Глава 27 Карлос

После ужина я откапываю сотовый и звоню Луису и mi'amá.

— Te estás ocupando de Mamá?[57] — спрашиваю я своего младшего брата.

— Sí. Я забочусь о ней.

Громкий стук в дверь напоминает мне, что я проиграл сегодня в футбол.

— Время солдатиков, Карлос! — раздается голос Брендона через дверь.

— Quién es ése?[58]

— Мальчишка, что живет здесь. Он мне тебя иногда напоминает.

— Так хорош, да? — говорит Лукас, смеясь. — Как Алекс?

— Алекс es buena gente.[59] У него все по-старому.

— Ма сказала, что ты попал в неприятности.

— Sí. Но все будет в порядке.

— Я надеюсь. Потому что она копит, чтобы приехать к вам зимой. Если я буду хорошо себя вести, она сказала я смогу приехать тоже. Podemos volver a ser familia,[60] Carlos. Разве это было бы не замечательно?

Да, было бы прекрасно, если бы мы снова стали семьей. Полная семья для Луиса это нас четверо — я, мама, Алекс и Луис. Наш отец умер, перед тем как Луис начал говорить. Я никогда не хочу иметь детей, потому что не хочу оставить жену, которая будет из кожи вон лезть, пытаясь накормить их или заставить моих детей думать, что у них без меня полноценная семья.

Бам. Бам. Бам. Бам. Бам.

— Ты там? — снова кричит Брендон, на этот раз его голос звучит из под двери. Я даже вижу его губы через расщелину между ковром и дверью. Мне следует открыть дверь без предупреждения и посмотреть, как маленький дьяволенок выкрутится из этого.

— Будет замечательно, если ты и Mamá приедете сюда. Déjame hablar con Mamá.[61]

— Ее нет дома. Está trabajando — она на работе.

Мое сердце сжимается. Я не хочу, чтобы она работала, как рабыня за гроши. Когда я был в Мексике, я приносил деньги домой. Теперь я в школе, а она впахивает, как вол. Это плохо.

— Скажи ей, что я звонил. Que no se te olvide![62] — говорю я, зная, что мой брат заиграется со своими друзьями, и забудет, что я вообще звонил.

— Я не забуду, обещаю.

Я кладу трубку, как раз как Брендон снова стучит в дверь.

— Прекрати стучать, у меня от тебя голова болит, — говорю я, открывая дверь.

Брендон подрывается с пола быстрее, чем я когда-либо видел. И если учитывать его пошатывание, у него потемнело в глазах. Хорошо.

— Брендон, — зовет Уэстфорд, проходя мимо. — Я говорил тебе не надоедать Карлосу. Почему ты не читаешь в своей комнате?

— Я не надоедал Карлосу, — говорит он невинно. — Он сказал, что поиграет со мной в солдатиков. Так ведь, Карлос?

Он смотрит на меня умоляющим взглядом своих зеленых глаз.

— Так, — говорю я Уэстфорду. — Пять минут солдатиков, и с меня хватит играть в большого брата.

— Десять минут, — выкрикивает Брендон.

— Три, — отвечаю я. Двое тоже могут играть в эту игру.

— Нет, нет, нет. Пять достаточно.

В его комнате он втискивает фигурку мне в руку.

— Вот!

— Парень, не хочу тебя огорчать, но я обычно не играю в куклы.

Он выглядит обиженным и громко пыхтит.

— Солдатик не кукла. Он морской пехотинец, как мой папа. — Брендон достает миниатюрных пластиковых солдатиков из коробки и расставляет их по комнате. Можно подумать, что он просто захламляет комнату, но у меня такое чувство, что в его сумасшествии есть какой-то метод. — У тебя были солдатики, когда ты был маленьким?

Я мотаю головой. Я не помню, чтобы у меня было много игрушек… мы, по большей части, играли с палочками, камешками и футбольным мячом. Иногда Алекс залазил в шкаф к моей маме, и мы придумывали сумасшедшие игры с камнями в ее колготках. Несколько раз мы отрезали у колготок ноги и делали рогатки. В другое время, мы наполняли их шариками с водой и мутузили друг друга. За эти проделки Алекс и я не раз получали от мамы синяки на задницах, но это было не важно. Игра стоила наказания.

— Ну, — говорит мелкий, напуская на себя серьезный вид. — Кобры — плохие ребята, которые хотят захватить мир. Солдатам Джо необходимо поймать их. Понял?

— Ага, давай уже покончим с этим.

Брендон поднимает вверх руки.

— Подожди, подожди, подожди. Ты не можешь быть солдатом без кодового имени. Какое кодовое имя ты хочешь? Мое - Гонщик.

— Я буду Герреро.

Он наклоняет голову на бок. Что это значит?

— Воин.

Он кивает в знак поощрения.

— Окей, Герреро, наша миссия — поймать доктора Моргуна. — Брендон смотрит на меня большими круглыми глазами. — Доктор Моргун — самый плохой из всех крутых парней на земле. Хуже даже Командера Кобры.

— Можем мы сменить имя на что-нибудь пострашнее? Извини, но доктор Моргун совсем не звучит круто.

— О, нет. Ты не можешь сменить его имя. Ни за что.

— Почему нет?

— Мне нравится имя. Доктор Моргун постоянно моргает.

Я не могу не забавляться этим парнишкой.

— Ладно. Так что этот Доктор М сделал такого плохого?

— Доктор Моргун, а не Доктор М, — поправляет меня Брендон.

— Не важно, — я поднимаю солдатика Джо и говорю пластиковому чуваку: — Ну что, ты готов надрать зад доктору М? — Я поворачиваюсь к Брендону. — Джо говорит, что готов.

Брендон подбирается, как будто он на секретном задании.

— Следуй за мной, — говорит он и ползет через комнату. — Давай же! — шепчет он громко, когда замечает, что я не следую за ним.

Я ползу за ним, притворяясь, что мне шесть и у меня достаточно терпения, чтобы играть в эту игру.

Брендон подставляет ладошку к моему уху и шепчет:

— Я думаю, что доктор Моргун прячется в шкафу. Зови подкрепление.

Я смотрю на пластиковые фигурки солдат, разбросанные по комнате, и говорю:

— Войска, окружить шкаф.

— Ты не можешь быть солдатиком Джо и разговаривать своим голосом. Тебе надо звучать как морской пехотинец, — говорит Брендон, однозначно не впечатленный моими актерскими способностями в игре.

— Не приставай, а то уйду, — говорю я.

— Окей, окей. Не уходи. Можешь быть солдатиком Джо со своим голосом.

Брендон и я окружаем солдатиками шкаф. И раз уж я застрял тут за этой игрой, можно и огонька сюда добавить, думаю я.

— Джо тут говорит мне, что у него есть информация о докторе Моргуне.

— Что за информация? — спрашивает Брендон, идеальный игрок.

Но теперь мне надо срочно что-то придумать.

— У доктора Моргуна новое оружие. Если он моргнет на тебя — ты труп. Так что не смотри ему в глаза.

— Окей! — говорит оживленно Брендон, напоминая мне моего младшего брата, Луиса.

Мысли о Луисе заставляют меня думать о маме и о том, как редко она улыбалась за прошедшие несколько лет. Сколько бы я ни бунтовал, я сделал бы что угодно, чтобы заставить ее снова улыбаться.


Загрузка...