Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде

Глава 34

В дверях проходной девушка столкнулась с Громовым. Он спешил и налетел на неё, стал извиняться. Эмма даже не заметила молодого человека. Она прошла мимо, лишь мельком взглянув на него.

Её голова была полна мыслей. Разных. Странных и даже страшных. Она пыталась переварить всё, что ей стало известно. Информация, которая пошатнула её представление о людях, в частности о любимом дяде. Она всегда думала о нём как о любящем и добром человеке, который делает всё во благо и для процветания их семьи. Но теперь поняла, что люди не такие, какими кажутся. Даже прожив рядом с человеком всю жизнь, мы не узнаем его полностью. У каждого есть свой скелет в шкафу. У Даниила, вернее у Петра, он оказался просто огромным. Эмма не знала, как к этому относиться. Дядя выдал себя за брата, как думала Эмма, по нескольким причинам. Первая (и Эмма была уверена, хотела верить в это): он знал, что его любят меньше, чем Даниила и родители с ума бы сошли, если бы узнали о смерти любимого сына. Вторая: Пётр хотел, чтобы его любили так как брата. И родители отдали ему свою любовь, думая, что он Даниил. Мальчика окружили любовью как только сказал: я Даниил, а Пётр погиб. И третья (Эмма всем сердцем верила, что она была не главная для него, пусть это и наивно): право наследования. Именно Даниил должен был унаследовать фабрики и дом. Это право по традиции семьи принадлежало старшему сыну, а Даниил был пусть и на несколько минут, но старше Петра. Пётр это понимал. Но ведь он был ещё совсем ребёнком! Откуда такие мысли появились у него в голове? Ответ был очевиден. Родители сами создали ненависть, с которой Пётр относился к брату. Обделённый вниманием ребёнок, чувствует свою ненужность, ожесточается, начинает злиться на родителей и брата-любимчика мамы и папы. И сестры тоже. Ведь мама Эммы сама сказала ей, что Даня был и для неё безмерно любим, в отличие от Петра. Чего ж тут удивляться! Пётр совершил ужасный поступок, выдав себя за брата. Но с другой стороны, он тем самым сохранил семью целой. Если бы правда о Данииле раскрылась родителям, неизвестно была бы семья Вавилоновых полной и, чего таить, счастливой и дальше.

— Все выиграли от поступка Даниила, так получается? — спросил Матвей. Эмма, сидя в машине вместе с ребятами, передала им свой разговор с матерью.

— Если бы не одно но, — задумался Алекс.

— Если бы Даниил и в самом деле утонул, то как бы это плохо и ужасно не звучало, но Матвей прав.

— А вышло так, что он остался жив.

— Он единственный, кто пострадал от поступка Петра. И он имел право на справедливость.

— Но не на убийство, — покачал головой Матвей.

Эмма откинулась на кресло, прикрыла глаза, потёрла виски. Голова была тяжёлая.

— Дядя совершил преступление, это так. Но убивать… Он не должен был погибнуть.

— Ты просто пытаешься его оправдать, — небрежно бросил Александр. Он не хотел обидеть Эмму или сделать ей ещё больней словами, но факт оставался фактом: Эмма хотела смягчить вину любимого дяди. И её нельзя за это винить.

Девушка ничего не ответила Алексу.

Молчание. Все обдумывали рассказанное Эммой. Пазл потихоньку складывался.

— Отвезите меня домой, — устало протянула Эмма. — Хочу отдохнуть, обдумать, что делать дальше.

Матвей кивнул. Алекс со словами: «Я еду следом», вышел из машины.

В дороге Эмма не заметила как уснула. Лишь, когда они подъехали к особняку, девушка открыла глаза. Посмотрела в окно. День завершался. На улице сильно потемнело из-за надвигающихся чёрных тяжёлых туч. Погода была непредсказуемая этим летом, прогнозы редко сходились. Сверкнула молния. Эмма вздрогнула.

— Мне нужно вернуться в участок, — прозвучал в тишине пространства машины голос Матвея. Эмма знала зачем.

— Ты должен всё рассказать Львову.

Эмме не хотелось, чтобы тайны их семьи стали общественным достоянием. И меньше всего ей хотелось, чтобы имя дяди смешали с грязью.

— Матвей, — тихо сказала она, глядя на парня. — Могу я попросить, чтобы ничего, что мы узнали, не ушло дальше полицейского участка?

Матвей понимающе взглянул на Эмму. Ему самому неприятно было то, что всё придётся рассказать начальству. Копаться в «чужом белье» он не любил, в отличие от следователя Львова. Но Матвей сам выбрал эту профессию и справлялся до этого дела вполне неплохо. Просто это, очередное дело, не было для него обычным или правильно сказать привычным. Из-за светловолосой, красивой девушки, с маленьким, еле заметным шрамом над бровью, что сидела в данную минуту рядом с ним. Именно из-за Эммы, это дело стало для Матвея особым.

— Я сделаю, всё, чтобы чужие уши не услышали эту историю, — твёрдо ответил помощник Львова. — Даже, если придётся отвечать потом за свои действия. Эмма, твоя семья не будет облита грязью. Я не допущу сплетен и толков. Знай, я тебе друг, а не враг. И желаю только хорошего. Тем более, зная, как тебе паршиво.

Он улыбнулся, а Эмма с благодарностью посмотрела на него. Молодой человек хорошо понял её. Друг. Что ж, друг ей сейчас не помешает.

Она открыла дверцу машины и хотела было выйти, но Матвей остановил её.

— Подожди.

— Да?

— Львов захочет лично поговорить с тобой. Я уверен в этом.

Эмма кивнула. Как ей не претила сама мысль о новой встрече с этим неприятным человеком, но делать было нечего. Если нужно, она с ним встретится.

— Я готова встретиться с ним.

И неважно, что это неправда.

— Хорошо.

Эмма вышла из машины. Она шла прямо, несмотря на невидимый груз на её плечах. Матвей смотрел ей вслед. Он восхищался выдержкой Эммы, её силой. Она выглядела спокойной, хотя душа девушки наполнена смятением. Нетрудно об этом догадаться. Эмма никому не хотела показывать слабость.

Матвей завёл машину. Он приедет сюда. Парень не хотел оставлять Эмму надолго, ведь ей до сих пор грозила опасность.