Принцесса для врага

Глава 7. Торжественный ужин

Меня провели по темному, узкому коридору к одной из десяти железных дверей. Громила-охранник был выше двух метров роста и в ширину не меньше. Я с удивлением наблюдала, как ловко он протискивается между сырых каменных стен. Также играючи он нащупал у себя на поясе связку ключей, безошибочно выбрал нужный и отпер скрипучий замок. Я нерешительно вошла в тюремную камеру и замерла на пороге.

«Вот уж точно не хотела бы здесь оказаться…» — подумала я, вглядываясь в полумрак.

Мой брат Майкор был старше меня на пару лет, мы в детстве проводили очень много времени вместе, играли, шалили, но когда нас ловили с поличным, он всегда брал вину на себя. Мне разрешали заниматься с братом и его гувернером. Я часто сбегала с уроков, он никогда. Майки рос ответственным и умным парнем. Отправляясь на войну, он на прощание сказал, что хотел бы избежать кровопролития, но раз оно неизбежно и даже необходимо королевству, то считает себя обязанным возглавить войско.

Мой брат со светло-русыми локонами и лучистыми глазами сидел сейчас на старом матрасе, брошенном прямо на пол, и, задрав голову, с печалью смотрел на полоску света, врывающуюся в полумрак камеры с улицы через узкое зарешеченное окно. Одежда на нем была далеко не первой свежести. Кажется, за последние пару недель он ни разу не мылся. Запашок стоял не для женского носика, да и Харн, я заметила, досадливо поморщился. Все-таки чувствительное кошачье обоняние не всегда к добру.

Разглядев гостей, Майкор вскочил и с недоверием прошептал:

— Лави?

Я всхлипнула и бросилась в объятья брата, невзирая на грязь и вонь.

— Что ты тут делаешь? Неужели Цветиния пала? Мерзавцы! Грязные животные! Это низко воевать против женщин! — запальчиво выкрикнул братец в лицо Харна, тот снисходительно повел бровью и сообщил:

— Цветиния признала поражение. В качестве гарантии мира Лавандина стала моей женой, а вы немедленно возвращаетесь домой. Ваш отец нуждается в вас.

Муж кивнул, и громила-охранник схватил брата и потащил на улицу. Я бежала следом и причитала:

— А можно как-то помягче?! Он и сам идти может. Майки, премьер плел заговор, хотел захватить власть, пока вы воюете. Отец сейчас один. Позаботься о нем.

Майкор, оказавшись на улице, зажмурился от яркого света. Но слушал меня внимательно и кивал. Не успела я оглянуться, а из тюрьмы вывели еще добрую сотню наших солдат.

— Как они все там уместились? — удивилась я.

Харн пожал плечами.

— Там несколько этажей, просто они идут вниз.

Выглядели цветинские вояки потрепано, бледно и грязно. Но прийти в себя им никто не дал.

— Штрун, направь отряд наших проводить цветинцев до границы, не забудь выдать им разрешение на выход.

— Слушаюсь, повелитель, — вытянулся в струнку здоровяк.

— Харн, ты даже не дашь мне пообщаться с братом? Он же в одной рубашке, ему холодно, позволь им умыться, они выглядят изможденными и голодными, а им так далеко идти, — с мольбой в голосе просила я мужа. Но суровый повелитель удостоил меня лишь одним ледяным взглядом и вынес свой приговор:

— У вас есть десять минут, чтобы покинуть Фирл. Если во время пути к границе мои люди заподозрят вас в плохом, они имеют права вас уничтожить. Это понятно?

Майкор шагнул к нам и низко склонился перед Харном.

— Благодарю, повелитель, что даруете мне свободу. Клянусь, когда я стану королем, вы сможете рассчитывать на Цветинию как на надежного союзника.

Муж смерил брата подозрительным взглядом, но благосклонно кивнул, а Майки продолжил:

— И прошу, позаботьтесь о моей сестре. Она искренний и добрый человек.

— Я уже и сам это понял. Не беспокойся о ней, — буркнул Харн, и было видно, что он уже почти расслабился. Мой брат всегда умел находить ключик к любому сердцу, обаятельный хитрец.

— Могу я время от времени писать ей? — пошел в наступление Майки.

Харн нахмурился, но я тут же поддержала брата:

— Пожалуйста, повелитель, я бы очень хотела хотя бы иногда получать весточки с родины.

— Ладно, — лаконично согласился муж и, развернувшись, зашагал прочь, схватив меня за руку и даже не дав на прощанье обнять брата, зато проходя мимо Штруна, негромко приказал:

— Возьми с собой в дорогу провиант и на цветинцев.

Тот с готовностью кивнул, а я последний раз глянула через плечо на брата и помахала рукой, он одарил меня своей искренней лучезарной улыбкой, от которой мое сердце обычно пело от счастья, а сегодня почему-то на глаза навернулись слезы.

Муж притащил меня обратно в королевский терем и завел в просторную комнату с гигантской кроватью. Заметив мои слезы, он сурово изрек:

— Я знаю, что ты считаешь меня жестоким, но твои люди принесли смерть на нашу землю. Нас и так мало, каждый кот на счету. То, что я отпустил их, уже может быть воспринято моими подданными как слабость.

Я видела, что Харн искренне переживает. Он не мог не понимать, что Майкор всего лишь глупый мальчишка, это не оправдывало его, но он сумел вызвать толику симпатии к себе у сурового воина, в этом, пожалуй, был талант моего братца.

— Харн, я понимаю тебя, — успокаивающе заговорила я, подходя вплотную к мужу и положив на его широкую грудь ладони, — Спасибо, что отпустил его, и еще сто наших мужчин вернутся в свои семьи. Это настоящее счастье.

— Если ты понимаешь, почему плачешь? — с недоверием уточнил муж и положил поверх моих рук свои, прижав тем самым их к груди теснее.

— Я люблю Майки, мы выросли вместе, он заботился обо мне. И больше я его никогда не увижу. Мне грустно… Детство осталось позади, — не смогла сдержать горького вздоха. Как-то неожиданно я стала взрослой женщиной, еще пару дней назад возилась со своими любимыми цветами в саду, а теперь жена правителя.

Харн мрачно заметил:

— Понимаю, я не самый лучший муж, и вряд ли ты мечтала оказаться в Горении с ее суровыми условиями жизни, ни тебе теплого моря, ни сладких фруктов, зато мясо мы умеем готовить!

Муж явно на свой счет принял мои вздохи и слезы. И я решила его подбодрить:

— Харн, если хочешь, перед ужином я поговорю с женщинами и объясню, что их ждет, про их права и возможности. Это может облегчить им и твоим воинам поиск взаимопонимания.

Мое предложение было встречено мужем с недоверием, он прижал меня к себе за талию и спросил:

— Зачем тебе это надо?

Харн жестко зафиксировал пальцами мой подбородок, чтобы я не могла отвернуться. Меня удивила такая резкая реакция, я немного рассердилась:

— Почему ты воспринял мое предложение в штыки? Я твоя жена и хочу помочь тебе и этим перепуганным несчастным. Я ведь теперь королева. К тому же заботиться о горенцах и моя обязанность тоже. Или у вас жены только и делают, что сидят в спальне и ждут мужа?

Харн приподнял бровь и усмехнулся:

— Я бы хотел, чтобы ты ждала меня в спальне, но ты скорее сбежишь из нее.

Это было неправдой, я хотела остаться с ним наедине, его близость волновала меня, согревала, заставляла томиться в ожидании чего-то взрывного… Но возразить я не успела. В дверь постучали, и показался генерал Шерл.

— Повелитель, там пару вопросов накопилось. Можно вас?

Харн кивнул, но прежде, чем выйти, уже мягко сказал мне:

— Я буду благодарен тебе, если ты успокоишь женщин перед ужином. Но сначала тебя осмотрит Зура. Я пришлю ее. Отдыхай пока.

И ушел. А я с волнением стала ждать загадочную шаманку.

Чтобы меньше нервничать, решила заняться делом. Обошла свои покои и убедилась, что они не мои, а Харна. Значит, у них принято супругам жить вместе. У меня не будет места, где я смогу побыть одна и подумать… Печально.

Зато я обнаружила чудесную ванную комнату. Правда, вместо чугунной ванны здесь стояла огромная деревянная бочка, от нее шел приятный аромат и пар. Не думая, я скинула с себя одежду и окунулась в теплую воду. Тут же на полочке рядом я нашла душистое мыло и с удовольствием вымыла волосы.

Когда я, завернувшись в полотенце, вышла из ванной комнаты, в спальне меня уже ждала седая старуха в коричневом балахоне с вышитым золотыми нитями замысловатым узором. Увидев меня, ее маленькие колючие глазки засверкали любопытным блеском.

— Принцесса Лавандина… — растягивая гласные, пробормотала шаманка, обходя меня по кругу и принюхиваясь ко мне.

— Добрый день! Вы Зура? — под пронзительным взглядом поблекших от возраста глаз я занервничала.

— Да, я местная шаманка. Твой муж просил тебя осмотреть. Я вижу, ты совсем юная… Тебе восемнадцать-то есть? — неприятный скрипучий голос женщины добавлял беспокойства.

— Да, через три месяца уже девятнадцать будет.

— Ну-ну, — почему-то усмехнулась шаманка. А мне захотелось снова вымыться, таким неприятным и липким был взгляд этой старой ведьмы, — Ложись, осмотрю, — приказала она.

Я послушно прилегла на кровать. Зура, не церемонясь, раздвинула мне ноги, осмотрела, как мне показалось, нарочито грубо, ощупала мой живот, грудь, проверила зубы. При этом постоянно бормотала себе под нос:

— Надо же, здоровая, и все у нее хорошо… А это что? — внезапно спросила она, схватив мой амулет.

— Мне его подарили, — откликнулась я и села, потому что было неприятно видеть, как она коршуном нависает надо мной.

— В нем сила Богини, ты знала об этом? — с подозрением спросила Зура.

— Догадалась. Он спас мне жизнь и свел с Харном. И после того, как он появился, мне каждую ночь снится Богиня. Она то осуждает меня, то подбадривает, — честно призналась я.

Зура задумалась. И я осмелилась ее спросить:

— Вы знаете, что за сила в нем таится?

Шаманка усмехнулась, подошла к сундуку, которого не было, когда я уходила в ванную комнату. Старуха извлекла из сундука лавандового цвета платье, сшитое по горенской моде, с длинными рукавами, отороченными мехом, с высоким горлышком.

— Одевайся пока, — скомандовала она, швырнув мне наряд. На ощупь он оказался удивительно мягким. Нижнюю рубашку мне тоже нелюбезно кинули.

Я торопливо начала одеваться в надежде, что слой ткани сможет меня хоть чуть-чуть защитить от цепкого взгляда шаманских глаз.

— Ты думаешь, наши котики всегда были такими милыми и внимательными? — выкрикнула Зура вопрос, и в нем был неподдельный гнев. Я пожала плечами, впрочем, моего ответа не требовалось, потому что она продолжила также эмоционально, — Нет! Еще двести лет назад горенцы относились к женщинам хуже, чем к скоту! Они брали когда хотели, сильные и грубые. Горенки были замученными, перепуганными, несчастными созданиями. Богиня прогневалась и наказала нас темниками. Эти монстры, сотканные из тумана, забирают себе невинные души, может быть, спасая от наших мужчин с их низменными повадками, а может быть и питаясь ими. Кто разберет этих жутких иномирцев. Они появляются из ниоткуда и исчезают вне куда. К счастью, они не могут проникать вовнутрь помещений, но стоит хотя бы одной девственнице оказаться на улице, она рискует привлечь внимание этих призрачных тварей.

Зура рассказывала зловещим полушепотом, и ее маленькие глазки сверкали недобрым огнем.

— Сначала горенцы принялись отчаянно сражаться между собой за оставшихся женщин, но через десять лет, когда нашего народа почти не осталось в этом мире, до них дошло, что нужно что-то менять. Тогда отец Харна собрал оставшихся в живых и установил новые порядки с защитниками и браком. У женщин появились права. К нам стали прислушиваться. И вот тогда Богиня одарила наших мужчин второй сущностью, чтобы они лучше могли нас защитить. Но разрыв между мирами на священном пике Уоль не убрала, потому что они еще не заслужили прощение! Они вынуждены мириться с новыми правилами, но в душе все также мечтают об одном: брать, когда им вздумается!

Я с ужасом смотрела на Зуру. Харн с его заботой и терпением никак не вписывался в страшную картину, которую нарисовала сейчас старуха.

— Мне кажется, вы не правы! Они изменились. Повелитель другой, он очень хороший, — встала на защиту мужа я.

— Глупая девчонка, много ты знаешь о мужиках? Беги! Хочешь, я скажу Харну, что он должен отпустить тебя, что твоя судьба в другом месте? Ты вернешься в свою Цветинию. И все будет как раньше. Повелитель подчинится мне! — приблизив вплотную свое сморщенное лицо, пообещала Зура.

— Нет! — отпрянула я. Вернуться домой было очень заманчивым предложением. Но я чувствовала, что ведьма темнит, ей самой это выгодно. Для Харна это плохо. А он мне нравился… очень! Я уже не представляла, как буду жить без него. Поэтому повторила четко, чтобы даже фанатичная шаманка поняла, — Мне дорог мой муж. И я хочу остаться с ним.

Зура топнула и, осуждающе помотав головой, заявила:

— Глупая девчонка, ты еще пожалеешь…

Она вышла, громко хлопнув дверью, так и не рассказав мне про мой амулет. Тут же ко мне проскользнула Нати, она была бледная и перепуганная:

— Принцесса, я должна вам сказать…

Но сказать девушка не успела, следом за ней в комнату вошел Бирл и с очаровательной улыбкой заявил:

— Лавандина, ты выглядишь потрясающе. Моему брату повезло с женой. Идем же скорее к пленницам, они там, кажется, уже рыдают.

Нати схватила меня за руку и заглянула в глаза с мольбой, но Бирл настойчиво повторил:

— Идем, повелитель сказал, что ты обещала их успокоить.

И я пошла, прошептав Нати:

— Потом поговорим.

Страх, отразившийся в ее глазах, зародил в моей душе дурное предчувствие.

В холле у входной двери нас уже ждал все тот же щербатый паренек с копной рыжих волос, что забирал у нас с Харном днем плащи.

— Повелительница, это ваша шуба! — с благоговением провозгласил он, накинув мне на плечи роскошную легкую шубку из голубой лисы. Я такие видела только на картинах. Как-то отцу прислали портрет принца из Северных краев, его окружили похожие шкуры, но моя обновка была куда роскошнее. Я с восторгом покрутилась перед зеркалом, но заметив нетерпеливый взгляд Бирла, последовала за ним.

— Повелитель невероятно щедр! — не смогла скрыть я своей радости, поглаживая мягкий блестящий мех.

— О, да! Казна Горении позволяет ему легко завоевывать женские сердца, — с вежливой улыбкой заметил Бирл, и я отчетливо услышала в его голосе раздражение. Все-таки он, несмотря на удивительно милое, открытое лицо, вызывал во мне недоверие.

— Идете на праздничный ужин? — раздался мелодичный женский голосок сбоку, когда мы подошли к казармам.

— Да, Светлолика, — холодно откликнулся брат моего мужа, но вот во взгляде его было столько похоти, что мне стало очевидным, равнодушием тут и не пахнет.

— Принцесса, я надеюсь, вы не против, если я присоединюсь к вашей процессии? — со снисходительной улыбкой спросила любовница Харна, — Вы же понимаете, что через пару недель наскучите повелителю, и он вернется ко мне. Поэтому вам со мной лучше не ссориться.

От такой наглости я потеряла дар речи, а нахалка взяла меня под руку и повела вперед, продолжая читать мне лекции:

— У вас же на лице написано смирение и покорность. А Харну нужно завоевывать женщину каждый день. Я с моими изощренными капризами держала его в тонусе, ставя перед ним каждое утро невыполнимую задачу и заставляя каждую ночь чувствовать себя великим победителем.

Неожиданно для себя я поняла, что прислушиваюсь к ней. А вдруг она права? Я никогда не была капризной. Моей разумности и спокойствию завидовали даже министры. Разве завоевывают сердце мужчины умом и воспитанием?

К счастью, Светлолика больше ничего не успела мне рассказать, потому что мы пришли в огромный ангар, где было накрыто несчетное количество столов, больше десяти точно. А сколько на них разместилось блюд с мясом, овощами, пирогами, рыбой. Запах стоял такой, что у меня тут же заурчал живот, требуя пищи. Рядом со столами стояли лавки, укрытые медвежьими шкурами. Тут же у входной двери жались друг к другу цветинки, боясь пройти и занять места. Я смело подошла к ближайшим двум совсем молодым женщинам. Обе были кудрявые и рыжие, явно сестры, потому что очень похожи, лица их было усыпаны веснушками. Наши мужчины не любили таких. Им нравилось, когда у женщин была ровная белая кожа и прямые русые волосы. Другие цвета были не в почете. Я на себе это испытала. Мои почти белые волосы всегда вызывали жалостливые взгляды придворных дам, они часто шептались у меня за спиной: «Бедняжка, такая некрасивая уродилась».

К счастью, муж считал по-другому. И я была уверена, что и всем моим соплеменницам повезет в этой суровой стране.

— Милые мои, — обратилась я к женщинам, обняв сестричек, — Я хочу рассказать вам про особенности Горении. Темники, которые напали на нас в лесу, нападают только на девственниц. Если не вступать с ними в противостояние, они никому больше не опасны. Но из-за них в Горении не хватает женщин. По их традициям у каждой женщины и девушки должен быть защитник. Но его можно сменить. Брак же нерушим. Вам сегодня предоставят защитников. Через месяц вы сможете выбрать себе другого, если этот вас чем-то не устроит. Месяц дается мужчине и женщине познакомиться друг с другом. Не торопитесь делать выводы, дайте им шанс.

Я говорила спокойно, пленницы слушали внимательно.

— То есть нас привезли сюда, потому что им не хватает женщин, но мы не будет здесь рабынями? — подытожила мои слова крупная брюнетка лет тридцати с пышным бюстом.

— Совершенно верно. Если захотите, сможете выйти замуж, но это на всю жизнь.

— А если мы захотим обратно домой? — жалобно спросила бледная миниатюрная девушка с печальными глазами, заглядывающими прямо в душу.

— Увы, это невозможно.

— А отказаться от мужчины совсем? — снова выступила вперед фигуристая красотка.

— Тогда вас будут атаковать своим вниманием сотни одиноких самцов, и никто не поручится, что они не перейдут грань в надежде застолбить вас за собой.

— Да, лучше один, а потом, если что, поменять, — согласилась явно опытная брюнетка.

Пленницы задумались, но выглядели уже не так затравленно. Я обернулась к Бирлу, и тот, радостно улыбнувшись цветинкам, заявил:

— Прошу, дамы, занимайте места за столами. Повелитель вот-вот придет, и начнем праздновать нашу победу.

Женщины, тихонечко переговариваясь, расселись кучно за тремя столами. Бирл повел меня к самому дальнему, где уже устроилась Светлолика. Нати осталась среди пленниц.

— Кажется, у меня получилось их успокоить, — порадовалась я вслух.

— Да, — согласился Бирл и добавил, — Мой брат был с вами очень откровенен.

Мне показалось, что я слышу в его словах досаду. Но обдумать это не успела, в ангар вошел Харн с войском. Загремели мечи и латы, зазвучали веселые приветствия и колкие шутки бравых вояк друг над другом. Муж в три шага оказался рядом и помог мне сесть в кресло с высокой спинкой, сам занял место рядом в точно таком же.

— Что сказала Зура? — спросил он, целуя мне руку.

— Я здорова и сильнее, чем она думала, — улыбнулась в ответ.

Глаза мужа вспыхнули огнем желания, и он прошептал:

— Так значит, я могу рассчитывать, что сегодня ночью мы закрепим наш союз?

Я невольно улыбнулась, звучало это немного по-детски.

— Куда уж крепче, я твоя жена, и никуда не денусь, даже если бы захотела. Граница же на замке…

Зачем я это брякнула? Он нахмурился и отвернулся. Я собиралась как-то загладить плохое впечатление, но он уже заговорил, обращаясь к своим людям:

— Уважаемые воины, этот праздник сегодня для вас. Вы смогли остановить армию, численно во много раз превосходящую нас. Каждый из вас получит в награду шанс обрести семью. Начать я решил с генерала Шерла. Вам предоставляется возможность первому сделать выбор.

Шерл встал, все тут же притихли. Мощный мужчина решительно подошел к моей маленькой подруге, положил на ее плечо тяжелую руку, отчего девушка вздрогнула, и объявил:

— Я хочу быть защитником Нати.

«Так вот почему она была так испугана!» — решила я и, вскочив, прокричала:

— Я против!