нехотя. — Ты ж знаешь, как влюблена она в этого урода, помнишь ведь, сколько она по нему сохнет. А по факту сама не лучше его.

— Че-е-его?

Наталья кивнула и продолжила:

— Пришли мы с ней, поднялись в ВИП-кабинет, Маринка вручила какой-то подарок, пользуясь случаем, пообжималась с Гариком. Он её тискал, она сияла как ёлочный шар. Выпили по бокалу, и она, типа, ей надо было кому-то позвонить, вышла. И всё. Не вернулась больше. Слиняла.

— Подставила, сучка! Вот гадина! Наверняка он её обещал трахнуть, если она тебя приведет. Ну ничего, Наташ, прилетит и ей бумеранг! Обязательно прилетит!

Наталья недоверчиво усмехнулась, а Илька удивила, продолжив:

— Но сначала надо этого мудака наказать.

— Его вчера там, в клубе, уже Киборг наказал, — Наталья хмыкнула, — никогда не знала, что мужики могут так визжать.

— Живой? — спросила Илька и уточнила: — Гарик, в смысле, не Тихон!

— Вроде да.

— Это хорошо. Значит, во-первых, Киборга не посадят за убийство урода, и, во-вторых, нам еще есть возможность и от себя добавить этому уебню. Есть у меня один план, — Илька загадочно улыбнулась, но рассказать о своем плане не успела.

Телефон подруги, зарядившись, начал пиликать входящими сообщениями.

— Ох, ё-ё-ёлки-и-и, — выдохнула, увидев на экране количество пропущенных звонков и прилетевших сообщений от контакта “мама” и “отец”.

Наталья сделала резкий вдох-выдох и набрала мать, но сказать ничего не успела — из трубки послышался голос отца. Илька сидела рядом и слышала каждое слово:

— Живая-здоровая, значит! Вынырнула из загула, телефон включила и про родителей вспомнила? Что? Бабки кончились? Сразу и мы с матерью понадобились? — это было странно слышать, Илька знала, что Наталья работала, получала хорошую зарплату и денег у родителей не брала. Правда, пока ещё жила с ними, но уже нашла квартиру и со дня на день должна была съехать.

Отец подруги тем временем продолжал бушевать:

— А когда вчера с семейного ужина и от будущего жениха сбегала, ты думала о том, как мы с матерью будем выглядеть перед уважаемым человеком? Нет!! Нихрена ты об этом не думала!! Мы всё для тебя, а ты нам вот так за нашу заботу и любовь! Тварь неблагодарная!

— Пап, я… — начала говорить, но была перебита отцом:

— Ты в курсе, что мать за эти сутки успела обзвонить все больницы и морги?

— Пап, я всё объясню…

— Засунь свои объяснения в то место, которым работала эти сутки! Чтоб домой не являлась! Иди туда, где была, раздвигай ноги и дальше перед ним! Шлюха! Мать из-за тебя с гипертоническим кризом слегла! Я, как пацан, перед нашими гостями оправдывался! Всё! Хватит! Дальше живи как знаешь! Сдохнешь под забором — там тебе и место! От нас не получишь больше ни копейки! Чтоб сегодня же свои монатки собрала и съехала от нас! Не звони нам больше, тварь неблагодарная!

Наталья, слушая отца, закусила губу, чтоб не разреветься, а отец, не дав сказать дочери ни слова, бросил трубку.

— Наташ, какой жених, он о чем?

— Нашли они мне какого-то сына их друзей. Жирный, потный, самодовольный индюк! Самомнение выше крыши! Как же! В администрации района сидит, штаны протирает. Второй помощник кого-то там, а ведет себя так, будто он сам мэр! Свадьбу нашу с ним родаки обговаривали, прикинь? А я его видела в первый раз в жизни. Сидит, меня глазами трахает да руку свою всё под скатерть опускает, извращенец! — Наталья, выплюнув это, неожиданно расплакалась:

— Иль, ну как? Я ж ни разу… у них денег… после того, как мы с тобой вернулись в страну… — Наталья рыдала навзрыд. — Что твой папаша, что мой… Мы что, их собственность? Мы же не в позапрошлом веке живем, чтоб они за нас решали, кто нам подходит в мужья, а кто нет!

Илька, услышав эти слова подруги, неожиданно и сама разревелась, в этот момент ей и позвонил Дмитрий.

Позвонил, услышал одно единственное слово, произнесенное со всхлипом, и сорвался с дивана, на котором ему постелил хозяин квартиры, едва Слободский уехал домой, к сыну.

Спросил, уже стоя в дверях:

— Киборг, я в больницу к Ильке. Ты, кстати, сам-то не хочешь никого навестить? Что-то мне подсказывает, что подруги встретились.

— С-с-сука! Я уже начал забывать, какой ты у нас всё и всегда знающий был. Поехали! Куда тебе такому за руль? — рыкнул не зло и, подхватив ключи от квартиры и телефон, вышел из квартиры.