Принцесса для врага

Глава 9. Бой

Горенцы еще долго гудели где-то рядом с темницей, подбадривали друг друга и сыпали в мой адрес проклятиями. Я сидела на куцем матрасе, на котором еще вчера сидел брат, и куталась в подаренную Харном шубу. Хорошо, что я вышла на улицу в ней, иначе замерзла бы в этом каменном мешке так и не дождавшись костра.

Зато у меня было время подумать о том, как отнесется Харн к тому, что его жену сожгли без его ведома. Расстроится или поверит, что я оказалась предательницей? Эта мысль причиняла больше всего боли. Муж мне нравился, и я искренне собиралась стать хорошей правительницей его народа, чтобы он мной гордился… и любил. Да, мне хотелось, чтобы он меня полюбил, ведь сама я совершенно точно испытывала к нему глубокие и очень сильные чувства: благодарности, восхищения, нежности и желания. Все это тесно переплеталось в моем сердце в то самое чувство, о котором обычно не смеют мечтать принцессы.

Как я могла думать, что влюблена в Люсьена? Я его даже толком не знала. На самом деле, просто восхищалась его красивым лицом, как цветком, хотела любоваться. Ну и слушать льстивые речи было приятно, чего уж там. Однако все его витиеватые комплименты ни в какое сравнение не шли с рубленными, скупыми «Ты прекрасна» от Харна.

Слезы сами потекли из глаз, но я не успела поддаться истерике. Заскрипел замок, за ним дверь и на пороге появился мой новый родственничек. Я тут же бросилась к нему, утирая мокрые щеки:

— Бирл, клянусь, это не я устроила пожар! Я все это время была с Харном. Прошу, давай хотя бы дождемся его возвращения!

Красивые пухлые губы Бирла искривила злая усмешка, кажется, он снял с лица маску милого младшего братца, его последующие слова заставили мое сердце сжаться от боли, в груди похолодело:

— Не дождемся. Забудь о нем. Его больше нет. Но себя ты спасти еще можешь, — в его глазах появилась похоть, он потянулся к вороту шубки и рванул ее с меня. Я растерялась, испугалась и ничего не могла поделать, только руки выставила вперед и уперлась ими в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Бесполезно. Бирл прижал меня к стене, его влажные губы заскользили по моей шее, руки торопливо задирали подол платья, рвали на груди ткань. И все это время он бормотал:

— Такая красивая, сладкая девочка… Будешь послушной, покладистой, возьму тебя в жены. Лике и место любовницы хватит, а ты принцесса. Нарожаешь мне породистых щенков, будешь жить в достатке…

Я кричала, молотила по его спине руками, но не смогла сместить этого мерзавца ни на миллиметр. А вот его колено легко раздвинуло мои ноги. Широкая мужская ладонь зажала мне рот, а холодные льдистые глаза пронзили злым взглядом.

— Соглашайся… Выбор у тебя небольшой: смерть или я…

Мною овладело отчаяние, я поняла, что лучше умру, чем отдамся этому мерзавцу, который убил собственного брата, Харна… моего горенца. Боль затуманила разум, зажав сердце в тиски, я не могла вздохнуть.

«Он и Нати убил, — осенила меня мысль, — Она ведь хотела мне вчера что-то рассказать, но вошел Бирл и помешал! Какая же я балда!»

Но все мысли тут же разбежались, стоило мне почувствовать его руки на моих бедрах, они на ощупь продвигались выше. Меня затрясло, я затрепыхалась будто в предсмертных конвульсиях. Это были самые страшные мгновения в моей жизни. Даже темники не внушили мне столько ужаса, омерзения и отчаяния. Я начала понимать Богиню…

Неожиданно Бирл обмяк и свалился у моих ног мешком с нечистотами, а предо мной явилась Зура с тяжелым посохом в руке. Она зыркнула на меня своими маленькими злыми глазками и просипела:

— Я же говорила тебе, что они не заслуживают прощения Богини. Ими руководят только низменные инстинкты. Этот народ обречен!

— Но ведь ты их шаманка. Ты молишься за них. Откуда такая ненависть? — с недоумением спросила я.

— Я молюсь за их скорое истребление!

— Но если не закрыть разрыв, он рано или поздно поглотит весь наш мир!

— Как только сдохнет последний горенец, мир обретет спасение. Пошли, я выведу тебя из деревни. Вот держи метку для прохода через границу. Тебе нужно спасать свою жизнь.

Я всхлипнула. Она была права. В Горении меня держал Харн, а его больше нет. Я потянулась к деревянной круглой монетке в руке шаманки, но взять не успела, вздрогнула от гневного окрика:

— Что здесь происходит?!

Я не верила своим глазам, в узком проеме моей темницы стоял Харн. Живой! Впрочем, на мертвеца он походил больше: бледное лицо перепачкано, доспехи на плече и правой части груди разодраны. Даже с моего места у дальней стены камеры я хорошо видела, как из его глубокой раны пульсирующим ручейком вытекала кровь, а правая рука мужа безвольной плетью болталась вдоль туловища.

— Харн… — всхлипнула я и хотела броситься к нему, но он остановил меня взмахом левой руки. Его брови были сведены к переносице, он сделал всего один шаг и оказался возле Зуры, выхватил из ее руки метку, и в его глазах сгустились черные тучи. Он повторил вопрос тихо и вкрадчиво, отчего по моей спине пополз холодок. Я представила, как выгляжу со стороны в разодранным на груди платье, разлохмаченными волосами и с недвижным Бирлом у ног.

— Что здесь происходит?

Смотрел он на меня, я и залепетала:

— Случился пожар, они обвинили меня, но я все утро была с тобой, а когда ты уехала, осталась на крыльце. Я этого не делала. Клянусь. Зура и Светлолика подтвердили, что это я. Они оболгали меня, — тут я всхлипнула от обиды, — А потом пришел Бирл и сказал, что ты мертв и хотел… тут Зура пришла и вот…

Закончила я шепотом, у меня не осталось сил, холодный взгляд мужа пугал и подавлял. У моих ног застонал младший брат, и Харн одной левой поднял его за грудки и пригвоздил к стене. А потом как рыкнет перепуганному слизняку в лицо:

— Это ты устроил мне засаду, братец?

— Да! — заверещал тот в ответ, смотря на Харна с такой ненавистью, что мне казалось, еще немного и из его глаз посыплются молнии.

— Почему? — прошипел мой горенц, и я отчетливо услышала в его вопросе боль.

— Ты стал слишком мягким. Все эти твои расшаркивания перед женщинами. Их тела предназначены для нашего потребления. Это их предназначение! — надрывался Бирл, — Нами может править только сильный правитель, знающий себе цену!

— Вот и посмотрим, чего ты стоишь, и кто из нас сильнее! Я вызываю тебя на бой.

— Сейчас? — усмехнулся Бирл и бросил довольный взгляд на страшную рану брата, — С радостью принимаю вызов!

Харн тут же отпустил предателя и тот зашагал прочь из камеры.

— Ты же ранен, — пискнула я, муж одарил меня долгим, внимательным взглядом, будто в душу хотел мне пробраться. Я потянула к нему дрожащие руки, но он отвернулся, мотнул головой и вышел, оставив дверь открытой, я как на привязи последовала за ним, только шубку накинула, чтобы прикрыть разодранное платье. Но стоило мне подойти к двери, как мне на пути встала шаманка.

— А ты куда собралась? Сиди здесь и жди суда. Пока же отдай мне это! — проскрипела старая нахалка и занесла свои узловатые пальцы над моим амулетом. Я растерялась под ее напором, но стоило ей коснуться лаванды в стекле, как темницу озарил яркий лиловый свет. Зура зажмурилась, а я вдохновленная Богиней обошла шаманку, закрыла камеру перед ее носом и затворила засов.

— Ты что творишь, цветинка? Открой немедленно! — заверещала злыдня.

— Это ты будешь ждать суда здесь! — отчеканила я и поспешила за мужем. Только он занимал сейчас все мои мысли. Ведь он собирался биться без правой руки… Вернее без передней правой лапы, поняла я, выбежав из здания тюрьмы. На полигоне уже собралась толпа зевак. Горенцы с опаской смотрели на огромную пантеру, которая скалила свои острые клыки на истекающего кровью Харна.

Я моргнула, и вот уже перед грозным хищником, покачиваясь на трех лапах, стоял серый кот с узором на лбу. Огромный черный зверь, лоснящийся здоровьем, задрал морду к небу и ехидно засмеялся, почти как человек. От этого скрипучего звука у меня побежали мурашки по спине, а котик не испугался, воспользовался глупостью противника, подпрыгнул и вцепился в горло мощного соперника. Это был комок ярости: шерсть дыбом, хвост столбом. Пантера затрясла головой, пытаясь освободиться от захвата, но не тут-то было. Харн сжимал челюсти с остервенением отчаявшегося существа, прекрасно понимающего, что на кону его жизнь.

Бирл завалился набок и попытался разодрать пузо брату, чтобы отбросить соперника от собственной шеи. Бесполезно. Кот был слишком маленький, огромные лапы пантеры часто промахивались мимо верткого противника. Тогда черный хищник стал кататься по земле, пытаясь придавить настырного кошака. Харна нещадно мяло, но он не сдавался.

Я с ужасом смотрела, как мой муж все сильнее и сильнее сдавливает свои крохотные челюсти. Кровь брызгами разлеталась по кругу. Толпа смотрела на жестокую битву своего повелителя и его брата напряженно, у зрителей не было страха, народ ждал. В окружающей тишине было четко слышно тяжелое сопение дерущихся зверей и тихое дыхание каждого горенца. Я же не могла сдержать эмоции, мой шепот прозвучал как эхо в горах:

— Харн, прошу, выживи…

Мой муж вздрогнул, но пасти не разжал. Бирл гневно фыркнул на меня, и в этот момент серый кот уперся здоровой лапой в жилистую шею пантеры и рванул мордой в сторону. Захрустели хрящики разрываемой гортани, хлынула и забулькала кровь. Черный хищник еще дернулся пару раз в предсмертных конвульсиях и затих. Тишина стала абсолютной. Я поверить не могла, что раненный обычный кот в состоянии разодрать огромную пантеру. Это внушало страх, трепет и желание подчиняться такой стальной силе воли.

Мой кот внимательно осмотрел толпу.

«Что теперь? — недоумевала я, — Почему он не превращается в человека?»

Неожиданно в центр выплыла Светлолика и пропела своим слащавым голосочком:

— Повелитель Харн доказал, что ему нет равных по силе тела и духа среди нас. Но может быть, кто-то еще захочет бросить ему вызов?

Нахалка приподняла изящную бровь и осмотрела толпу. Я подскочила к ней и оттеснила от обессилевшего кота, истекающего кровью.

— Уйди прочь, дрянь! Это ты с Бирлом в сговоре подожгла казармы. Заключите ее под стражу! — потребовала я, найдя взглядом огромного Штруна, но тот отвел глаза, а белобрысая гадина засмеялась:

— Принцесса, зачем нам с Бирлом это надо? Рисковать собственным домом, ради чего?

— Чтобы избавиться от меня, ведь вы уже знали, что Харн попадет в вашу ловушку. Вы были уверены, что он мертв. Только ты, Светлолика, просчиталась! Бирл хотел сделать меня своей женой, ему нужны были породистые щенки, а не бастарды от шлюхи! — презрительно усмехнулась я, пришла очередь моей сопернице бледнеть, а потом и покрываться пятнами:

— Этого не может быть! Бирл ел с моих рук, — взвизгнула нахалка.

— Вы слышали? — обратилась я к толпе, — Она сама только что призналась, что была в сговоре с Бирлом, они хотели сместить повелителя!

— У нас каждый может бросить вызов королю, если посчитает его слабым, — заметил Штрун.

— Правильно! Бросить вызов и победить в честном бою. Но они-то плели интриги и били исподтишка! Это низко. Ее нужно судить! — взывала я к горенцам, но те продолжали хранить напряженное молчание.

— Меня будет судить повелитель. Осталось определить, кто им будет, — почувствовав поддержку толпы, снова кинулась в атаку Светлолика, — Так есть желающие бросить вызов Харну?

Я с ужасом осмотрелась. Большинство, потупив глаза, сутулили плечи, пытаясь стать незаметнее. Но вот в круг шагнул здоровенный блондин с косматой бородой и зычно гаркнул:

— Я бросаю вызов Харну!

У меня сердце упало в пятки. Серый кот еще сидел, но я видела по его затуманенным глазам, что он уже не в себе.

— Нет! — завопила я, — Это не честно! Харн ранен. Он только что победил. Дайте ему день на восстановление!

— В этом и смысл, принцесса, — презрительно кривя губы объяснила мне Светлолика, — Он должен доказывать здесь и сейчас свою силу, пока есть желающие ее проверить, — и, подмигнув, она обратилась к могучему блондину, — Молодец, отец, я знала, что амбициозность досталась мне от тебя.

Горенец оскалился, и я с ужасом увидела, как его зубы превращаются в огромные клыки, человеческая голова преображается в хищную рысью морду, а на руках появляются когти.

«Неужели это конец?» — испуганно подумала я, присматриваясь, у кого из толпы проще выхватить меч, чтобы встать на защиту мужа.