Принцесса для врага

Глава 12. Во имя любви

Я вошла в просторный зал, где проходил первый в Фирле торжественный ужин. Это было грандиозное сооружение, способное вместить в себя, пожалуй, всех жителей города. Мощные деревянные балки держали потолок, напоминая скелет зиморского слона, а бревенчатые стены — его ребра. Я видела этого гиганта, когда в Цветинию приезжал бродячий цирк.

По сравнению с обстановкой на праздничном ужине сейчас здесь все преобразилось: убрали столы и лавки, у противоположной от входа стены соорудили постамент, на котором стоял трон Харна. Он, как обычно, хмурился и внимательно осматривал горенцев, столпившихся вокруг. Рядом с повелителем пустовало еще одно кресло.

«Неужели для меня?» — порадовалась я.

С обеих сторон от тронного возвышения стояло несколько стульев. Они в основном пустовали, но на одном из них, скромно сложив ручки на коленях, сидела Аяра. Я незаметно пробралась к ней, присела рядом и тихо спросила:

— Что я пропустила?

Девочка мне явно обрадовалась, схватила за руку и прошептала в ответ:

— Повелитель рассказал, что Зура решила покинуть Горению. И объявил меня ее преемницей. Я боюсь.

Я сжала ее маленькие еще детские пальчики и прошептала с улыбкой:

— Ты справишься, ведь с тобой Богиня!

В васильковых глазах блеснула уверенность. А я продолжила расспросы:

— А что со Светлоликой?

— Повелитель только что рассказал про заговор Бирла и Светлолики. Ее сейчас приведут, и сир огласит свое решение.

Я с любопытством посмотрела на Харна, а он, поймав мой взгляд, мотнул головой, указывая на место рядом. Я с достоинством поднялась со стула и проследовала на помост. В зале царила гробовая тишина, как будто перед ними предстала не их повелительница, а гидра с шестью головами.

«Как же трудно стать своей у этих суровых горцев», — мысленно простонала я.

Только я села, в зал ввели Светлолику. Ее роскошные волосы цвета выгоревших на солнце цыплят рассыпались по плечам, без косметики она выглядела моложе, а заплаканный вид делал ее еще и беззащитной. Когда осужденную подвели к повелителю, она гордо тряхнула головой и задрала повыше подбородок. Харн едва заметно хмыкнул и заговорил удивительно спокойным тоном, каким обычно любящие родители отчитывают нашкодивших детей:

— Светлолика, ты вступила в преступный сговор и хотела навредить Горении. Это предательство, за которое полагается смерть.

— У нас каждый может претендовать на власть! — перебила женщина повелителя.

— Каждый может, если честно в лицо бросил вызов. Вы же устроили подлую засаду. Из-за чего погибло не меньше двух десятков горенцев. Это страшное преступление. Но ты женщина и можешь послужить на благо королевства.

Светлолика удивленно вскинула взгляд на Харна. И тот, добившись ее внимания, обратился к залу:

— Капитан Пруфс, выйдете вперед.

Загорелый и мощный горенец опустился на одно колено перед королем. Светлолика посмотрела на него сверху вниз брезгливо. Харн заметил этот взгляд и заговорил жестко:

— Капитан давно и блестяще руководит фортом у пика Уоля, его племянница наша новая шаманка. Это уважаемый воин. Капитан, вы готовы стать защитником этой женщины и проследить, чтобы она никогда больше не появлялась в столице, где ее ждет только встреча с палачом?

Дядя Аяры похоже был таким же скромным малым, как и его племянница, он растерянно посмотрел на короля, на предлагаемую ему жену. Несколько секунд обдумывал щедрое предложение. Его ответ прозвучал неуверенно:

— Да, почту за честь.

— Нет! — завопила Светлолика, — Я не поеду в эту дыру. Что там делать? Там же холодина круглый год. Из дома носа не высунешь.

Харн проигнорировал реплику приговоренной и обратился к капитану:

— Прошу покинуть столицу до вечера.

— Мы отбудем немедленно! — вставая, отрапортовал Пруфс и добавил, обращаясь уже к жене, — Идем.

— И не подумаю! — надула губки Светлолика. Новоявленный муж молча перекинул вздорную красавицу через плечо и, не обращая внимания на ее вопли, вынес бесценный груз вон.

— На этом плохие новости закончились, — улыбнулся горенцам повелитель и искренне пожелал, — Всем теплой весны!

Зрители стали расходиться, тихонько обсуждая увиденное. А Харн посмотрел на меня и, заговорщицки подмигнув, сообщил:

— До завтрашнего утра я совершенно свободен…

Я непроизвольно расплылась в улыбке, внизу живота вмиг стало жарко, а сердце застучало в такт стрекоту кузнечиков.

Мы чинно встали и направились в наш терем, но стоило нам оказаться в доме, как муж нетерпеливо подхватил меня на руки и устремился в спальню.

— Ты не голодна? — обеспокоенно спросил он, стягивая с меня платье.

— Я изголодалась по твоим ласкам, — соблазнительно улыбнулась, снимая через голову его рубаху, и с жадностью бросилась пробовать его на вкус. Легонько целовала мощные плечи, на одном из которых вился свежий шрам, напоминая о пережитых ужасах. Затем я перешла к широкой груди, плоскому животу, опускаясь все ниже. Я прихватывала кожу мужчины губами, слегка прикусывала и тут же нежно проводила язычком. Харн оказался на вкус соленым. Я так увлеклась этой игрой, что уловила тихое рычание, только когда засуетилась, стаскивая с красивых мужских бедер мешающие мне штаны. Пока я воевала с поясом, поняла, что мой горенец странно тарахтит. Испугавшись, подняла на него глаза, а вдруг я делаю что-то не то, но его довольная улыбка и затуманившийся взгляд вмиг развеяли все мои сомнения, муж доволен и просто мурлыкает, как и полагается настоящим котам, а значит, можно продолжать исследовать.

Это была ночь открытий для нас обоих. Мы не представляли, что вместе нам может быть так хорошо. Не знаю как муж, но я осмелела, поняв, что всецело доверяю Харну. Я поверила в его любовь и полностью отдалась во власть своим и его чувствам. Мы действительно стали одним целым. Жаль ненадолго, ведь утром я собиралась уйти…

Я открыла глаза и обомлела.

«Где это я и как тут оказалась?» — с недоумением осматриваясь, задалась я вопросом. Надо мной, переливаясь всеми цветами радуги, нависали кристаллы. Я возлежала на высеченном в скале ложе, укрытом белыми мягкими шкурами.

«Кажется, я где-то уже видела эту пещеру… — напрягая память, подумала я, — Точно! Я встречалась здесь с Богиней Астрой в одном из моих снов. Так значит, я сплю!»

Осмотревшись, я увидела саму хозяйку этих чарующих пределов во всей красе. Статная белокурая женщина стояла в центре сказочной пещеры в пышном розовом платье припыленного оттенка. По форме и цвету наряд Богини напоминал цветок восточной вишни. Она расправила огромные белоснежные крылья за спиной, они трепетали, будто жили своей жизнью, Астра не обращала на них никакого внимания, она улыбалась мне, и я чувствовала, что меня беззвучно хвалят. Значит, все я делаю правильно.

С этой мыслью я и проснулась. За окном едва занялся рассвет, окрашивая мир в лилово-розовый цвет Богини. Я улыбнулась этому неожиданному сравнению. Теперь утро для меня навсегда будет ассоциироваться с Астрой. Встряхнув головой, я поспешила действовать. Мое довольное тело после горячей ночи любви с мужем отказывалось слушаться, ему хотелось понежиться в постели рядом с пылким супругом, вдыхать его терпкий аромат, ощущать тепло. Но если я промедлю, Харн проснется и мой план сегодня сорвется. А каждый час промедления может стоить юной шаманке жизни. Горенцы не выживут без нее, тогда они точно будут обречены.

Как легкое невесомое перышко я соскользнула с кровати, умылась, надела самое простое и теплое платье, которое еще вчера присмотрела в своем гардеробе. Дальше было сложнее…

Я собиралась доехать до пика Уоля, но даже не имела представления, где он находится, поэтому мне нужен был сообщник. На его поиски я отправилась в крыло слуг. Стучать к Сфурсу не стала, чтобы не разбудить других, ведь именно под утро обычно сон как тончайшая вуаль, одно неловкое движение, и рвется.

В нормальных условиях я никогда не позволила бы себе красться в спальню к чужому мужчине. Но на кону стояло слишком много.

Сфурс спал на кровати в форме звезды, руки-ноги были раскинуты в разные стороны, и блаженная улыбка то и дело появлялась на его пухлых губах.

«Красивый!» — подумала я и покраснела. Нехорошо рассматривать людей во сне, да еще и совершенно чужих.

— Сфурс, — тихонько позвала я и тронула парня за плечо.

Он тут же сел, держа спину с военной выправкой, и явно хотел заголосить, но я прижала свою ладонь к его рту, и он промычал в нее что-то нечленораздельное.

— Сфурс, послушай меня. Не пугайся. Мне нужна твоя помощь. Ты хочешь избавить Горению от темников?

Он непонимающе хлопал глазами, но на вопрос активно закивал. Я убрала руку и тут же цыкнула на него.

— Тише. Ты должен помочь мне запрячь лошадь и показать, где пик Уоль.

Пока я говорила, парень бледнел, будто хотел слиться со своей простыней в попытке скрыться от меня и моих ужасных планов.

— Ты поможешь? — настойчиво спросила я.

— Не-ет, — заикнувшись, откликнулся верный слуга.

— Почему? — прекрасно зная ответ, уточнила я.

— Повелитель меня убьет.

— Если ты мне не поможешь, темники убьют Аяру, — зашла я с козырей. Парень тут же стал красный как гребень петуха. Только слепой мог не заметить, какими глазами юный оборотень смотрит на шаманку.

— Принцесса, у пика Уоля очень опасно… — попытался вразумить меня стойкий мальчишка.

— Я знаю. Может, со мной ничего и не случится… — попыталась усыпить совесть собеседника я в ответ.

Парень вздохнул.

— Я все равно туда поеду. Но, не зная дороги, могу заблудиться. Тогда я не спасу Аяру, и сама глупо сгину из-за тебя! — прищурив глаза, заявила я и похвалила саму себя мысленно: «Вот это я завернула!»

— Ладно… — сдался Сфурс, понурив голову.

Я запрыгала на месте от радости, но тут же одернула себя, принцессы так себя не ведут!

— Я буду ждать тебя у городских ворот.

И с гордо поднятой головой удалилась из спальни юного слуги. Если меня кто заметит, решат, что у меня с ним интрижка. Харн его порвет в клочья. А меня? Мотнула головой, прогоняя глупые мысли, и направилась к городским воротам, их как раз должны были открыть на рассвете.

Сфурс появился через пятнадцать минут, нахохлившийся как замерший воробей. Он молча отдал мне поводья белоснежной лошадки и строго сказал:

— Езжайте вот по этой дороге, часа через два будете на месте.

Больше меня ничего не интересовало. Я вскочила на лошадь и помчалась во весь опор. У меня не было двух часов. Харн проснется с минуты на минуту и пустится в погоню. Разузнать о моих намерениях у него не займет больше получаса. Котом он передвигается наверняка почти так же быстро, как лошадь со всадником.

Моя белоснежная кобыла оказалась ретивой. Неслась так, что у меня слезы на глаза выступили от встречного ветра. Они точно были от ветра, а не от переживаний.

Я не боялась умереть, ведь я видела Богиню, она добрая и не оставит меня даже там, но мне было ужасно жаль Харна. Он будет страдать, но дело было даже не в этом. Я эгоистично не хотела расставаться с ним. Побыть еще рядом, наслаждаться его хитрыми взглядами, крепкими объятиями, ласковыми словами, сказанными тихо на ушко. Он был лучшим из мужчин… Как же было больно покидать Харна. Я мечтала родить ему сыновей, храбрых и сильных, как папа, и дочь, чтобы любила и восхищалась своим отцом, а он бы баловал ее и оберегал.

Слезы совсем распоясались, почти скрыли от меня дорогу, но моя лошадь, кажется, знала, куда нужно мчаться, я не особо управляла ее, а она все неслась и неслась, как выпущенная однажды стрела. Но чем выше мы поднимались в горы, тем тяжелее становилось ее дыхание. В какой-то момент она и вовсе сбилась с шага и резко остановилась. Я чуть из седла не вылетела. Пришлось спешиться.

— Ты чего, снежная королева? Осталось чуть-чуть, поехали, — уговаривала я и гладила лошадь по взмыленным бокам. Мы точно почти добрались до места назначения. Впереди среди деревьев маячил просвет и сруб форта.

— Она подкову потеряла. Так что вы уже приехали, принцесса, — раздался позади ехидный голос Светлолики.

Я резко обернулась и несколько раз моргнула, но нет, образ торжествующей красавицы мне не приснился.

«Почему я не узнала, могут ли горенки оборачиваться в зверей?» — отругала я себя, а вслух заговорила миролюбиво, но выходило почему-то жалко:

— Светлолика, а что ты тут делаешь в такую рань?

— Видимо, то же что и ты, сбегаю от мужа, — откликнулась бывшая любовница моего супруга. Она смерила меня презрительным взглядом, гордо выпятила вперед грудь и кинулась на меня с воплем «Ненавижу!»

У меня хорошая реакция, я тут же сорвалась с места и устремилась прочь, внимательно смотря под ноги. Упасть и быть сцапанной разъяренной поражением соперницей совершенно не входило в мои планы. Но девица не отставала, угрожая мне в спину:

— Я сейчас тебе волосенки прорежу! Личико твое наглое подправлю!

— Вообще-то, я хочу спасти мир, — крикнула я на ходу.

Светлолика расхохоталась. Как же мне не нравился ее смех. Зато она остановилась, и я тоже, радуясь возможности восстановить дыхание.

— Скажи-ка, Лави, у всех принцесс такое самомнение?

Вот умела эта девица находить обидные слова.

— Я хочу попытаться. У меня есть медальон Богини. Зура сказала, что он ключ, значит, он может закрыть эту дверь. Неужели ты не хочешь избавить Горению от темников?

— Мне плевать на Горению и ее жителей. Они-то меня не пожалели, выгнали! — с досадой выкрикнула девушка.

— Пруфс тебя обидел? — с беспокойством спросила я.

Светлолика скрестила на груди руки и нехотя пробубнила:

— Нет. Он весь из себя такой заботливый и правильный, но даже не попытался меня поцеловать. Ему плевать на меня. Я навязанная жена… Это так унизительно!

Красотка с досадой топнула ножкой, а я закатила глаза:

— Ты столько лет прожила с горенцами бок о бок, но так и не научилась их понимать? — пришла моя очередь насмешничать.

— А ты, можно подумать, их понимаешь?

— Но у меня-то с мужем все хорошо… — похвасталась я, приподняв бровь.

— Да плевать мне и на тебя, и на горенцев! У меня есть метка. Я пойду в Цветинию. Уверена, там по достоинству оценят мою красоту.

Тут уже я не сдержала смех.

— Что?! — нетерпеливо крикнула Светлолика.

— Ты же видишь, что мы с тобой похожи? — отсмеявшись, спросила я. Заметив сердитый кивок собеседницы, продолжила пояснять, — В Цветинии любят русых и шатенок. Я для них всегда была белой молью. Меня жалели за уродство.

У моей собеседницы вытянулось лицо, и я решила воспользоваться ее молчанием:

— Светлолика, тебе достался очень скромный муж. Пруфс думает, раз он тебе навязан, ты не захочешь быть его женой по-настоящему. Но если ты ласковым словом, заботой дашь ему понять, что он тебе нравится, да он горы для тебя свернет! Пруфс одинокий суровый воин, из чувства долга стоящий на страже своего королевства. Если ты согласишься быть с ним, разделить тяготы его жизни, то станешь для него солнцем. Впрочем, это не твой вариант. Ты же предпочитаешь светить всем… — добавила я ехидно, это был детский прием, бросить вызов, показать, что не веришь в способность собеседника совершить нужный тебе поступок, но со Светлоликой он сработал.

— С чего это ты взяла? Я всегда мечтала о семейном счастье! — взвизгнула она.

— Да? И поэтому ты вешалась на Харна, а потом и на его брата, когда он пообещал тебе корону?

— Я влюблена в Харна и не хотела его терять, вот и играла с ним, чтобы не наскучить. А с Бирлом связалась, потому что мечтала отомстить вам обоим, чтоб вас бобры обгрызли! — сердито буркнула Светлолика.

Я не знала, что сказать на это признание. Мне не верилось, что нахалка не мечтала о троне, но ссориться с ней сейчас было нельзя, и я решила сменить тему:

— А в какого зверя оборачивается Пруфс?

Женщина посмотрела на меня как на полную… глупышку. Она тут душу мне изливает, а я пристаю к ней со странными вопросами, но подумав, ответила:

— Не знаю.

— А в кого бы ты сама хотела превращаться? — продолжала заговаривать зубы я.

— У женщин нет второй ипостаси, — отмахнулась Светлолика, но все-таки добавила, — Мне тигры нравятся.

— А вдруг Пруфс тигр! — подначила я.

Светлолика посмотрела на меня недовольно, но промолчала.

— Может, ты позаботишься о лошади? А мне нужно торопиться к разрыву. Где он, кстати?

— Ты почти пришла. Я отведу твою лошадь к кузнецу. Пойдем вместе, нам по пути до форта. Как выйдем из леса, ты сама все увидишь.

Буквально через десять шагов я действительно увидела и замерла, как зачарованный истукан. Стоило выйти из леса, из-под купола голых веток, черной паутиной оплетающих путника со всех сторон, передо мной во всей красе предстал он — разрыв. Когда мне рассказывали о нем, я силилась представить себе, как может выглядеть проход в другое пространство, но моего человеческого ума не хватало, воображение терялось, не зная за что зацепиться. В жизни все оказалось куда банальнее и страшнее. В синем небе над белоснежным склоном зияла дыра в форме змеиного зрачка — вертикально вытянутого овала. Просто небо и в нем дыра, как на обычной ткани. Края разрыва слегка мерцали, а внутри было так черно, что я невольно передернула плечами. В нашем мире такой черноты даже ночью не встретишь.

— Отпад, правда? — усмехнулась рядом Светлолика, — Я тоже, когда увидела, хотела развернуться и бежать прочь. Но кто ж мне позволит.

Все-таки яда в этой женщине было с большим запасом. Я верила в силу духа Пруфса, но червь сомнения начал прогрызать эту веру.

— Ну что стоишь? — не унималась вредина, — Передумала?

Как бы эта девица меня ни раздражала, она часто оказывалась права. Нельзя мне стоять и время терять, нужно идти к разрыву, пока не догнал Харн и не уволок домой. Решимость совершить подвиг во мне слегка пошатнулась, но не рухнула.

Я зашагала вперед. Светлолика тоже. Когда мы поравнялись с воротами форта, оттуда выбежал Пруфс в одной темной рубахе и кожаных штанах, видимо, так торопился кого-то догнать, что совершенно не подумал утеплиться. Надо сказать, что около разрыва весной и не пахло. Здесь царствовала зима.

Выглядел капитан форта встревоженно и подавлено, но увидев жену, остановился и выдохнул с облегчением.

— Я думал, ты сбежала, — вырвалось у него признание, было видно, что он тут же пожалел о сказанном.

Светлолика же решила воспользоваться моим советом, что было крайне приятно. Маняще улыбаясь, она подошла к мужу и проворковала:

— Разве от такого мужчины можно убежать?

Пруфс растерялся и только молча смотрел на кокетку. Но, кажется, Светлолика осталась довольной его реакцией.

— Я встретилась с подругой. У нее лошадь подкову потеряла. Поможешь?

Тут мужчина немного пришел в себя, все-таки стремление помогать слабым было в его крови. Он поспешно кивнул, взял лошадь под уздцы, а жену под руку. Дружно втроем они и направилась в форт. При этом капитан уверял на ходу:

— Конечно, помогу, Светлолика! Наш кузнец вмиг все сделает в лучшем виде.

Я смотрела им в спины, и во мне крепла уверенность, что вместе им быть. Светлолике с мужем повезло, а вот Пруфсу туго придется с такой вредной и взбалмошной женой.

Заставив себя посмотреть на разрыв, я продолжила свой героический путь.

Подъем в гору оказался не просто тяжелым, для обыкновенной принцессы — практически невозможным. С каждый шагом мне становилось все тяжелее передвигать ноги, с каждым выдохом — все сложнее сделать вдох. К усталости во всем теле добавлялся всеобъемлющий лютый мороз. Он легко пробрался под шубку, миновал платье и теперь ледяными тисками сдавливал мышцы, превращал тонкую чувствительную кожу в сверкающий на солнце наст, который при малейшем дуновении ветра грозился рассыпаться снежной крошкой. Мои ресницы и волосы покрылись инеем. В носу щипало. Стылое дыхание обдирало горло и приносило в легкие ощущение мерзлой пустоты. И только медальон на моей шее дарил тепло. Без него кровь в жилах уже давно стала бы вязкой, постепенно застывая. Считаных минут хватило бы мне у разрыва, чтобы глупо закончить мою странную жизнь.

Я росла в тепличных условиях, как розы в моем саду. Меня оберегали и баловали. Я отплатила им сполна, став женой врага и принеся мир. Но и тут мне повезло. Повелитель Горении оказался хоть и оборотнем, но таким нежным, заботливым и любящим, что, пожалуй, даже я сама не смогла бы найти мужа лучше.

Сейчас больше всего на свете я хотела бы отблагодарить Харна, отца, брата, всех людей и оборотней и спасти этот мир. Да, я понимала, что не все горенцы хорошие. Никто не заступился за жену повелителя, когда заговорщики обвинили меня в поджоге. Но их можно понять. Я для них чужая. Сложнее объяснить, почему никто не заступился за Харна, когда Светлолика пыталась натравить на израненного короля своего отца. Но и здесь я оправдывала их. Традиции помогли им выжить, поэтому они и цеплялись за них. Бой за трон был часть их сущности. Возможно, со временем Харну удастся изменить эту традицию, но я об этом же не узнаю…

Глаза упорно пытались спрятаться от холода за веками. Но я настойчиво шла вперед, широко распахнув их. Разрыв был близко, еще пять-шесть шагов и я войду в эту черноту, закрою собой эту дверь, подарю своему миру покой. На каждый шаг уходило все больше и больше времени. Тело почти не слушалось, я заставляла себя передвигать ноги из чистого упрямства. Но удача отвернулась от меня. Сделав очередной шаг, я запуталась в юбках, потеряла равновесие и рухнула лицом в снег.

С трудом перевернулась и уставилась вверх. Сколько хватало моего взгляда, все вокруг было кристально голубым. И только в паре метров от меня чернел разрыв, будто какой-то монстр своим безобразным когтем расцарапал небесный купол.

«Неужели я так и умру, бесславно и глупо, замерзнув в шаге от цели?» — в отчаянии подумала я. Глаза защипало, но я постаралась подавить в себе желание заплакать. В этом ледяном царстве слезы мгновенно превратятся в кинжалы для глаз.

Из последних сил попробовала приподняться и увидела, что на меня снизу по склону надвигается снежная буря.

«Этого только не хватало…» — без особых эмоций подумала я, переживать у меня тоже уже не было сил. Но присмотревшись, я все-таки испугалась. Столбы снежного тумана поднимались вокруг бегущего взъерошенного серого кота. Он несся так стремительно, что его скорости мог позавидовать самый быстрый скакун. Шерсть кота вздыбилась, хвост стоял трубой. И этот серый шерстяной шар вперил в меня свои горящие желтым огнем глаза, будто гипнотизировал. Пылающий взгляд Харна не обещал мне ничего хорошего. Но глупое сердце все равно радостно затрепетало в груди. Слезы так и норовили стать льдинками, а я невольно улыбнулась. Какой же красивый у меня муж и не только в человеческой ипостаси.

Кот несся так быстро, что, приблизившись ко мне, не сразу смог остановиться. Тормозя всеми четырьмя лапами, он поднял вокруг себя маленькую бурю, а когда она улеглась, ко мне уже бежал Харн. Он схватил меня за плечи, поднимая с земли, и прижал к себе так крепко, что я тут же согрелась. От него шел такой жар, будто он горел изнутри.

— Лави! Что ты удумала, глупая принцесса! Возомнила себя героиней? Я не отпускал тебя! И не отпущу, даже не мечтай! Ты моя! И будешь рядом всю оставшуюся жизнь, — прорычал он мне на ухо.

— Харн, я должна отнести в разрыв медальон. Это ключ. Так Зура сказала, и я ей верю. И Богиня во сне подтвердила…

— Богиня так и сказала: мне нужна жертва. Иди и сгинь в разрыве? — заглядывая мне в глаза, сердито спросил Харн.

— Нет, она так не говорила, на мой вопрос она промолчала. Но это же знак согласия.

Харн упрямо мотнул головой.

— Это знак твоей глупости. И как ты могла поверить Зуре после всего того, что она с нами сотворила?

Я только губы надула от обиды.

— Я знаю, чувствую, что все делаю правильно! — заверила я мужа.

— Если ты считаешь, что медальон необходимо отнести в разрыв, это сделаю я! — решительно объявил он и, распахнув мою шубку, легко сорвал лаванду с шеи. Я вцепилась в его руку, практически повиснув на ней.

— Нет, Харн, не делай этого. Я слабая, я не смогу жить без тебя… — слезы все-таки полились из глаз, тут же превращаясь в крохотные льдинки, а мой муж с обидой ответил:

— Я тоже не смогу без тебя, Лави.

— Но ты нужен своему народу.

— А мне нужна ты! — с отчаянием крикнул он и, легко стряхнув меня с руки, решительно направился к черному провалу.

Я, беспомощно рухнув на колени, протянула руку вслед за мужем, но он уже отошел от меня на безопасное для себя расстояние. Во мне не осталось сил подняться и остановить любимого человека, сердце сжалось в отчаянии, я не хотела его терять. Это страшнее, чем потерять собственную жизнь. Но мне оставалось только наблюдать.

Любимый двигался в сторону разрыва очень медленно, будто его ноги утопали в болоте, будто все тело вязло в плотном киселе. В руке Харна был зажат медальон, он болтался на цепочке и светился. Чем ближе подходил мужчина к краю неведомой пропасти, тем больше лиловых бликов разбегалось вокруг нас. Горенец вытянул руку, и стоило моей лаванде оказаться в чернеющей пустоте бездны, она вспыхнула, ослепляя нас.

Я с трудом разлепила глаза, ведь они были влажные от слез и мгновенно смерзлись. Пока я боролась за право видеть, нас с мужем укутал лиловый туман. Он клубился, будто облако на рассвете. И пах лавандой.

Я жадно вдохнула любимый аромат. Харн тут же оказался рядом и помог мне встать. Его руки бережно прижали меня к себе, я в ответ обвила его торс, мы сплелись в единое целое, готовые принять любой исход, ведь вдвоем нам нечего было бояться. Самое ужасное для меня — остаться без него, а ему — без меня.

— Вы прекрасны, — раздался мелодичный голос в моей голове. По удивленному взгляду Харна я поняла, что и он слышит его, — Ваша любовь так сильна, что вы готовы на самопожертвование ради друг друга. Ваша решимость и искренность искупает любые прегрешения прошлого, а ваша дружная семья будет достойным примером для будущих поколений. О вас будут слагать легенды, ведь вы спасли этот мир.

Услышав это, я заозиралась. Действительно, черного росчерка на небе больше не наблюдалось. Впрочем, может, его просто было не рассмотреть из-за тумана.

— Я желаю вам счастья, дети мои! — ласково добавила Астра. Я не видела ее прекрасного умиротворяющего лика, но чувствовала ее присутствие вокруг.

— Мы умерли? — спросил Харн.

Звонким колокольчиком раздался смех.

— Нет, вы будете жить долго и счастливо. Правление ваше сделает Горению сильной и процветающей страной. Ваши наследники будут достойными преемниками и преумножат ее богатства, — пообещала Богиня.

Харн выдохнул и поцеловал меня в макушку. Я была уверена, что переживал он не за себя. Мой большой и заботливый защитник!

— Спасибо тебе, Богиня! — прошептала я, зная, что она услышит. В ответ почувствовала, как кто-то ласково гладит меня по голове. Подняла глаза, на меня смотрел муж, обе его руки не покидали моей талии. Я улыбнулась любимому и потянулась за поцелуем.

Его губы коснулись моих осторожно, будто боясь напугать. Меня же переполняли чувства: счастье, нежность, торжество. И сейчас в эту минуту нашей победы я не хотела сдерживать эмоции. Сама усилила напор, плотнее прижалась, чтобы пробудить в моем горенце огонь. И муж мгновенно вспыхнул и сорвался. Он жадно целовал меня, срывая одежду с нас обоих. Очень скоро я оказалась распластанная на собственной шубе под тяжестью сильного мужского тела. Мы были единым целым, наши сердца бились в унисон, а стоны наслаждения сменяли друг друга.

После эйфории близости какое-то время я лежала с закрытыми глазами, прижавшись щекой к груди мужа и слушала, как постепенно замедляется биение его сердца, становится размеренным.

— Лави, посмотри на это чудо, — прошептал Харн, и я послушно распахнула глаза. От удивления у меня открылся рот, мне так многое хотелось сказать, но слова разбегались.

Туман рассеялся, и нам было хорошо видно, что лежим мы на лавандовом поле, которое раскинулось на горном склоне лилово-сиреневой волной. Теплый воздух ласкал нашу обнаженную кожу. Никаких сугробов, лютого мороза, только солнце и весна! А небо голубое-голубое, без единой червоточинки.

— Ты это сделала, любимая! Ты спасла мир, — улыбнулся мне Харн.

— Мы сделали это вместе, — возразила я.

— Жаль только, что ты осталась без защитного амулета.

— Зачем он мне, ведь ты рядом, — улыбнулась я мужу и прижалась к нему.

Мы еще полежали немного, нежась на солнышке, но мой живот не вовремя оповестил Харна, что я проголодалась, и он поспешно засобирался.

— Пойдем в форт, поедим и поедем в Фирл.

— Харн, — одевшись, позвала я мужа, — Пообещай мне кое-что…

Горенец нахмурил брови, чувствуя подвох:

— Что именно?

— Пообещай мне никого не наказывать…

Муж фыркнул:

— Вот еще! Сфурса ждет порка. Как этот пустоголовый мальчишка посмел дать тебе лошадь? Это же он?

— Я бы и сама взяла, но поехала бы без седла, а это опаснее… — возразила я.

— А Пруфса вообще отстранить надо! На вверенной ему территории ходят всякие, а он даже носом не ведет! — продолжал возмущаться повелитель.

— Его отвлекала Светлолика. Они молодожены, у него не было шансов.

— Светлолика помогала тебе? — удивился Харн.

— Ну да, она ведь ничего не теряла. Если бы у меня ничего не вышло, она была бы рада моей смерти, а раз вышло, она будет радоваться теплу и миру без темников.

Харн недовольно вздохнул и решительно заявил:

— Тогда я накажу тебя!

— Да? И как же? — заинтересовалась я.

— Вернемся домой, и я посажу тебя под замок в спальне, пока не родишь мне сына! — хмыкнул горенец, хитро сощурив глаза.

— А если рожу дочку? — уточнила я.

— Не считается. Будешь сидеть под замком, пока не родишь сына… а лучше двух!

Мои планы примерно совпадали с планами мужа, поэтому я не стала особо возражать. На подходе к форту нам навстречу высыпала целая толпа горенцев во главе с Пруфсом и Светлоликой. Они восхищались нами, благодарили и клялись в вечной преданности наперебой. Стоило Харну упомянуть, что мы проголодались, нас чуть ли не на руках отнесли, усадили, накормили. На прощание вручили нам лучших лошадей и отправили в Фирл в сопровождении четырех молодых воинов.

В Фирле история повторилась. Горенцы, цветинки вышли из своих домов и шумно, радостно приветствовали нас, пока мы медленно двигались к своему терему. Мы махали окружающим руками, но никто даже не догадывался, что среди всех этой шумной толпы мы видели только друг друга.