Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде

Глава 18

— Мама, со мной всё в порядке, правда. Небольшая шишка от удара и задетое самолюбие. Это всё. Я жива и здорова, — в который раз уверяла Эмма Екатерину, свою маму, которая появилась в доме дяди разъярённая, как дикая кошка: так сильно переживала за дочь. Эмма рассказала о разговоре с дядей накануне его смерти и о завещании.

О случившимся с Эммой знала, конечно, уже вся округа. А следователь ещё и маме сообщил. И где только номер мамин взял? Наверняка из дядиной записной книжки, что всегда хранилась в тумбе под ночником в его спальне. Львов будто специально масло в огонь подлил. Екатерина всю дорогу переживала, что с Эммой всё очень плохо, раз она была найдена, оглушённая ударом по голове.

Эмма пожалела, что Матвей был в доме вчера вечером. Именно он Львову рассказал, что случилось с Эммой, а тот скорее позвонил её матери. Заставил нервничать. Будто ей известия о смерти брата было мало!

Сейчас женщина немного успокоилась. Вот уже полчаса, сидя вместе с мамой в своей спальне, Эмма доказывала, что с ней всё отлично и чувствует она себя хорошо.

— Твоего дядю убили, теперь ты богатая наследница, — щебетала Екатерина, качая русой головой. — Тебе грозит опасность. Враги не дремлют.

— Какие враги?

Мать быстро отвела взгляд от лица дочери. Екатерина всегда умела скрывать свои чувства. Она была сдержанной женщиной и в ссоры никогда не лезла. Лишь дважды Эмме довелось увидеть сильные эмоции на красивом лице мамы. В день, когда Екатерина поссорилась с родным братом и сейчас. Злость и разочарование тогда, беспокойство и страх сейчас.

Да, эмоции эти разные, но заставляют людей бросаться в крайности. И мама Эммы не была исключением.

— Разные, — махнула она рукой. Она занервничала. — Мы ведь не знаем, кому мог за всю жизнь насолить Даниил.

Эмма насторожилась. Возникло чувство, что мама врёт ей. Она имела ввиду конкретного человека, а не вообще каких-то там людей. Но мама хочет скрыть, о ком именно она говорит. Эмме стало безумно любопытно. Неужели маме известно что-то наверняка? И не связано ли это с той давней ссорой, после которой они с Даниилом перестали общаться? От всех этих догадок и от нетерпения разгадать семейные тайны, Эмма заёрзала в кресле. Но маму пытать сейчас она не станет. Ей нужно успокоиться.

— Мам, ты не переживай за меня. Я взрослая девочка, могу позаботиться о себе.

— А своему Тиму ты рассказала о том, что случилось?

Теперь пришла очередь Эммы отвести взгляд. Мама не общалась с Тимом лично. Она не совсем одобряла его работу в газете. Все эти сплетни и толки, что, как она считала, разносят газетчики. Но раз дочь этого человека любила, то мать не лезла в их отношения.

Увидев взгляд дочери, Екатерина всё поняла.

— Почему? — удивлённо спросила она. — Почему скрыла от Тима смерть дяди и то, что случилось с тобой?

Эмма закатила глаза. Она встала с кресла и прошлась по комнате. Эмма сама не была до конца уверена в причине умолчания таких важных и печальных новостей.

— У Тима важная командировка. Не хотела, чтобы она сорвалась. Эта работа очень дорога ему.

Екатерина всплеснула руками:

— А ты ему не дорога? Мне просто интересно. И как он отреагирует, когда узнает, что ты скрыла от него покушение на свою жизнь? Ему не будет обидно, что ты столь важного не сказала? Я думала, ты любишь его, сама ведь говорила. Но тебе в итоге плевать на его чувства.

Эмма прикусила губу, чтобы не сморозить лишнего. В таком ключе девушка совсем не думала. Она и правда не задумалась о чувствах Тима. А ему будет ой как неприятно узнать о кардинальных изменениях в её жизни. Неприятно и обидно, это так. Но сейчас она тоже не может позвонить ему. Тим уже уехал. Не стоит его тревожить.

— Я люблю его, — потерев лоб, ответила Эмма. Почему бы не сменить тему разговора?

— Вряд ли любишь….

— Мам, хватит.

— Это твоя личная жизнь. Хорошо, я и дальше в неё вмешиваться не буду. Самостоятельная ты моя.

— Я хотела поговорить с тобой о другом.

Эмма серьёзно посмотрела на мать. Екатерина взгляд выдержала, даже не моргнула. Они стояли друг против друга, словно между ними был не разговор, а противостояние. В какой-то степени это так и было. Эмма хотела, чтобы мама не отказывалась от семейного бизнеса.

— Фабрики. Хочу узнать, что ты собираешься делать.

Екатерина даже не напряглась. Хотя тема, как знала Эмма, была ненавистна ей. Мать всегда была против участвовать в семейных делах. Екатерина усмехнулась и лукаво посмотрела на дочь. В чём подвох?

— А ты как думаешь? Только честно.

Эмма хмыкнула. Она точно была уверена в намерениях мамы, просто хотела услышать её собственный ответ.

— Хочешь продать.

Мама Эммы сделала шаг в сторону дочери и вдруг взяла её за руку. Эмма даже опешила. Девушка думала, что мама начнёт один из тех неприятных разговоров, что были в прошлом, когда дело касалось фабрик и участии Екатерины в их работе. Но тёплая улыбка и мягкий взгляд, которым её одарила мама, поставили девушку в тупик. Она не ожидала такой реакции на свой вопрос.

— Дорогая моя, я много думала о семейном бизнесе. Это дело было основано очень много лет назад, ещё твоими прадедом и прабабушкой. И им тяжело было начинать с нуля. Но их дети подхватили это дело и оно давало плоды. Со времён твоего деда и бабушки тоже многое изменилось. Из одной пекарни родилось несколько, из нескольких целые фабрики, и каждая приносит отличный доход нашей семье. Великолепный, я бы даже сказала. Я была глупа, не желая занимать место в этом деле. И решение своё я изменила. Твой дядя не знал об этом. Наверное поэтому он так рьяно хотел сделать преемницей тебя, ведь думал, что я продам фабрики. Я же хочу стать новым владельцем обеих фабрик. Но это будет трудно сделать сразу, ведь я дилетант, поэтому предлагаю и тебе заняться семейным делом вместе со мной.

Сказать, что Эмма была удивлена словами матери, значит ничего не сказать. Эмма стояла и глядела на Екатерину, словно громом поражённая. Она и в самых смелых своих предположениях представить не могла, что мать так легко переменит решение. Так легко сменит многолетнее категоричное «ни за что» на улыбчивое и короткое «согласна».

— Ты, я вижу, ни на шутку удивлена, дочь, — понимающе проговорила Екатерина, снова улыбаясь.

— Куда ты дела мою маму? — спросила Эмма, не в силах улыбнуться в ответ.

Девушка села на кровать и растерянно смотрела на мать.

— Я и есть она, только теперь я перестала увиливать от ответственности. Смерть твоего дяди и для меня трагедия, не только для тебя. В память о нём, я не могу бросить дело его жизни.

— А как же ваша ссора?

Екатерина пожала плечами:

— Мало ли что было. Даниила теперь нет, и я не буду держать на него зла.

«Интересно, за что ты это самое зло на него держала раньше», — подумалось Эмме.

— И у меня к тебе предложение.

— Какое?

— Давай съездим на фабрики и узнаем как там обстоят дела.

Мама хлопнула в ладоши. У Эммы создавалось впечатление, что, вопреки своим словам, Екатерина совсем не горюет и не тоскует по брату. Будто его смерть дала ей нужный толчок, чтобы принять решение по поводу фабрик. Это показалось Эмме подозрительным.

Она встряхнула головой, выкидывая из неё страшную мысль. Нет, быть того не может. Эмма ни за что не поверит в это. Мама переживает смерть дяди. Она к ней не причастна. А вот у Эммы слишком уж разыгралась фантазия.

— Адвокат дяди тоже советовал мне посетить фабрики.

— Правильный совет, — согласилась Екатерина и двинулась к выходу из спальни Эммы. — Я освежусь и переоденусь с дороги. Жду тебя внизу. Не задерживайся.

Мама вышла, а Эмма вдруг затосковала. Она не хотела опережать события, но ведь у неё есть мечта. Как заниматься частным сыском и одновременно управлять двумя большими кондитерскими фабриками?

Этот вопрос мучил Эмму пока она заплетала светлые волосы в косу, подкрашивала глаза и перед выходом поправляла брючный костюм тёмного синего цвета.

Когда она посмотрела на себя в зеркало и убедилась, что выглядит идеально, то схватила ключ с ночного столика и вышла из спальни, не забыв запереть дверь.

Вопрос так и остался без ответа. По крайней мере пока.