Прикованная к Анубису

26. Зов Ра

МОРТИУС

Я вдыхаю запах своей Мабет, чтобы успокоиться, пытаясь заставить исчезнуть всю ту ненависть, что течет по моим венам, ведь ее запах дарит мне покой. Несомненно, я напугал ее своей чудовищностью, когда так обнажил свою худшую сторону, искупавшись в крови, охваченный отчаянием ревности. Когда я услышал, как этот ублюдок предлагает ей выход из Дуата, я перестал что-либо видеть, я просто хотел его смерти, и я это сделал.

Мое тело все еще дрожит от воспоминаний о страхе, который я испытал при мысли о том, что она могла бы ответить ему «да». Я не мог сдержать слез во время секса, я тонул в страхе. Я никогда не испытывал такого страха за все свое существование.

Именно тогда звук рога вернул всю мою ярость.

— Рог Ра, — тихо рычу я, узнав звук.

Жуткая мелодия рога раздражает меня до безумия, потому что я хочу оставаться там, где я есть, хочу, чтобы моя спутница проснулась в моих объятиях. Однако я знаю, что если не явлюсь, они придут ко мне, а об этом не может быть и речи.

Эхо призыва сотрясает весь храм, зажигая иероглифы на его каменных стенах. Бог Солнца не потерпит отказов, и я это понимаю. Даже против своей воли я медленно встаю с того места, где нахожусь, целую макушку моей Мабет и шепчу ей на ухо о своих чувствах:

— Прости меня за то, что тебе пришлось увидеть, — я целую ее в лоб, отстраняясь.

Я неторопливо собираюсь. Я не спешу. Ра может и подождать. Собравшись, я беру свой посох и созываю своих солдат авангарда. Я выхожу из храма и нахожу их в садах. Никто ничего мне не говорит, и, оглядевшись, я не вижу никаких следов того, что произошло ночью.

— Все слышали зов Ра. Будьте готовы к столкновению. Я не сомневаюсь, что то, что произошло здесь вчера, боги почувствовали, — все смотрят на меня с одинаковой преданностью в глазах.

Раздается громкий, слаженный вой — мои воины подтверждают, что будут сражаться за меня.

— Идем!

Взмахом рук я открываю портал и начинаю переход. Они делают то же самое, и когда мы прибываем ко входу в великие залы пантеона, я делаю глубокий вдох, представляя, что Анабет каким-то образом угрожает опасность, потому что бог Солнца наверняка обнаружил ее.

— Оставайтесь на местах! — приказываю я, в одиночку направляясь на собрание.

С каждым моим шагом разум рисует всевозможные варианты войны, с которыми мне предстоит столкнуться. Я не боюсь хаоса, но от мысли, что она станет мишенью для ярости Ра, у меня во рту появляется привкус крови из-за того, что я от злости кусаю язык.

— От тебя исходит грубая энергия, — рядом со мной материализуется Тот.

— Я готов ко всему, какой бы ни была причина этого собрания. После вчерашнего я чувствую, что война стучится в мои двери, — рычу я.

— Значит, та взрывная энергия, которую я почувствовал вчера, исходила оттуда? — я останавливаюсь и смотрю на него, потому что Тот знает всё.

— Не прикидывайся идиотом, бог мудрости. Уж кто-кто, а ты — бог, который знает обо всех событиях в реальном времени, — мы поднимаемся по лестнице.

— Я не люблю узнавать всё из писаний, мне нравится выяснять это у главных героев. Оттенки чувств так становятся куда интереснее, — его эйфория действует мне на нервы, и я одариваю его убийственной улыбкой.

Тот даже не обижается, громко хохоча, когда мы входим в большой зал. Я вижу, что здесь собрались все боги, и пробегаю глазами по помещению в поисках брата. Несколько секунд спустя я нахожу его рядом с Хонсу.

Мое сердце сжимается, когда наши взгляды встречаются. Целые эпохи разлуки, без единой возможности даже увидеть друг друга. Сердце бешено колотится, ладони, сжимающие посох, потеют, и кажется, что больше ничего не существует. Мой близнец, моя половина, так близко, всего в нескольких шагах от меня. Мне нужно подойти к нему, мне нужно обнять его и рассказать обо всем, что со мной происходит. Он мне нужен.

— Не делай этого, Мортиус! — рука Тота перехватывает мое запястье, не давая мне сделать и шага вперед. — Ра может расценить это как оскорбление.

— Я действительно жажду воссоединиться с братом и уничтожить этого ублюдка, — я вырываю руку, понимая, что он прав, и это меня сдерживает.

— Подумай об Анабет, подумай о вреде, который ты причинишь брату. Сдержись и сначала выясни причину созыва, а потом решай, каким будет твой следующий шаг.

Я снова окидываю взглядом весь зал, видя обеспокоенных богов, пытающихся понять, что же такого произошло, раз потребовался этот срочный созыв. Роскошно огромное место, усыпанное золотом, залито почти раздражающе ярким светом, который только бог Солнца может выносить здесь дольше пары часов.

Мысль о том, что моя спутница в опасности, что та, кого я люблю, может каким-то образом пострадать, парализует меня, несмотря на мою тревогу.

Посмотрев на Мортеуса, я замечаю, что Хонсу удерживает его на месте. Я не знаю, о чем они говорят, но их взгляды и то, как они держатся, выдают их гнев. Между ними начинается небольшая перепалка, привлекающая внимание некоторых богов, пока не звучит вопрос:

— Зачем Ра созвал всех нас? — Бастет повышает голос, привлекая к себе внимание Ра.

Встав, словно царь, сияя в своей грандиозной надменности, Ра смотрит на всех свысока, и это до раздражения омерзительно.

— Я хочу знать, какое наказание я должен назначить богу, нарушившему правила пантеона! — эхо его вопроса леденит мне душу, потому что он знает, он определенно знает обо мне и моей человеческой женщине.

Весь пантеон взрывается обеспокоенным и любопытным шепотом, все жаждут узнать, кто же осмелился нарушить одно из правил всемогущего Ра. На другой стороне Мортеус выглядит таким же встревоженным, как и я. Я стискиваю зубы, издав тихий рык от осознания того, что мы так близко и в то же время так бесконечно далеко друг от друга. Тот снова сдерживает меня, кладя руку мне на плечо и сжимая его, чтобы я не наделал глупостей.

— Успокойся, Ра уже заметил, что вы оба нервничаете.

Я не отвечаю ему, когда Хонсу, в расслабленной манере, начинает задавать свои вопросы богу, оказавшемуся в центре внимания.

— И какое же из правил, великий Ра, по-твоему, было нарушено? — в его словах сквозит лукавство. Повелитель путешественников, кажется, забавляется и не боится Ра. — В конце концов, согласись, их так много…

Некоторые боги смеются над его шутливыми словами, как он это всегда и делает, оглядываясь назад и поигрывая бровями, провоцируя остальных. Наступает тишина, когда Ра делает выпад в его сторону, приблизив свое лицо вплотную к его на несколько секунд, прежде чем отстраниться и ответить.

— Правило, запрещающее присутствие смертных в этом царстве, — громыхает он, словно гром. — И не пытайтесь лгать, ибо я почувствовал человека внутри нашего мира. Случайно, не в твоих ли он владениях, Хонсу?

Я сильнее сжимаю посох, чувствуя, как почти ледяной холод пробегает по спине. Я пытаюсь успокоиться и осознать, что, хотя я и здесь, ей ничто не угрожает, уже нет, не после вчерашнего. Вокруг нас разносится множество перешептываний, и напряжение, кажется, нарастает. Моя грудь сжимается под тяжестью откровения, которое принес нам бог Солнца.

— К сожалению, я никогда не приближался к смертным настолько, чтобы похитить кого-то и спрятать на Луне. И если бы здесь кто-то и был… — Хонсу не пугает ярость Ра, направленная на него, наоборот, он поворачивается к богу Солнца спиной, медленно улыбаясь остальным, и отвечает: — Было бы невозможно, чтобы великий бог Ра не знал об этом, раз уж он видит все. Или, может быть, он… теряет зрение?

Повисает мертвая тишина, и все взгляды устремляются на Ра в ожидании его ответа.

Хонсу безумно неадекватен, он не боится бросать вызов Ра, ведь он — его противоположность. Бог Солнца и бог Луны должны сосуществовать в гармонии, пусть даже иллюзорной, чтобы поддерживать стабильность времен. Эта динамика наделяет повелителя путешественников уникальной властью, ведь он может бросать вызов Ра без страха возмездия, что, кажется, его весьма забавляет. Эта очевидная неприкосновенность настолько ясна, что никто не осмеливается на него нападать.

Его плечи остаются расслабленными, и я осмелюсь сказать, что он всем своим видом выражает скуку от этого собрания.

Ра кривит лицо, глядя на бога Луны, и его хмурый взгляд становится еще мрачнее, пока он осматривает каждого из присутствующих, ища что-то на их лицах, прежде чем громко зарычать, пытаясь запугать всех демонстрацией своей силы.

— Если кто-то из вас прячет смертного… — невозможно не заметить его прерывистое дыхание. — Отдайте его сейчас. Ибо когда я узнаю, кто этот бог, расплата будет самой жестокой из возможных.

Я могу смотреть только на Мортеуса. Посох удерживает меня на месте, и мой взгляд, когда он встречается с его взглядом, пытается передать то, чего так жаждет моя душа. Я вижу в нем понимание, ведь годы не отняли у нас этот способ общения. Я хочу подойти к нему, приблизиться, обнять его и утолить жажду прикосновений после столь долгой разлуки. Я знаю, что он желает того же, ведь я могу читать его жесты, но мы осознаем, что нам это не позволено, и это медленно убивает меня.

Я заставляю себя быть невидимым для глаз Ра, вот только не знаю, удается ли мне это или я с треском проваливаюсь. Тот прав, я не могу бунтовать, пока нет. Ра следит за нами, и я вижу, как его взгляд ищет что-то, словно мы — главная опасность в мире богов. Но я знаю, что только я виноват в том, что он почувствовал энергию человека в нашем мире.

Не в силах оставаться безучастным, я поднимаю руку и касаюсь шрама от нашей разлуки на груди, а он делает то же самое, касаясь своего шрама над левым глазом. Мы знаем, что это значит: мы никогда не забудем друг друга, и он должен понять, что я ни на секунду не переставал о нем думать.

— Говорите сейчас, и будете прощены, — бушует Ра, продолжая свои попытки запугивания.

Бог Солнца хочет ответов, которые я легко мог бы ему дать, но которых он никогда не получит. Мне нужно быть умным, мне нужно найти способ заставить бога забыть о моей спутнице. Никто здесь не безгрешен, и уж точно Ра — не идеальный бог, ведь он веками творил зверства по всему миру. Я знаю, что придет нужное время, и тогда я покажу ему, что не позволю никому разрушить мое будущее рядом с той, на кого я заявил свои права.

Время идет, и все остаются настороже, ожидая каждого его следующего движения, пока его взгляд обжигает нашу кожу. Это похоже на инквизицию, и я слышу смешки Тота, который знает, что произойдет, и мне тоже хочется это узнать.

— Что ж, — произносит Ра. — Так или иначе, я найду его. И когда я его найду, бог, который позволил человеку войти в это царство, будет осужден вместе с ним.

Пытаясь продемонстрировать свою власть над всеми, он начинает сиять еще ярче, что немного режет нам глаза. Но я не обращаю на него особого внимания, не тогда, когда чувствую, что энергия Мортеуса движется в мою сторону. Посмотрев на него, я не могу поверить в то, что он делает. Это может иметь колоссальные последствия, но решимость в его глазах зажигает меня, даже когда я слышу, как Тот ругается рядом со мной.

Я посылаю все к черту и делаю то же самое, идя к нему, не заботясь ни о чем, кроме как о том, чтобы быть рядом с тем, кто был моей жизнью с самого рождения. Мы пойманы в ловушку наших взглядов, спеша сократить расстояние между нами, и, когда мы сближаемся, наши руки тянутся друг к другу, чтобы слиться в уникальном рукопожатии.

— Мне столько нужно тебе рассказать, брат… — шепчу я, чувствуя, как боль раздавливает мне грудь. — Я скучал по тебе, — продолжаю я.

Наши энергии сливаются и успокаивают мою тревогу. К сожалению, у нас нет времени обменяться даже парой слов, так как мощная тяга песков Севера стремится разлучить нас. Я борюсь с зовом, но это все равно начинает происходить. Наши руки расцепляются, и меня отрывают от него, и это чувство, будто моя кожа снова рвется от нашей разлуки. Буря, которая успела образоваться, ведет меня прямо к храму, и я падаю на колени.

— Нет! Мортеус! — мучительный и разрушительно-пыточный крик разрывает мое горло, словно раскаленное добела острое лезвие.

В моей груди образовалась дыра, лишающая меня сил и сковывающая движения, и это бьет по мне со всей силы.