Прикованная к Анубису

4. Кровные клятвы

МОРТИУС

Ее глаза встречаются с моими, и она кажется смущенной. Был ли мой вопрос слишком бестактным? Но она спрашивала меня о личных вещах, и я отвечал без всякого страха. Думаю, теперь, когда мы принадлежим друг другу, нам нельзя бояться говорить о том, что мы чувствуем.

— Я ничью постель не согревала, — ее щеки заливает румянец. — Я была сосредоточена на работе, отказалась от вечеринок и мужчин ради своей мечты, вот почему для меня так важно быть там.

Я чувствую толчок в груди, словно какое-то существо из глубин бросается на меня и берет надо мной верх. Я хочу ее, но не только как свою спутницу по связи, что уже само по себе лишает меня покоя, я хочу ее в своей постели, хочу, чтобы она согревала мои простыни. Это как обладать тем, чего не было ни у кого и что я никогда никому не позволю заполучить.

— Это делает все еще более интересным, — рычу я.

— Что именно? Тот факт, что я неопытна? — в ее глазах что-то мелькает.

— Нет, интересно то, что ты моя, и к тебе еще никто не прикасался, — я чувствую, что она смотрит на меня с удивлением и легким смущением.

— Я, э-э…

— Из всего, что произошло до сих пор, представить, что ты застенчивая женщина — самое поразительное, — я делаю шаг к ней, заставляя ее поднять взгляд. Но в этот момент я не хочу, чтобы между нами была эта разница в росте.

Я беру ее за талию и усаживаю на перила балкона.

— Мортиус, я не знаю, что сказать, — я слышу, как бешено бьется ее сердце.

— Я знаю, что ты что-то чувствуешь.

— Не понимаю, о чем ты, — ее руки ложатся мне на грудь, и от ее прикосновения у меня встает дыбом шерсть.

— Позволь мне сказать тебе одну вещь: кровные клятвы потребуют связи, и с каждой минутой, пока мы этого не делаем, желание будет лишь усиливаться, — ее щеки вспыхивают. И хотя это только начало, и пока это еще не лишает ее рассудка, этот привкус электричества на языке сдержать невозможно. — Мы женаты, не так ли говорят в мире живых?

— Мы все еще можем найти способ вернуть меня обратно, тебе нужно лишь захотеть поискать лазейку вместе со мной. В законах всегда есть лазейка, — пока она говорит, ее руки скользят по моему телу.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но никаких лазеек не существует. То, что мы сделали, запечатано. Я создал эти клятвы, а ты их произнесла. Даже Ра не в силах нас разлучить, и даже если бы лазейка была, я бы от тебя не отказался, Анабет Бенет, — ее прикосновения сводят меня с ума, не уверен даже, понимает ли она, что творит.

— А как же моя жизнь, Мортиус? — ее рука касается моего лица, заставляя меня закрыть глаза, и я чувствую, как ее пальцы скользят по моей морде, замирая там, в то время как другая рука остается у меня на груди.

— Твоя жизнь теперь здесь, в северной части Дуата, и я — твой спутник. Я больше никогда не буду искать вдали то, что у меня есть дома, — я открываю глаза, глядя на нее в упор, желая увидеть ее реакцию на мои слова.

Мы остаемся в таком положении некоторое время. Ее руки продолжают исследовать мое тело, а мои остаются на ее талии. Я чувствую, как наливаются мои яйца, и скрытые там маленькие коготки так и рвутся наружу, пока я сдерживаю себя.

Я делаю шаг к ней, почти вплотную прижимаясь к ней телом. Мы достаточно близко, чтобы я мог чувствовать жар, исходящий от ее тела. Я встаю между ее ног и сдерживаю дикий рык, когда она устраивается поудобнее, и ее киска касается моего члена.

— А если я захочу уйти? — ее голос становится на тон ниже, звучит чувственно и почти нежно.

— Значит, мне нужно дать тебе повод остаться, — я слегка толкаюсь бедрами вперед, и она тихо стонет сквозь стиснутые зубы.

— Ничто из того, что ты сделаешь, не заставит меня захотеть остаться, Мортиус, — заявляет она, но продолжает тереться об меня.

Я продолжаю двигаться, потираясь нашими телами. Хоть я и скрыт под тканью, она тяжело дышит, и я чувствую, как она пытается за что-то ухватиться, пока ее ногти царапают мою кожу. Сочащаяся из нее влага заставляет ее запах разноситься по всему пространству, почти сводя меня с ума и промачивая ткань, скрывающую меня.

Эти движения туда-сюда чертовски приятны. Мои руки сильнее сжимают ее круглую задницу, и я не даю ей ответа, удерживая ее в том пузыре возбуждения, в который мы погрузились. Я приближаю губы к ее уху и стону тихим рычанием, до безумия желая вонзить свои маленькие ядовитые коготки в ее влажную плоть, чтобы заставить ее кричать так громко, чтобы это было слышно в ее мире.

Я усиливаю движения ее бедер своими руками, и трение становится более жестким. Ей будет больно, но это и хорошо — я не хочу, чтобы она меня забыла.

Мой язык скользит по ее коже, начиная с ключицы и поднимаясь вверх по шее. Она дает мне больше доступа, откидывая голову в сторону, и я хочу вонзить туда свои зубы, помечая ее как свою.

— Мортиус! — стонет она мое имя с отчаянием, которое испытывает не только она. Я спускаю бретельку ее туники, обнажая розовый, набухший сосок, и начинаю жадно его сосать. — О, боже!

Ее руки тянутся к моей шее, используя ее как опору, чтобы удержать свое тело, которое полностью отдается мне. Вкус ее кожи интенсивный и уникальный. Я отпускаю ее набухший сосок и скольжу языком в ложбинку между ее грудями, не переставая массировать ее киску своим твердым членом.

Ее запах меняется, а волоски на теле встают дыбом. А затем она кончает, выкрикивая мое имя, пока ее влажная плоть пульсирует на моем члене, который продолжает стимулировать ее, и ее тело обмякает в восхитительной покорности.

Я хочу полностью в нее погрузиться, оседлать ее, как изголодавшееся животное, войти глубоко и жестко, вонзая свои маленькие ядовитые коготки так глубоко, чтобы она едва не потеряла сознание. Но я этого не делаю, и пока я держу себя в руках, она начинает приходить в себя. Ее глаза впиваются в мои в поисках ответа.

— Возможно, заставить тебя передумать будет не так уж сложно, — я ухмыляюсь краешком губ.

— Какой-то оргазм не изменит моих желаний.

— Меня не волнует, чего ты желаешь, преобладать будет только моя воля. Если не останешься по-хорошему, останешься по-плохому, способ не имеет значения, — я смотрю на нее, и ее взгляд полон удивления. — И ты принадлежишь мне.

— У меня нет хозяина, — парирует она, отталкивая меня обеими руками в грудь. Я делаю шаг назад, чтобы позволить ей почувствовать уверенность.

— Посмотрим, не изменится ли твое мнение, когда ты будешь скакать на моем члене.

Обхватив ее за талию, я снова ставлю ее на пол, поправляя бретельку ее туники, чтобы прикрыть грудь.

— А теперь мне нужно совершить переправу душ. Скоро увидимся.

Пока я смотрю на нее, от взмаха моих рук образуется вихрь, окутывающий мое тело и уносящий меня отсюда.