Прикованная к Анубису

23. Мелодия любви

АНАБЕТ БЕНЕТ

Возможно, я сошла с ума, но я слышала мелодию, исходящую от наших тел, и это была самая прекрасная песня о любви, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Мы перевели дух, а после Мортиус отнес нас в купальню, позаботившись о каждой мелочи. Когда мы оба были чистыми, он принес нас сюда, в постель.

Я лежу с закрытыми глазами, положив голову ему на грудь, когда он нарушает тишину:

— Скажи, что ты слышала это, так же, как и я, — от его просьбы мое сердце начинает биться быстрее.

— Слышала, и я до сих пор чувствую эту вибрацию между нашими телами, — в горле пересохло, и я чувствую, как по нам пробегают легкие электрические разряды, даже спустя какое-то время.

— Это было волшебно, — изумление в его голосе подтверждает, насколько могущественными мы стали. — Наше слияние, химия, тела, вибрация, гармония, а затем слезы… Я никогда в жизни не испытывал таких эмоций. Всякий раз, когда я плакал, это было от боли, потери и гнева, но никогда от чего-то столь совершенного.

— Однажды мои родители сказали, что у любви есть свой, неповторимый звук — мелодия, которую могут спеть вместе только два встретившихся сердца. Мы ни разу не сфальшивили, мы были идеальны и попали в тон, в ритм, в ноты, в звук и в цвет, — вздыхаю я, чувствуя необычайную легкость в теле.

— Я всегда буду принадлежать тебе. Наши тела будут петь нашу мелодию вечно. Я обещаю, моя Мабет, клянусь своей душой, — Мортиус прячет лицо в изгибе моей шеи и прижимается ко мне.

Он переворачивается, укрывая меня в своих горячих, мускулистых руках так, что я по-прежнему могу слышать биение его сердца.

— Спи, моя Мабет, я буду здесь, когда ты проснешься, — шепчет он, и меня клонит в сон.

— Я люблю тебя, Мортиус.

— И я люблю тебя, Анабет.

Я просыпаюсь в постели одна и удивляюсь тому, что Мортиус не сдержал своего обещания. Полусонная, я встаю с кровати, беру тканевый халат, который он, несомненно, оставил здесь для меня, и иду в главный зал. По пути я замечаю в спальне столик с завтраком, который накрыт обильнее обычного, и это интригует меня еще больше.

Приближаясь, я слышу голоса, и Мортиус, кажется, расстроен.

— Меня это не волнует, Руатан, ты мой генерал, и ты будешь делать то, что я прикажу! — бушует он, и я замираю на месте.

— Господин, боги снуют туда-сюда по пантеону, постоянно спрашивая о вас. Что-то происходит. Со мной они никогда не будут говорить так откровенно, — умоляет Руатан Мортиуса.

— Возьми солдат легиона, которые находятся здесь, и приведи новобранцев. Они захотят узнать, где моя передовая линия, и когда они их увидят, то поймут, что в Дуате не происходит ничего неправильного или необычного.

— Только ваше присутствие может успокоить умы.

— Я не уйду отсюда сегодня, Руатан, даже по указу. Я нужен моей спутнице, и я обещал быть рядом, когда она проснется. Ты видел, что творится у Северного выхода из храма? Думаешь, я оставлю ее одну? — генерал, кажется, понимает мотивы Мортиуса и смягчает свое суровое выражение лица.

— Я понимаю тебя как друг, Мортиус, — рука мужчины ложится ему на плечо.

— И я понимаю тебя как своего друга, и уважаю твою позицию как моего генерала-стратега, но сейчас я не собираюсь расхаживать по пантеону из-за каких-то слухов. Если это что-то серьезное, пусть будет официальный созыв, и тогда я не смогу отказать, — Мортиус отвечает тем же жестом.

Несколько секунд они смотрят друг на друга, затем генерал делает шаг назад и издает воющий призыв. Вскоре все солдаты легиона входят в зал.

— Авангард повелителя смерти, проводника душ, призван явиться и встать на страже Северных врат, — все бьют себя в грудь и склоняют головы.

— Я доверяю вам заботу обо всем до моего возвращения. Боги хотят вмешаться в дела на моей территории. Вы единственные, кто знает о моей спутнице, и так должно оставаться. Выполняйте работу, для которой были созданы. Вы — осколки моей души, и все, чего я жду — это вашей преданности и исполнения долга перед Дуатом, — от того, как громогласно Мортиус отдает им приказы, у меня волоски на затылке встают дыбом. — А теперь идите, у меня есть важные дела.

Не оглядываясь, он направляется в нашу спальню, и я поспешно разворачиваюсь, чтобы вернуться туда, но меня ловят с поличным.

— Не пытайся спрятаться, Анабет Бенет, я почувствовал твое присутствие, как только ты ступила в большой зал, — сгорая от стыда, я поворачиваюсь к нему, и он смотрит на меня.

— Прости, я проснулась и не увидела тебя в постели…

— Прости меня за то, что нарушил свое обещание.

— Ничего страшного. Я видела, что происходит что-то важное.

— Нет ничего важнее моей спутницы.

Он притягивает меня в свои объятия и берет на руки. Я обвиваю ногами его талию, пока он несет нас туда.

— Ты уже позавтракала?

— Нет.

— Идем, я не могу оставить свою спутницу без главного человеческого приема пищи за день, — улыбаясь, как идиотка, я крепко обнимаю его и утыкаюсь лицом ему в шею.

Мы входим в спальню, и он усаживает нас за стол, оставив меня у себя на коленях. Я начинаю накладывать себе еду, и какое-то время мы наслаждаемся обществом друг друга без слов, хотя мне до смерти любопытно узнать, каким же будет сегодняшний сюрприз.

Пока я ем, руки Мортиуса обвивают мою талию, его голова покоится у меня на спине, и я физически ощущаю, как скрипят шестеренки в его голове — так сильно он над чем-то размышляет. Но я ничего не говорю, если он захочет высказаться, я буду здесь, чтобы выслушать.

Я допиваю сок, когда он нарушает тишину.

— Готова идти? — я вытираю рот салфеткой и с его помощью поворачиваюсь к нему лицом.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, пока я не выдерживаю.

— Не делай этого.

— Чего? — он трется своим лицом о мое.

— Не скрывай от меня вещи, не пытайся показать, что все хорошо, когда это не так… Я чувствую исходящую от тебя энергию, ты обеспокоен, Мортиус, — я глажу его морду.

— Мы не будем говорить об этом сегодня. Завтра я смогу поделиться своими тревогами и всем тем дерьмом, что происходит в пантеоне, но не сегодня, не сейчас, — я слышу легкую тревогу в его голосе, поэтому доверяюсь его суждениям.

— Как скажешь, только знай, что я здесь, и ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я всегда буду на твоей стороне, — я притягиваю его к себе для поцелуя, отчаянно желая, чтобы он почувствовал, как он мне дорог.

Мое сердце бешено колотится от сюрприза, который он мне приготовил.

У Мортиуса есть раздражающая привычка быть безупречным в каждой детали, и от этого я люблю его еще сильнее. Сейчас мы направляемся к его сюрпризу.

— Ты серьезно не позволишь мне идти самой? Я смогу, милый, клянусь, — я слышу тихое рычание, пока лежу с закрытыми глазами, положив голову ему на грудь.

— Это до сих пор кажется сном — слышать, как ты говоришь, что любишь меня, — я влюбленно вздыхаю.

— Мне нравится, насколько ты чувствителен ко всему, что касается наших чувств, — я глажу его грудь, но замираю, когда чувствую, как мое тело обдает жаром. — Мортиус…

— Не открывай глаза, Мабет.

— Что ты задумал? Что это за запах? Мортиус!

— Мы почти на месте, еще несколько шагов, — я слышу шум волн, разбивающихся о песок, я бы ни с чем это не спутала.

— Это море? Мы у моря? — с нетерпением спрашиваю я, и когда мои ноги касаются земли, я чувствую под ними мелкий песок.

— Открой глаза, моя Мабет, — моя грудь наполняется радостью от одной лишь мысли о пейзаже.

Я открываю глаза, моргая, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Бирюзовая вода обладает уникальной, несравненной красотой. Я смотрю на него и понимаю, что мы все еще в Дуате, так как позади нас находится наш дом и черное, усыпанное звездами небо.

— Как? Когда я открыла глаза, я подумала, что ты открыл портал, но наш дом позади нас… — недоверчиво глядя в его веселые золотые глаза, я жду ответа.

— Я не могу сейчас покинуть Дуат, но это не значит, что я не могу исполнить еще одно твое желание. Я создал портал на нашем заднем дворе. Мы находимся на пляже в Александрии, в наше время, в твоем мире, а не в древнем, — его слова волнуют и пугают меня в равной степени.

— Я не хочу доставлять тебе неприятности.

— Это не проблема, Анабет, это мое решение. Никто из них даже не подозревает, что мне плевать на то, что они думают или не думают, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Давай наслаждаться нашим днем. У нас впереди целая вечность, чтобы позже разобраться с любыми проблемами и слухами в пантеоне.

Атмосфера меняется, и мы оба словно переключаемся.

— Нас кто-нибудь видит? — в ожидании ответа у меня холодеют руки, несмотря на жаркое солнце.

— Нас никто не видит, — я широко улыбаюсь и начинаю снимать платье, оставаясь перед ним обнаженной. — Ты усложняешь мне жизнь. Я хочу, чтобы ты веселилась, но стоять голой передо мной — это все равно что просить, чтобы я тебя оседлал.

От его слов мое тело бросает в жар, почти до точки кипения, но я сдерживаюсь.

— Нет! — я указываю на него пальцем, пятясь к морю. — Иди поплавай со мной, а потом мы решим, когда и как ты меня оседлаешь.

Его смех разносится в воздухе, и я вижу, как он начинает снимать тунику. Когда он наконец остается обнаженным, он направляется ко мне, и тогда я бегу к воде, а Мортиус следует за мной по пятам.

Когда я наконец ныряю, я чувствую, как мое тело наполняется энергией, которую может подарить только море. Вынырнув навстречу солнцу, я открываю глаза и вижу перед собой потрясающее зрелище: Анубис по пояс в воде с очень похотливым выражением морды.

— Кажется, у тебя непристойные мысли, — появляется улыбка, обнажающая кончики клыков. — Твое прозвище еще никогда так тебе не шло, Извращенец.

— Не провоцируй меня здесь, потому что я обдумывал новые способы доставить тебе удовольствие, но я не хочу портить тебе веселье, — его рука крепко хватает меня за волосы на затылке, и я тихо стону от этой угрозы.

— Мне нужно, чтобы ты придумывал хитроумные планы и способы заставить меня стонать на твоем члене, — я получаю голодный поцелуй, и наши тела слипаются, как всегда, словно магниты.

Когда нам нужен воздух, мы прерываем поцелуй. Самообладание Мортиуса поразительно: пока мое тело пылает, его орган остается спокойным.

— Наслаждайся своим подарком, моя Мабет, это лишь малая часть того, что я еще тебе подарю, — я нежно обнимаю его и целую в грудь.

Я начинаю плавать под его пристальным, сладострастным взглядом. Я качаюсь на спокойных, кристально чистых волнах, подставляя тело солнцу, которое ощутимо меня согревает. Это как летний день, из тех, что преображают даже наши души.

Я чувствую его руки под своим телом, слегка поглаживающие меня. Пока я раскидываю руки, покачиваясь на волнах, Мортиус заботится о деталях. Мы улыбаемся, разговариваем и решаем поплавать вместе.

Мы проводим в воде несколько часов, пока меня не настигают голод и усталость.

— Пойдем на пляж, Мабет, тебе нужно попить и поесть, — его руки обнимают меня, и я принимаю его приглашение. — Идем, — он берет меня на руки и несет на песок. Я сажусь в шезлонг, окруженная полотенцами, рядом со столиком, на котором лежат фрукты и легкие закуски.

Я пью холодный, вкусный свежевыжатый сок под пристальным взглядом Мортиуса, который обжигает мою кожу куда сильнее солнца. Морской бриз окутывает наши обнаженные тела, и я слушаю его рассказ о том дне, когда он заблудился при открытии портала и оказался на нудистском пляже.

Я просто не могу поверить своим ушам. Боги никогда не ошибаются, но он говорит, что это была энергетическая нестабильность, которая забросила его так далеко. Лишь спустя несколько часов ему удалось найти путь обратно в Дуат. По его словам, в тот день Сет и Ра сражались и едва не разрушили небесные своды, было собрано множество душ, и богам пришлось вмешаться.

Наличие исторической энциклопедии в моем полном распоряжении питает душу маленькой исторички внутри меня — той самой, что была безумно влюблена в Египет, его богов и его истории.