Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде

Глава 40

Эмма поморщилась от жутчайшей боли. Казалось болит всё тело, каждая клеточка стонала и кричала о помощи. Она подняла руку и дотронулась до скулы.

— Ай!

Опухшая, вздутая и причиняющая боль до слёз рана, заставила Эмму вскрикнуть.

— Надо заткнуть ей рот, — услышала ворчание откуда-то сбоку. — Я бы сейчас её кончил, но ещё не время.

— Не слишком жестоко? — послышался второй голос. Голос Городецкого. Значит первый голос Громова. Константин Громов. «Я люблю К». Эмма вспомнила листок бумаги, на котором были написаны эти слова. Возможно ли такое? Громов — любовник Марии?!

— Жестоко? А кто саданул ей так, что щёку рассёк? Не ты ли?

Молчание.

— Я завяжу ей рот, а ты пока проверь, нет ли кого по близости. Вообще, не должно быть. О потайных ходах никто не в курсе, кроме неё. Поднимись наверх и узнай ищут ли её уже. Не выдай себя, а то всё пойдёт к чертям. Я и тебя прирежу как алкаша садовника.

Вот это новости! Громов убил Михаила? За что? Почему?

Одно радовало девушку: Громов ошибался, несколько людей уже знали, что между стенами есть проходы. Вот только не знали точно, куда они ведут.

Эмма услышала тихие шаги, приближающиеся к месту, где сидела она: холодный земляной пол с большими трещинами. Девушка хотела повернуться в сторону шедшего к ней человека, но боль, теперь уже в руке, снова заставила её застонать. Она облокотилась о холодную стену. Только сейчас Эмма поняла какой ужасный запах стоит в помещении. Сырости и затхлости. Она не понимала, где находится. Рядом с ней на корточки опустился мужчина. Громов. Он посмотрел на Эмму и по его взгляду девушка поняла, что обречена. Он убьёт её.

— Не дёргайся и умрёшь без боли, — он поднял руки, в которых была зажата грязная тряпка.

— Ублюдок, — Эмма плюнула Громову в лицо. Тот лишь засмеялся, вытер щёку и снова посмотрел на девушку. От этого взгляда её пробрал озноб.

— Замёрзла? Хочешь знать, где мы находимся? Это старый колодец, — сказал Громов и протянул к Эмме руки, чтобы завязать ей рот. Он всё сделал быстро. Второй тряпкой связал руки, но не очень сильно. У Эммы не было сил противиться.

«Колодец», — думала она. — «Возле заброшенной церкви. Совсем рядом с особняком. Должно быть сюда вёл один из потайных ходов. Городецкий и Громов знали о них, но откуда? Даниил не стал бы рассказывать. Михаил? Он рос в этом доме и знал о потайных ходах. Но зачем? Что их связывало?! Что?»

— Такая красота пропадёт, жаль.

Громов провёл рукой по груди Эммы, сжал одну так, что стало больно. У Эммы было огромное желание плюнуть в него ещё раз, но это было невозможно.

— Я бы с удовольствием полакомился твоими прелестями, но… — он развёл руками, сделав вид, что ему жаль, — времени на это нет, к сожалению. Да и не та ситуация между нами. Вроде как даже нельзя нам с тобой.

Его тонкие губы растянулись в злорадной улыбке. И как только Эмма могла счесть его хорошим человеком? И главный вопрос: почему он жаждет её смерти?

— Гадаешь как же так, да, Эмма? — обратился к ней Громов, вставая в полный рост и отходя от девушки на несколько шагов. — Тебе ведь интересно, правда? Ты умрёшь сегодня здесь, но ты считаешь, что имеешь право знать почему.

Эмма взглянула в его глаза. Там сквозила ненависть. Вот гад! Что ж такого Эмма сделала ему, что он её ненавидит?

— Я согласен с тобой, ты имеешь право знать, почему я хочу твоей смерти.

Он встал над ней, закрывая своей тенью. Большой фонарь, который был единственным источником света в этом подземелье, светил её похитителю в спину. Громов выглядел даже как-то мистически в этом свете. Будто он сам дьявол, что пришёл по душу Эммы. Эта мысль так не к месту вдруг показалась Эмме забавной. Она даже усмехнулась. Чёрт, конечно, не в её положении сейчас смеяться! Но другого момента, видимо, и не представиться. Увы.

— Ты будешь удивлена, узнав кто я. Если пообещаешь вести себя молча, то я сниму эту грязную вонючую тряпку с твоего милого ротика.

Он вопросительно выгнул бровь. Вонь от тряпки стояла невыносимая, Эмма не могла не согласиться с этим. Будто от давно не стираных носков. Девушку даже затошнило. Она с удовольствием бы избавилась от кляпа.

— Кивни, если согласна.

Эмма кивнула. Хотелось глотнуть воздуха, пусть и сырого, полной грудью. Тряпка даже нос почти скрыла. Дышать было тяжело.

— Умница, малышка Эмма.

Громов наклонился и развязал тряпку. Бросил её куда-то в сторону.

— Ну что ж, начну свой рассказ. Для начала хочу представиться тебе. Моё имя Громов Константин Даниилович. Я являюсь сыном Вавилонова Даниила Георгиевича.

Эмма прищурилась. Потом глаза расширились от удивления.

— Врёшь! У дяди не было родных детей. Только приёмные. От жены Ольги.

— Молчи, и я расскажу тебе свою историю. А если будешь перебивать снова, кляп вставлю, — недовольно проворчал мужчина.

Эмму жгло любопытство. Оно было сильнее в ней, чем здравый смысл. Всегда. Это, порой, создавало ей много проблем. Но ведь ЭТО уже известный факт.

— Я молчу.

— Отлично! — Громов снова сел на корточки, но на этот раз дальше от Эммы. — Когда твой горячо любимый и дорогой дядюшка был совсем молод, он встречался с девушкой. Её звали Ангелина. Потом она ему надоела и он бросил её. Забыл, будто Ангелины и не было в его жизни. А через восемь с половиной месяцев у Ангелины родился сын. То есть я. Мать не сказала обо мне твоему дяде. Была слишком горда. Не нужна она, не нужен и ребёнок. Я рос всю жизнь в неведении. Мы с матерью не ведали, что такое куча бабла, жили скромно, на две наши зарплаты. Я и не подозревал, что мой родной отец богач, живущий в огромном фамильном особняке, имеющий две собственные, просто прекрасные кондитерские фабрики! Да у него денег немерено! Вот те раз!

Мужчина вскочил, размахнулся рукой и ударил себя по колену.

— Мать рассказала мне обо всём этом только два года назад. Тогда я решил познакомиться с отцом. А почему нет?!

Он ходил взад вперёд. Эмма наблюдала за человеком, жизнь которого изменилась за пару минут. Девушка представила, что он испытал, узнав, кто его отец и какое положение он занимает в обществе. Конечно, он посчитал, что Даниил ему задолжал за все годы безотцовщины.

— Я хотел потребовать своё. Но сначала решил прощупать почву. Я узнал его номер телефона, что было нетрудно, учитывая, что личность он далеко небезызвестная в определённых кругах. Думаю, ты понимаешь.

Эмма безусловно понимала. У Даниила были поставщики отовсюду, и, конечно, конкуренты! Без них бизнеса не бывает.

— Я отправил ему сообщение, где написал имя моей матери и рассказал, что я его сын, о котором он никогда не знал. И знаешь, что он сделал? Он поднял меня на смех! Сказал, что у него нет детей и никогда не было. Но если бы и были, то он их не признал бы никогда. Юность у него была бурная, так он мне сказал. Ещё сказал, чтобы я больше не писал ему и не надеялся, что мои дурацкие предъявления хоть чего-то стоят.

Это очень обидные слова для любого человека. Громов жил местью. Ведь теперь Эмма понимала: он мстил отцу, который отказался принять даже само его существование. Эмме Даниил открылся с новой стороны. Дядя оказывается был жесток. Но ведь он не мог знать, что Константин говорит правду. Когда у человека много денег, то он может стать добычей мошенников. И всё же Эмма не верила, что Громов сын её дяди. Но в это свято верил он сам.

— Тогда я решил отомстить ему.

— Месть плохая штука, — не выдержала Эмма и тут же прикусила язык. Не хотелось его злить.

— Я устроился на фабрику простым рабочим. А дальше, больше. Я всё разузнал про жизнь Даниила. Где он живёт и с кем. Кто его любит, кто дорог ему. Чем он занимается вне фабрики. Я даже знал, какой кофе он предпочитает во время завтрака и во сколько ложится спать. И, конечно, я узнал его главную слабость.

Эмма вскинула голову. Скула заболела с новой силой.

— Ты. Его любимая малышка Эмма. Я безупречно втёрся в доверие к собственному папаше. Он многое мне рассказал. О тебе очень любил рассказывать, его обожаемая племянница. Ты была ему как дочь.

Его губы скривились в отвратительном оскале. Он сплюнул на землю, будто почувствовал отвращение.

— У меня созрел план, но требовался помощник. Я без труда его нашёл. Им стал…

— Городецкий, — закончила Эмма. Она предполагала, что Городецкий замешен во всей этой истории, но не думала, что он лишь пешка в игре изощрённого преступника, ведь именно таким казался ей сейчас Громов.

— Жадный до денег, он уже не один год воровал с фабрики бабло. Даже продал часть оборудования по баснословной цене, в обход Даниила. Замаскировал всё так, будто они пошли в утиль. Даниил, увлечённый работой, ничего и не понял. Городецкий был идеальным сообщником. Я разгадал его сразу. И да, роман с вашей служанкой тоже сыграл мне на руку. Она прекрасно поработала, докладывая всё про хозяина, следя за ним. Она была по уши влюблена в меня.

— Благодаря ей вы узнали код к замку сейфа? — Мария запросто могла подглядеть за дядей в кабинете.

— Да, — просто сказал Константин.

— И потайные ходы. Мария знала о них.

— Она ни один год проработала в этом доме, конечно знала.

— Елена здесь работает ещё с тех пор как я была девчонкой, но она ни сном ни духом, что между стенами есть проходы.

Громов пожал плечами:

— Значит она просто глупая. Даниил пользовался этими проходами, а Мария заметила. Свою часть сделки она выполнила.

— Она ждёт ребёнка.

— Я знаю, мне плевать. Мы до хрена бабла вынесли с фабрики, но я хотел не только обогатиться, в отличие от Городецкого, у которого аппетит был неуёмный. Я хотел, чтобы фабрики были моими!

«Да, не хило ты замахнулся, птенчик», — подумала Эмма. Она поёрзала по земле, чувствуя, что спина и ягодицы в одной позе стали затекать.

Не Городецкий хотел выкупить долю Даниила, наивно полагая, что тот может согласиться. Это было даже смешно. Громов думал, что сможет отнять у дяди дело всей его жизни.

Эмма усмехнулась.

— Городецкий предложил Даниилу выкупить его часть, а тот лишь посмеялся. Да ещё и сказал то, что для меня стало очередной помехой. Я уже ненавидел тебя за то, что отец предпочёл племянницу собственному сыну. А когда узнал, что Даниил хочет передать дело тебе… Всё оставить тебе, сделать практически полноправной наследницей!

Он замолчал и снова с отвращением посмотрел на Эмму. Громов походил на голодного зверя, почуявшего добычу. Эмме стало совсем не по себе.

— Ты ничего не смыслишь в ведении дел, а я знаю всё от и до. Мне нужно было избавиться от Даниила, а потом от тебя. Твоя мать продала бы Городецкому свою долю и фабрики были бы мои!

— Моя мать не откажется от фабрик. Ты уже знаешь это.

— Не беспокойся об этом. Твоя мать для меня не помеха. Она ничего не понимает в делах фабрики, хоть и делает вид, что смыслит. Это чушь, я уже понял. Её нетрудно водить за нос. В конце концов она согласиться продать часть и я выиграю. Но вернёмся к моему рассказу, если ты не против.

Эмма хотела знать всё до конца. Она молча кивнула. Страх за мать, страх за себя, за всех, кто может встать на пути у этого монстра заставлял тело дрожать, но любопытство даже сейчас побеждало.

— Первую проблему за меня решили. Я послал Городецкого убить Даниила, но он был уже мёртв.

Вот как! Всё-таки Городецкий пришёл в тот вечер не о продаже говорить. Он шёл убить. Эмма была права, подозревая его. Вот только действовал он не по своей инициативе. Жажда денег и страх перед Громовым сыграли свою роль.

— Дядю убил Михаил.

— Да. Этот алкаш сделал за меня грязную работу.

— Но зачем ты его самого убил?

— До этого мы скоро дойдём, малышка.

— Не называй меня так, — не выдержала Эмма. Из уст этого человека слово «малышка» звучало ругательством.

— Буду называть как захочу. А ты закрой свой рот.

Он поднял с пола грязную тряпку, что служила кляпом и потряс ею в воздухе. Эмма поджала губы.

— Мне нужно было убрать тебя. Пришлось делать это самому в первый раз, чтобы не подставить Городецкого ещё больше. Ведь садовник указал на него, поэтому он был на подозрении.

— Это ты напал на меня в церкви?

— Да, — он стиснул зубы. — Жаль, что удар получился не сильным. Иначе моя проблема была бы решена.

— Мразь!

— Заткнись.

Эмма вновь замолчала, ругая себя за свой же язык.

— Меня бы никто не заподозрил. Я же прекрасный управляющий, который души не чаял в Данииле Вавилонове и который до одурения любит свою работу!

Тут он прав, ни Эмма, ни кто-то другой не заподозрили его. Совершенно. Хотя Эмма теперь понимала странные взгляды, что кидал на неё Громов тогда, на фабрике. Скрытая ненависть, жажда мести, желание убить. Вот что жило в душе этого человека. Хороший же он актёр, раз сумел скрыть истинные чувства!

— Моя первая попытка провалилась. А тут ещё этот пьяница начал угрожать, что выдаст меня.

— Как он узнал?

Громов состроил гримасу. Ему явно было неприятно говорить о человеке, которого он убил. Но разве ему не всё равно? Эмма была уверена, что плевать.

— Оказался в нужном месте в нужное время, подслушал наш с Городецким разговор и тут же начал ставить свои условия. Бабла захотел с меня поиметь! Идиот! Как он мог угрожать мне?

Громов впечатал кулак в холодную стену и даже не поморщился от боли. Эмма была удивлена. Такая выдержка и сила в столь худощавом, если не сказать щуплом человеке. Девушка словила себя на мысли, что не отказалась бы сейчас от какого-нибудь оружия для защиты. Ей не хотелось верить, что она умрёт, но шансов выжить маловато. Если только попробовать отрубить Громова и сбежать. Она была связана не туго. Видимо, похитители и мысли не допускали, что Эмма может сбежать.

«Хотя бы мааааленький ножичек достать где-нибудь», — думала Эмма, наблюдая как Громов ходит туда сюда, пиная камни на пути. Злющий как собака!

«Или палку».

— Он поплатился за свои угрозы.

«Камень! Камушек!»

— Михаил был убит точным ударом в сердце. Как ты смог нанести такой удар?

Громов довольно улыбнулся.

— О, это было легко. Раньше я работал в больнице. Помощником патологоанатома. Я умею делать точные удары и знаю как резать и закалывать. О вскрытии человеческого тела я знаю всё.

Эмма сглотнула слюну, подавилась и стала кашлять.

— А уж сделать один удар в сердце это дело для меня пустяковое. Я выследил его и конец.

— В тот день у него была Эльза.

— Невестушка-вдовушка, — издевательски проговорил Громов, усмехаясь. Для него человеческая жизнь не стоила ничего. Это просто куски плоти, которые он когда-то резал. И судя по всему, ему это нравилось. — Да, я видел её. Она вышла из его дома такая напуганная, да так быстро, будто дьявол за ней гнался.

— Дьявол наблюдал со стороны.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Громов и хлопнул в ладоши. Ему понравилось сравнение Эммы?

— Когда я вошёл в дом садовника после ухода Эльзы, то он лежал на полу без движения. Подумал, что он мёртв. Но он был живее всех живых. Недолго. Эльза каким-то образом узнала, что садовник убил Даниила?

Эмма кивнула. Её спина порядком затекла, она хотела шевельнуться, поменять позу, но боль в ноге оказалась невыносимой при движении. Эмма осталась в прежнем положении, моля Бога, чтобы хоть кто-то её здесь нашёл. И предпочтительно живую, а не бездыханный труп.

— Да, она нашла орудие убийства в сарае, статуэтку, хранящуюся в нашей семье ни одно поколение.

— Древо рябины.

— Оно самое. И Михаил не был садовником, он был братом-близнецом Даниила.

— Ого! Даже так?

Громов удивлённо посмотрел на Эмму. Он постучал пальцем по верхней губе, будто раздумывая о чём -то.

— Месть? Да? — спросил он. — Никто ведь не знал, что у Даниила был брат. И судя по всему, жизнь этого Михаила побила неплохо.

— Все думали, что он мёртв. Это старая история, — Эмма не собиралась рассказывать этому человеку подноготную их семьи. Его это не касается. И то, как поступил Даниил много лет назад, тоже.

— Мне плевать в принципе, — пожал плечами Громов. — Но ты — моя помеха.

Он ткнул пальцем в сторону Эммы. Подошёл к ней ближе.

— Но и ты скоро помехой быть перестанешь, красотка. После трёх попыток, четвёртая увенчается успехом.

Эмма вскинула голову. Она была очень удивлена словами Громова.

— Трёх? Ты пытался убить меня три раза?!

— Ага. Первый в церкви, второй, когда приказал Владимиру перерезать тормозной шланг, а третий его же руками. Каюсь, что не сам. Пришлось сделать исключение. Ты должна была умереть уже вчера вечером, но в гостиную так не вовремя заглянул твой любовничек. Владимиру пришлось отступить.

— Александр не любовник мне, но это совершенно не твоё дело. Но Владимир?! Когда ты успел?

— Когда ты вернулась из Краснодара. Люди падки на деньги, особенно на большие.

Эмма недоумевала. Этот обходительный и вежливый человек, которого она про себя хвалила, хотел убить её? Чёрт, как так-то?! Хотелось вскочить, рвать и метать, но ни сил, ни возможности на это не было.

— Да, он проигрался в карты, как и твой братец Влад. Срочно нужны были деньги. Он согласился. Ты была в гостиной, Мария вышла, поговорив с тобой. Ты задремала. Ох, Эмма, ты уже была бы мертва, если бы Владимиру не помешали.

«Спасибо Александр», — Эмма мысленно поблагодарила парня. Ведь он спас её, сам того не подозревая.

— Деньги дворецкий свои, конечно, не получил. Туго ему придётся. Ну да ладно! Это не моё дело. Вряд ли вы его найдёте теперь.Ты, вот что сейчас меня интересует. Вернее твоя смерть. Смерть. Интересная штука судьба, да Эмма? Она спасла тебя от старухи целых три раза, чтобы ты умерла в четвёртый.

Громов вытащил из-за пазухи пистолет.

— Тебя поймают и посадят, — произнесла девушка сквозь зубы. Было так странно: она не испытывала страха, она чувствовала лишь злость на этого мужчину. Злость за то, что он сделал с ней, за то, что сделал с её семьёй. За то, что хотел обмануть маму, за то, что сейчас собирался лишить Эмму жизни. А девушке так хотелось жить!

— Жаль, что наличность не удалось унести.

— Из сейфа дяди?

— Часть наличности с фабрик Даниил хранил дома в сейфе. Пунктик у него был такой. Остальное держал в банке.

Эмма даже не подозревала об этом. Не думала, что огромная сумма денег хранится в доме.

— Мало наворовали?

— Там полно деньжат, ты даже не представляешь! — глаза его, однако, горели огнём не жадности, а ненависти. — Но не деньги главный приз для меня. Ты! Твоя смерть. Как же будет страдать твоя мамашка, узнав, что единственная дочь убита. Ей будет совсем не до бизнеса, — сказал Громов, нацелив оружие на Эмму. — А меня никто и не заподозрит как и раньше. Я примерный труженик.

— Городецкий выдаст тебя, он трус!

Громов задумался. Потом его губы растянулись в довольной улыбке.

— Не выдаст.

Эмма поняла, что Громов убьёт сообщника.

— Убьёшь его.

— Нет. Ты его убьёшь, — он погладил ствол пистолета и хищно посмотрел на Эмму. Сделал к ней шаг.

— Я убью тебя, потом его, но все будут думать, что вы убили друг друга. Как тебе план?

Эмма почувствовала тоску. Неужели это всё? Конец её недолгой жизни? И не будет больше Тима, мамы, друзей, любимого дела? Неужели ей суждено умереть на холодной сырой земле, быть погребённой в старом забытом всеми колодце?

«Ещё нюни распусти», — одёрнула себя девушка.

— Это плохой план, — сказала она серьёзно. — Я обещаю, что ты не уйдёшь безнаказанно.

Мужчина громко расхохотался. Слова Эммы ему показались даже безумными, а не просто смешными.

— Тебе ли угрожать мне расправой, — он вытер слёзы и покачал головой. Этот человек был абсолютно уверен, что всё рассчитал верно, что уйдёт от наказания за все совершенные преступления. Эмма была поражена такой уверенности.

А ещё она чувствовала ужасную боль, которая становилась невыносимой. Ей нужно сменить позу, но она боялась пошевелиться. Поморщилась, когда скула заныла с новой силой.

— Ты выглядишь жалко и смешно, дурочка.

Со стороны послышались шаги. Их эхо отскакивало от стен. Показался Городецкий. Он был взволнован. И напуган.

— Нужно уходить отсюда, — сказал он, быстро подходя к Громову и Эмме. — Её ищут. Она обронила телефон в кабинете, поэтому они сразу поняли, что что-то не так. И ещё….

Он посмотрел на Эмму.

— Они знают про потайные ходы. И уже бродят здесь. Найдут и этот коридор. В этом нет сомнений. Их там полно. Полиция.

Громов зарычал и ударил Городецкого. Тот пошатнулся, повалился прямо в сторону девушки. Эмма попятилась, но позади лишь стена, отступать некуда. Ужасная боль в ноге пронзила её. Эмма не выдержала и громко вскрикнула. Городецкий упал у её ног и затих.

— Тебе не выбраться отсюда живой, не надейся, — проговорил Громов, доставая второй пистолет из-за пояса. — Ты умрёшь здесь и сейчас.