Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде

Глава 32

Эмма вошла в ворота фабрики. Пройдя через проходную, она остановилась посередине двора. Осмотрелась кругом. Сегодня тут не было машин и рабочих, как в прошлый раз. Лишь двое мужчин в рабочих одеждах пересекали двор.

Девушка двинулась вперёд. Она была одна, оставив своих провожатых в машинах. Перед поездкой на фабрику между Матвеем и Александром возник небольшой спор: с кем из них поедет Эмма. Сама Эмма совершенно не думала, в каком автомобиле ей ехать на фабрику. Её голова была забита совсем другими мыслями.

Спор ребят завершился тем, что Эмма поймала такси и, сев в машину, укатила одна. Ей ни к чему было их противостояние. Это просто ребячество, которое никому не нужно.

Когда девушка подъехала к фабрикам и, расплатившись, вышла из машины, Матвей и Алекс уже были на стоянке. Приехали первыми. Оба молчали. Наверное обиделись на Эмму. Она ведь утёрла нос обоим. Уголки губ Эммы чуть приподнялись в улыбке, когда она представила лица ребят, смотрящих вслед такси. Она попросила их подождать её на улице, а сама пошла на фабрику, где и была сейчас мама. Екатерина почти всё время проводила здесь. Её интерес к работе фабрик возрастал с каждым днём. Эмме оставалось лишь удивляться такому рвению.

В кабинете на втором этаже за столом сидел Константин Громов. Мамы не было. Когда Эмма вошла, Громов говорил по телефону. Увидев Эмму, управляющий поспешно сбросил звонок.

— Добрый день, Эмма, — поздоровался управляющий, вставая и протягивая девушке руку. Эмма пожала его ладонь.

— Я хотела поговорить с мамой.

— Екатерина сейчас вернётся. Она внизу, в цехах. Ваша мама очень любознательна. Она быстро вникает в дела фабрик. Проводит здесь всю рабочую смену. Скоро освоит весь процесс!

Эмма не была уверена, но ей показалось, что Константина рвение мамы не очень радует. Он будто недоволен, что женщина решила работать здесь.

«Он такой странный. Опять не смотрит мне в глаза. Хотя вроде он не плохой человек».

Всё же что-то в этом симпатичном мужчине настораживало Эмму. Ей было интересно, с кем он говорил по телефону, когда Эмма появилась в кабинете. И почему так поспешно сбросил звонок? Хотя мало ли какие у него могут быть личные дела. Эмма ко всему относилась подозрительно. Но, возможно, не стоило.

— Мама никогда не проявляла интерес к фабрикам, но теперь мнение своё изменила. Я сама толком ещё не поняла как к этому отношусь. Думаю, что положительно.

— У Вашей мамы много сил и желания работать, — кивнул мужчина. Он перебирал бумаги на столе, складывал и убирал их в стол. Папка за папкой, одна за одной оказывались с другими рядом.

— Дел невпроворот, — серьёзно сказал управляющий. Взгляд блуждал туда-сюда по поверхности стола. — Фабрики процветают, конечно. От этого дел ещё больше.

— Понимаю.

Громов повернул ключ в замке ящика и встал со стула.

— Пойду разыщу Вашу маму, скажу, что Вы хотите поговорить.

Он слишком быстро, как показалось Эмме, вышел из кабинета и захлопнул дверь.

— Что же с ним такое? В чём причина такого странного поведения? Он будто меня избегает, — Эмма рассуждала вслух. Такое с ней бывало иногда. Это лишь привычка, а не признак ненормальности. Она обошла стол и осмотрела ящики, куда Громов сложил документацию. Подёргала за маленькую ручку одну дверцу, потом вторую. Закрыты были обе. Эмма поискала глазами что-нибудь, чем можно было открыть ящики. Взяла скрепку со стола. Разогнула её и засунула в замочную скважину.

В коридоре послышались голоса и шаги приближающиеся к двери. Эмма попыталась вытащить скрепку из скважины, но она вдруг не поддалась. Застряла. Чёрт! Эмма дёрнула ещё и ещё.

— Ну! Давай же! — уговаривала она скрепку. — Вылезай оттуда.

Дверь распахнулась. Вошла мама, за ней Громов. Он хмуро посмотрел на Эмму. Она стояла, облокотившись о стол, одна рука шарила где-то за столешницей, другая приглаживала волосы. На лице блуждала глуповатая улыбка, будто ребёнка застали за какой-то проказой, и он пытается сделать вид, что ничего плохого не делает.

— Мама, привет, — Эмма выпрямилась, её рука с зажатой в ней скрепкой скрылась в кармане.

— Здравствуй, Эмма.

Екатерина прошла к своему столу и села на стул, глядя на дочь. Она выглядела недовольной.

— Ну, я выйду, чтобы вы нормально поговорили, — Громов кивнул обоим женщинам и вышел из кабинета.

Лицо Эммы приняло серьёзное выражение. До того как прийти сюда, она прокручивала в голове вопросы, которые задаст матери. Она не хотела забыть или упустить что-то. Поэтому нужно сосредоточиться и не думать о постороннем сейчас. Например, о странном поведении Громова.

— Ты хотела поговорить со мной? Наверное о наследстве? Или решила работать на фабрике? Рассказывай, что там у тебя, дочка. У меня работы полно, не хотелось бы отвлекаться надолго.

В Екатерине произошли изменения, Эмма не могла не заметить.

Мама прекрасно выглядела. Как деловая женщина. Строгий костюм идеально сидел на ней. Волосы забраны вверх, ни одной маленькой волосинки не выбивается. Руки сложены вместе на столе. Нет и намёка на небрежность. Екатерина сейчас правда походила на бизнес-леди, которая всегда в делах и которой некогда бить баклуши и отвлекаться на пустые разговоры.

Но Эмма пришла не с пустым разговором. То, о чём пришла поговорить с матерью Эмма, было сейчас важнее всех дел фабрики вместе взятых. Эмма решила, что не покинет этот кабинет, пока не узнает всё, что её волнует по поводу Михаила и Даниила. Мама обязана рассказать Эмме о семье, ведь девушка тоже является её частью.

— Итак? — произнесла мама, видя, что Эмма молчит и наверняка обдумывает, что сказать.

А Эмма опустила руку во внутренний карман рюкзака и достала из него маленький кошелёк. Из него она вынула фото Даниила, которое всегда носила с собой, как многие люди носят фото дорогих им людей. Потом Эмма взяла свой телефон, пролистала галерею в нём. Найдя нужное фото, она положила телефон на стол, а фотографию Даниила рядом.

— Вот, мама. Я хочу, чтобы ты посмотрела на обе эти фотографии и рассказала мне всю правду о нашей семье. Хочу, чтобы раскрыла мне все её тайны.

Екатерина глянула на фотографии. Сначала выражение лица не изменилось. Но когда она поняла, что на фотографиях разные люди, иначе Эмме не зачем было показывать их ей, то кожа её стала бледной, кровь отлила от лица. Все воспоминания прошлого вернулись к женщине. Всё, что она хотела забыть, о чём много лет пыталась не думать, теперь всё это вновь пронеслось в её памяти. Боль, которую она испытала, узнав правду, вернулась и снова наполнила её сердце.