Прикованная к Анубису

Долго и счастливо

МОРТИУС

МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ

Мое тело горит от её прикосновений, а наши иероглифы сияют так ярко, что кажется, будто они нас испепелят. Её руки скользят по моему телу и замирают на моём члене, который пульсирует, жаждая оказаться внутри неё.

— Ты сводишь меня с ума, моя Мабет, — рычу я сквозь зубы.

— Я хочу, чтобы мой Дикарь был во всеоружии и жаждал меня, — её улыбка — это грех, а моё сердце гулко бьётся в груди.

— Я в твоём распоряжении, используй меня как пожелаешь, — я поощряю её, согласный на любое действие, которое закончится тем, что мы оба будем без сил.

Её язык проходит по всей моей длине, и когда она обхватывает мои маленькие когти, я точно знаю, что сейчас будет. С тех пор как она узнала, как на меня действует их ласка, Мабет не упускает случая свести меня с ума. И каждый раз, когда она хочет, чтобы я оседлал её более грубо, она начинает жадно сосать их.

— Анабет! — реву я, выгибаясь от влажного тепла её языка. Она сосет интенсивно, её ногти впиваются в кожу моих бёдер.

Не в силах больше оставаться неподвижным, я перехватываю свой член и начинаю мастурбировать. Моё тело горит, и те двери в моем разуме, что обычно заперты, распахиваются, выпуская наружу животную страсть. Свободной рукой я впиваюсь в матрас, раздирая простыни, пока она дарит мне самый безумный минет в моей жизни.

— Анабет, я на пределе! — предупреждаю я её, хотя знаю, что она не остановится. — Чёрт!

Она усиливает всасывание, и я проваливаюсь во тьму. Огонь поглощает меня, всё вокруг становится туманным. Я рычу всё громче, мой голос подобен грому. Небо Дуата затягивается тучами, и начинается яростный шторм, будто на нас обрушился торнадо. Она знает, что добилась своего. Когда я взрываюсь, извергая семя длинными струями, которые от напора пролетают над моей головой и пачкают стену позади нас, я больше не могу сдерживаться. Я хватаю её за волосы и тяну на себя — не больно, за годы мы отточили эту практику.

— Садись, садись немедленно! — послушно она исполняет приказ.

— А-а-а-а-ах! — её стон разрывает горло, когда она одним рывком насаживается на мой член.

— Скачи на своём самце, — громкий шлепок приходится по её круглой заднице.

Её руки ищут опоры на моем прессе, и она начинает неустанно двигаться вверх-вниз. Она резко взлетает и опускается, вращая бедрами, и я теряюсь в наслаждении, резко садясь и немного пугая её, но не переставая толкаться снизу вверх.

Обеими руками я хватаю её за грудь, немного сжимая, чтобы её сочные соски набухли ещё сильнее — при виде них у меня текут слюни. И она кричит, пока мы трахаемся со всей нашей страстью.

— Давай, Дикарь! Давай! Еще-е-е-е!

Первый оргазм из многих опустошает её, и это приносит мне удовлетворение. Мы продолжаем поглощать друг друга, потираясь телами, которые ищут близости, как воду в раскалённой пустыне. Мои руки скользят по её телу, я освобождаю её грудь. Мой язык ласкает метку с моим именем в ложбинке между её грудями, которые подпрыгивают при каждом толчке. И вот тогда мои маленькие когти впиваются в её киску. Анабет не успевает даже осознать, как её накрывает новый оргазм, от которого у неё кружится голова.

— Мортиус, я чувствую, что сейчас самовоспламенюсь!

— Тогда гори на члене своего Анубиса.

— А-а-ах, клянусь богами, я больше не выдержу!

— Выдержишь. Если кто и может это выдержать, так это ты, моя спутница.

Я помогаю ей, приподнимая её тело и задавая ритм нашим движениям. Долгие минуты мы теряемся друг в друге, не желая возвращаться в реальность.

Когда пятый или шестой оргазм окончательно изматывает её, я достигаю своего пика, пульсируя внутри неё. Я заключаю её в объятия, чувствуя, как усталость от всей потраченной энергии берет своё. Всё ещё не отстраняясь, я сдвигаю наши тела на середину матраса, крепко прижимая её к себе, защищая её покой.

— Я люблю тебя, Мортиус.

— Я люблю тебя, Мабет, — шепчу я, пока наши сердца бьются в унисон под нашу любимую, мелодичную песню.

Топот моих детей шумный и вполне объяснимый: ведь скоро приедет их обожаемый дядя вместе со своей женой и детьми. Последние двое, вместе с нашими Мириусом и Муриусом — главная причина появления седых волосков на моей морде.

— Если вы не перестанете бегать, клянусь богами, я заставлю вашего отца закрыть портал на пляж на неопределённый срок! — голос Анабет заставляет детей замереть. Они смотрят на меня в поисках спасения.

— Нечего на меня смотреть. Этот дом принадлежит ей, и её слово — закон, — сообщаю я, подтверждая то, что говорю всегда: здесь главная Анабет.

— Мам! — пытаются они воззвать к её милосердию.

— Никаких «мам». Если продолжите, визит к дедушке, бабушке и дядям тоже будет отменён, — её твердость с ними заводит меня. Эта женщина правит нашими жизнями как никто другой.

— Нет! — испуганный крик заставляет обоих со всех ног бежать к диванам и чинно усаживаться.

Она переводит взгляд на меня и улыбается тому, как они реагируют на упоминание её родителей и лучших друзей.

— Ты переборщила с этой угрозой, — я утыкаюсь мордой в её шею.

— Они не понимают с первого раза.

— Я не жалуюсь. Обожаю твою власть над нами, то, как ты правишь нами, пока мы тебя боготворим, — мои руки скользят по её талии, открытой в этом чертовски сексуальном платье.

— Не начинай, скоро гости, — упрекает она меня, шлёпая по руке и отстраняясь.

— Жестокая, — её глаза встречаются с моими.

— Не заставляй меня отменять секс на неопределённый срок, чтобы показать, насколько жестокой я могу быть. — Я вижу, что она сдерживает смех, но я не тот, кто станет проверять правдивость таких угроз.

Я иду к детям, которые увлечённо обсуждают свою последнюю поездку к бабушке и дедушке.

После всего, что произошло, я отвел Анабет в мир живых к её родителям. Они приняли её со всей любовью мира. Потом пришло время откровений. Сначала это был шок, но когда они увидели меня с нашим малышом на руках, испуг сменился принятием. Им потребовалось время, чтобы переварить всю историю, но потом всё пошло как по маслу. Так же случилось и с её друзьями. Сегодня мы все живём в гармонии. И видеть, как она улыбается мне, будто я — весь её мир, делает меня самым счастливым существом во Вселенной.

Шум, поднятый детьми, вырывает меня из мыслей — я замечаю прибытие моего брата и его семьи. Это согревает моё сердце и наполняет благодарностью за всё, чего мы достигли.

Века я жил в одиночестве, чувствуя себя потерянным. Сегодня у меня есть возможность быть рядом с братом — как благословение бога Осириса. Мы можем делить эти уникальные моменты всей семьёй.

И наконец, владыка проводников душ больше не одинок. У меня есть всё, что я когда-либо искал. Они — моё сердце, бьющееся вне груди.

КОНЕЦ!