Прикованная к Анубису

1. Новое начало

АНАБЕТ БЕНЕТ

3800 ЛЕТ СПУСТЯ

Громкая музыка клуба, в котором мы тусуемся, гудит у меня в голове. Я сбилась со счета, сколько «Космополитенов» выпила. Мои друзья танцуют передо мной, и все мое тело горит от здешней жары.

Алкоголь определенно слишком быстро бьет в голову.

Сами, Латтер, Пол и Кристини — мои лучшие друзья со старшей школы. Мы учились в одном колледже, и сегодня мы здесь, чтобы устроить мне проводы, потому что я уезжаю в Вашингтон.

Единственное, о чем я жалею, — это о том, что везу в чемодане свою девственность. В этом и заключается минус дружбы с геями: потерять девственность становится чертовски сложно.

Я смеюсь в голос над собственной идиотской мыслью: в конце концов, за последние четыре года я даже ни с кем не целовалась. Я была так зациклена на том, чтобы получить эту работу, что полностью вычеркнула из своей жизни любые тусовки.

Я впервые выбралась куда-то с тех пор, как поступила в колледж, и не потому, что я какая-то пуританка, а потому, что я целеустремленная.

Мой отец — крупнейший журналист в стране, уважаемый и всегда востребованный для освещения политической напряженности, которая то и дело возникает на земле дяди Сэма и во всем мире. Моя мать, геолог, страстно влюбленная в Египет, даже научила меня читать иероглифы. В детстве это было самым веселым занятием и стало нашим особым временем матери и дочери, когда мы обсуждали каждую ее находку.

Они как вода и масло, но я никогда не видела, чтобы два таких разных человека так дополняли друг друга.

Я пару раз моргаю, когда сильные руки обхватывают меня за талию, вырывая из раздумий.

— Все в порядке? — спрашивает Сами, и только тогда весь шум этого места снова врывается в мое сознание.

— Да, а что? — пританцовывая, я поворачиваюсь к нему.

— Ты вдруг замерла посреди танцпола с потерянным видом, — его голубые глаза смотрят на меня.

— Почему ты обязательно должен быть геем, Сами? — я притворно вздыхаю, и этот сукин сын улыбается.

— Потому что для такого мужчины, как я, любить женщин было бы пустой тратой времени, — я бью его кулаком в грудь.

Сукин сын!

— Я тебя ненавижу, — он громко и заразительно хохочет.

— Вранье! Если бы ты меня ненавидела, то не отравляла бы мне жизнь еще с начальной школы, — он подмигивает мне и улыбается.

— Хочу еще «Космополитена», — я показываю пустой бокал и делаю жалобную мордочку брошенного щенка.

— Хватит строить такие рожи, — он тычет в меня пальцем и забирает бокал из моей руки. — Знаешь же, что я не могу устоять перед этими умоляющими глазками.

— Я тоже тебя люблю, Сами, — я быстро чмокаю его в губы.

— Вот поэтому ты мной и пользуешься, — его рука обвивается вокруг моей талии. — Из-за тебя я уже отшил двух красавчиков.

— Сегодня вы только мои! Мооооиии! — я поднимаю руку и кричу, привлекая внимание Латтера, Пола и Кристини.

— Идем бухать! — кричит Кристи, хватая меня за руку и начиная тащить к барной стойке.

Я оглядываюсь и вижу, как эта троица со смехом идет за нами. Мы добираемся до стойки и находим отличное местечко, чтобы продолжить пить и танцевать. Сами заказывает выпивку, а я обнимаю Пола и начинаю танцевать, прижимаясь к его телу. Затем я чувствую, как меня обхватывают сзади: это Латтер присоединяется к нам, зажимая меня в сэндвич.

Наши разгоряченные тела опускаются до самого пола в чувственном и жарком танце, из тех, глядя на которые со стороны, можно подумать, что мы сегодня окажемся в одной постели.

Проблема лишь в том, что двое из нас в итоге сошлись… и я в их число не вхожу.

— Ууууух! — я вскидываю руки, когда они начинают целоваться прямо поверх меня, и градус накаляется.

Гремит музыка, и я чувствую, что она овладевает мной. Я смотрю в сторону и вижу Кристи и Сами, которые танцуют точно так же, и все это чертовски сексуально. Люди смотрят на нас, и мне хочется выпендриться еще больше, поэтому я делаю паузу, чтобы увлажнить горло очередной порцией «Космополитена».

Выпивка продолжает поступать, и после третьего раунда мы уже вдрызг пьяные, куда сильнее, чем пару часов назад. Мы делаем небольшой перерыв, и Сами дает нам воды. И именно в этот момент Кристи осеняет гениальная идея.

— Как насчет того, чтобы набить татуировки? — я сижу на коленях у Латтера, она — на коленях у Пола, а тот закинул ноги на колени Сами.

— Да! — у нас уже есть дружеские парные татухи, но татуировок много не бывает. — Скажите «да»! — я возбужденно вскакиваю на ноги, и они подхватывают мой энтузиазм.

— Тут поблизости есть салон, я видела, когда мы шли сюда, — сообщает Кристи, и на наших лицах расплываются дьявольские улыбочки.

— Идем! Мы все пьяные и точно об этом пожалеем, но это будет знатное безумие, — Пол прекрасно знает, что мы достаточно идиоты, чтобы сотворить подобную херню, но живем-то мы один раз, и это наш девиз.

— Выходите пока, я оплачу счет, — Сами берет все на себя, и мы повинуемся, потому что он, как всегда, несомненно, самый ответственный из нас пятерых.

Пытаясь идти по прямой, я обнимаю Латтера, а Кристи делает то же самое с Полом. Мы пробираемся сквозь толпу под их защитой, пока не оказываемся на улице. Нас встречает свежий ветер нью-йоркской ночи, и я делаю глубокий вдох, зная, что буду скучать по ребятам.

— Пообещайте, что будете меня навещать, — хнычу я.

— Сама знаешь, что будем. Мы будем видеться по праздникам, в свободные выходные и когда нам будет хреново на душе, — Кристи очень забавная, ей постоянно хреново из-за какого-нибудь парня, который не стоит даже ее внимания.

— Готово, — появляется Сами. — Вы уверены, что хотите сотворить эту херню?

— Да, — подтверждает Латтер. — В последний раз нам было по пятнадцать, и нам тогда знатно влетело.

— До сих пор помню те крики, — Сами притворно ежится. — Погнали! Если уж жить, то жить опасно.

— В конце концов, живем только один раз! — хором кричим мы наш девиз.

Мы переходим улицу и заходим в салон на другом углу, который выглядит довольно обшарпанным. Колокольчик на двери возвещает о нашем приходе, и нас встречает с ног до головы татуированный мужчина.

— Мы пришли натворить глупостей, — говорю я, и он улыбается. — Ой! Я хотела сказать, сделать татуировки.

— Представляю. Выбирайте, не стесняйтесь, мое портфолио на стенах, — он идет к столу, начиная готовить инструменты. — Я буду первой! — кричит Кристи, направляясь к мужчине, который все еще занят своим оборудованием. — Я хочу эту морскую звезду… себе на задницу.

Мы все смеемся над этим, но мы ведь и пришли сюда творить глупости…

Они выбирают себе новые татуировки, а мне ничего не нравится. Время от времени голова идет кругом, поэтому я решаю присесть. Звук тату-машинки начинает эхом разноситься по салону. Не зная, чем себя занять, я осматриваюсь, и кое-что привлекает мой взгляд: старая книга с иероглифами на потертой обложке. Заставляя свой пьяный разум прочитать написанное, я совершенно не понимаю, где нахожусь, поэтому встаю, слегка пошатываясь, и беру этот предмет. У нее твердый переплет и она довольно увесистая. Я, пошатываясь, возвращаюсь на диван, слыша, как они смеются над чем-то, сама не зная над чем.

Я начинаю листать страницы и читаю имя бога Тота. Я смутно припоминаю его из того, что рассказывала мне мама — что-то о том, что он бог письменности и мудрости. Эта книга кажется настоящей, как будто ее страницы и впрямь сделаны из папируса. С каждым новым листом я читаю историю, которая путается в моей голове. Алкоголь, безусловно, делает меня заторможенной и рассеянной.

Я улыбаюсь, когда переворачиваю страницу и нахожу старинное изображение Анубиса. Я провожу рукой по картинке, и текстура листа царапает пальцы. Под его изображением написано имя, и я заставляю свой разум вспомнить годы обучения с матерью.

— Мортиус, — шепчу я, распознав надпись.

Мои мысли уносятся далеко, потому что я никогда не слышала, чтобы у Анубиса было имя. На его груди рваная рана от трех следов когтей, а его глаза золотые, как и украшения на голове. Несмотря на ветхость, книга все еще сохраняет немного цвета.

— Анабет! — я вздрагиваю от голоса Пола, зовущего меня.

— Ау! — я закрываю книгу.

— Твоя очередь, — я несколько раз моргаю.

Неужели время пролетело так быстро?

— Уже знаешь, что будешь бить? — спрашивает Сами, вставая с кушетки татуировщика.

— Да! — я спрыгиваю с дивана с книгой в руках, открывая страницу с изображением Анубиса. — Сможете сделать это? — я указываю на картинку.

— Это займет некоторое время, — предупреждает он. — Но кто торопится, верно?

— Никто! — кричит Кристи. — Пойдем купим еще выпить и что-нибудь перекусить. Анабет Бенет собирается сотворить грандиозную херню, и мы должны ее поддержать.

Мужчина сканирует изображение, распечатывает фото, делает переводную картинку и затем, когда эскиз готов, велит мне лечь, чтобы он мог перенести его мне на кожу.

Я снимаю кроп-топ и ложусь на кушетку. Я без бюстгальтера, и мне на все плевать. Внезапно меня охватывает желание продолжить чтение этой книги. Ничто больше в этом месте не кажется мне таким же интересным, как она.

Кажется, время для меня снова останавливается, когда я погружаюсь в рассказанную там историю. Мои друзья смеются, едят, болтают с татуировщиком, пока я чувствую боль от игл, царапающих мою кожу. Мне приносят еще выпивку, и я опрокидываю несколько шотов, заканчивая читать книгу в своих руках.

— Что ты там так зачиталась, Анабет? — спрашивает Сами, закидывая в рот горсть чипсов.

— Старинная книга, совсем не похожая на все, что я читала раньше, — говорю я. — Где вы ее достали? — спрашиваю я татуировщика.

— Не знаю, многое уже было здесь, когда я купил салон несколько лет назад, — отвечает он, не отрывая внимания от татуировки.

— Это иероглифы? — спрашивает Кристи.

— Да.

— Прочитай нам что-нибудь, — она воодушевляется, опрокидывая еще один шот.

— Тут есть кое-что похожее на свадебную церемонию, вроде клятв, — я открываю книгу на странице, где находится изображение Анубиса. — Думаю, будет справедливо посвятить свою жизнь Анубису на моей спине, не так ли?!

— Согласны! — хором говорят они, и я читаю клятву вслух.

— «Нашими кровными узами я навеки приковываю себя к твоей жизни, будучи преданной, послушной и покорной, и тем самым позволяю тебе вести меня через Дуат, сквозь порталы и время, никогда не покидая меня».

Я пугаюсь, потому что могу поклясться, что буквы вспыхнули, как огонь. Я смотрю на своих друзей, которые выглядят как обычно, и моргаю, снова глядя на бумагу.

Кажется, ничего не произошло.

Наверное, я слишком много выпила…

Через несколько минут татуировка готова, и мы начинаем собираться на выход.

Уже почти рассвело, когда Сами закрывает дверь моей комнаты.

Я, пошатываясь и улыбаясь, иду к своей кровати. Мои босоножки остались где-то между гостиной и коридором. Я снимаю одежду, оставаясь голой, и бросаюсь на матрас, решив, что душ подождет до завтра.

Я просыпаюсь с ужасным похмельем и, несомненно, еще пожалею об этом. Я даже не осмеливаюсь открыть глаза, потому что знаю, что боль станет только сильнее, но и оставаться в постели больше не могу. Все тело ломит, голова раскалывается, во рту горечь и отвратительный привкус.

— Я больше никогда не буду пить, — бормочу я, приоткрыв один глаз и обнаружив, что в комнате темно. — Дерьмо! Я проспала весь день, а мне еще нужно собрать несколько коробок… Анабет Бенет, тебе нужен душ, кофе и еда, — бормочу я план своих дальнейших действий и перекатываюсь голой по кровати.

Я пугаюсь, не достигнув сразу края, и перекатываюсь еще раз, снова не достигнув цели, что сбивает меня с толку.

— Могла бы покатиться в другую сторону, — ворчу я себе под нос, чувствуя, как болит голова. Я открываю глаза, удивляясь тому, что перекатилась дальше кровати и не упала.

Надо мной я вижу грозовое небо, как в разгар бури.

Я все еще пьяна и теперь брежу?!

Я сажусь на кровати, несколько раз тру глаза и снова смотрю вверх.

— Я думал, ты мертва, — из тени доносится дикий голос, от которого у меня волосы встают дыбом до самой души.

Я смотрю в сторону звука и вижу Анубиса ростом более двух метров, точь-в-точь как на картинке в книге.

— Что такое, язык проглотила?