Принцесса для врага

Глава 4. Страшные тайны моего мужа

Даже не знаю, какими были мои ожидания. Что меня сграбастают, бросят на тюфяк из шкур животных и наваляться сверху. Кажется, именно так собирался поступить Люсьен. Но мой муж уже доказывал мне, что он другой…

Тишина. Даже окружающий мир притих, видимо, все легли отдыхать. Кромешная тьма. Или это у меня в глазах потемнело. Я стояла совершенно голая и старалась дышать ровно, с каждым вдохом загоняя панику вглубь легких. Неожиданно к моей руке прикоснулась его горячая ладонь, погладила, подхватила, и я почувствовала тепло его дыхания. Он бережно перевернул мою руку и поцеловал изгиб запястья.

От места касания его губ к чувствительной коже по мне расходятся тягучие круги томления, неясного, призывающего к чему-то неведомому.

Мое дыхание сбивается, а Харн продолжает ласкать мою руку, пришла очередь изгиба локтя, потом плеча, ключицы.

Моя голова кружится, а ноги слабеют.

Он продолжает эту пытку неторопливой нежностью. Его губы уже на моей шее, подбираются к уху.

— Ах… — срывается с моих губ, и их тут же накрывает его жадный рот, а руки уже вовсю оглаживают мое дрожащее тело.

Мне сладко, как никогда. Я чувствую кубики на его прессе своим животом, и его возбуждение… Внутри меня уже не просто томление. Мне кажется, мое тело тает.

Его пальцы скользят по моему животу вниз, а я больше не могу стоять от слабости и начинаю оседать. Харн тут же подхватывает меня на руки и несет на наше походное ложе. Но не наваливается сверху, как в моих кошмарах, а опускается рядом, прижимая меня к своему боку и продолжает ласкать губами, языком и руками, при этом еще и что-то говорит. Его слова врываются в мое сознание и отвлекают от невероятных ощущений…

— Лави, девочка… моя девочка. Нежная, ласковая… Как же ты прекрасна. Такая хрупкая… отзывчивая… Я так хочу тебя. Моя жена…

Этот несвязный любовный бред раздражает меня, я почему-то ему не верю, и страх возвращается. Мое тело вновь превращается в деревяшку, бревно. Он чувствует это мгновенно, приподнимается на локтях и заглядывает в мои распахнутые от волнения глаза. Я вижу его белки над собой.

— Что не так? — и тон такой требовательный.

— Все нормально… продолжай, — вру.

— Лави, я же не каменный, неужели ты думаешь, я не чувствую, как ты снова заледенела. Только что была такой мягкой, а сейчас… Говори!

Наверно в этот момент меня накрыли все переживания последних пары суток, и я не выдержала их напора. Всхлипнула и горячо зашептала:

— Зачем ты врешь сейчас? Я знаю все про себя, и уж прекрасной меня точно назвать нельзя. Я тощая!

Повисла пауза. А поток моих слез уже было не остановить. Я ревела, громко всхлипывая.

Харн бережно обнял меня и прижал к себе, уговаривая, словно я ребенок:

— Глупая! Ты самая прекрасная девушка, что я видел в своей жизни. Твои глаза как лавандовые поля в наших горах. Этот цветок кажется таким нежным, но он обладает могучей силой, раз может расти в таких суровых условиях, как у нас. Вот и ты сильная, и при этом такая чувствительная. И ты не тощая, а стройная, и это нормально, тебе же только-только исполнилось восемнадцать. Нарастишь себе еще мяса, — усмехнулся он в конце. Но сейчас я была рада услышать его насмешку. Доверчиво уткнулась носом в его могучую грудь и уточнила:

— Ты, правда, считаешь меня красивой?

— Правда, тебя не портит даже опухший красный нос, — пошутил муж. Или не пошутил? Он же не может видеть в темноте, что мой нос покраснел и опух? Я-то знала, что так оно и есть. Видела себя и не раз после слез из-за очередной ссоры с братом или внезапных заморозков, погубивших мои лучшие цветы… Чем я буду заниматься в холодной Горении, я ведь любила свой сад…

Мои мысли как бешеные кони разбегались в разные стороны, так и норовя уронить друг друга. А Харн продолжал спокойно обнимать меня и поглаживать по спине. Я его уже не боялась, и меня сморил сон, видимо, сказался тяжелый день. Незаметно я задремала. Проснулась от странного тарахтения, приоткрыла глаз, и тут же от удивления — второй. Рядом со мной на подушке дрых серый кот.

«Как он здесь оказался? Неужели бежал за мной?» — удивилась я, но сон взял верх над мыслью, и я снова погрузилась в царство грез, предварительно обняв теплый кошачий бочок.

Мне приснилась Богиня. Она не представилась, но я точно знала, кто передо мной. Ее пышные волосы переливались красками от пшенично-теплого до холодно-фиолетового, а за спиной трепетали белоснежные крылья. Она улыбалась. Мне стало любопытно, что она хочет, она же уже второй раз мне снится, неспроста же…

«Богиня, чем я могу служить тебе?» — обратилась я к ней.

Она лишь прижала руки к сердцу…

Утром я снова проснулась одна в постели. Ни кота, ни мужа. Сладко потянувшись, я поняла, что мы так и не консумировали брак.

«Харн наверно испугался моей истерики. Все-таки самое страшное оружие против мужчины — это женские слезы!» — вставая с мягких шкур, решила я и поторопилась натянуть на себя рубашку. В углу палатки обнаружилось ведро с водой. С удовольствием освежилась, оделась и была тут же водружена на коня.

— Мы выдвигаемся. Оставим пятерых собирать лагерь. Любые промедления ни к чему, — пояснил мне муж, крепко прижимая к себе, и с легкой иронией уточнил, — Выспалась?

— Да, спасибо, — ответила искренне. Я была ему благодарна. Он не рассердился, не стал доводить дело до конца, а ведь был очень близок к цели. Вместе с благодарностью во мне проснулось и доверие к мужу. Именно поэтому ехала я в седле расслабленно, не стесняясь время от времени опираться спиной на Харна, чтобы дать ей немного отдохнуть.

К обеду мы въехали в лес, что начинался у подножья гор. Деревья здесь подступали вплотную к дороге, но она была широкой, поэтому не было давящего ощущения, скорее кроны создавали зеленый уютный полог из листвы и веток для путников.

Стоило нам оказаться в лесу, мужчины напряглись. Они и раньше не были разговорчивы, но теперь над нашей процессией повисла зловещая тишина. Их руки постоянно сжимали рукояти мечей, а глаза внимательно изучали окружающее пространство. Харн больше не пытался якобы случайно прижаться ко мне или погладить. Его руки уверенно сжимали поводья лошади.

Я заметила странное поведение горенцев, но меня так увлекла красота леса, пробивающиеся из почек едва заметные салатовые листочки, солнечные лучи, образующие причудливые узоры из тени веток, голосистый щебет птиц, за всем этим было так интересно наблюдать, что я пропустила тот момент, когда появились они!..

Я услышала женский «Ах!», он был таким дружным, будто это не семьдесят женщин сказали, а один великан. Тут же раздался истошный крик, лязг меча, и мой муж молниеносно выхватил свой из ножен. Я посмотрела удивленно на женщин. Они замерли с ужасом в широко распахнутых глазах. Где-то в середине колонны стоял горенец с мечом и осматривался.

Я не понимала, что происходит, но от страшного предчувствия у меня закружилась голова. И я едва не пропустила то, о чем мечтаю забыть до сих пор. Внезапно из воздуха стали появляться фигуры или тени. У них были страшные человеческие лица с клыками, огромные рога и вместо ног лапы с копытами. Бесы! Они издавали визжащие звуки, будто ехидно смеялись над людьми. Откуда они брались было непонятно, будто какой-то злой волшебник ткал их из тумана и ночного неба. Монстры появлялись, хватали женщин и тут же растворялись, будто и не было на земле в этот ясный весенний денек никакого злобного тумана.

Горенцы тыкали в туман мечами, и как ни странно, это помогало, сверкающая на солнце сталь разрывала тьму чудовищ, и те исчезали, расползались на волокна.

Харн соскочил с лошади и, ругаясь на чем свет стоит, стащил меня, подволок к остальным женщинам и четко крикнул, я не сомневаюсь, даже на другом конце леса был слышен его приказ:

— Девушек поставьте в середину. Быстро!

И пленницы засуетились, постарше передвигались к краям. Меня тоже засунули вглубь. Рядом оказалась Нати. Я вцепилась в нее как за соломинку. Она была единственным родным для меня существом и я, зажмурившись, зашептала:

— Я боюсь… Что это за монстры…

Но Нати не успела мне ответить. Раздался визг, и женщины разбежались. Я открыла глаза и обнаружила, что туманные бесы легко материализовались прямо в центре женской толпы, и снова одна из пленниц исчезла. Я наблюдала, как на меня надвигается один из этих жутких монстров, протягивает ко мне руки. У него было жутко плотоядное выражение лица, и слюни капали на мохнатый подбородок.

Когда козлобес готов был схватить меня, его руку рассек меч, затем отделил голову от мощной шеи. Зловещий туман рассеялся, я увидела моего горенца, он схватил меня, притиснул к боку и прорычал:

— Не отходи от меня…

Меня не нужно было просить дважды, я повисла на нем, как глупый кот на гардине. Он стоял на месте и уверенно размахивал своим грозным оружием. И каждый его выпад достигал цели. Но чудовища все появлялись и появлялись из ниоткуда. И тогда произошло то, что коренным образом изменило мое представление о мире. Горенцы, все как один, засверкали белым холодным светом. Их лица покрылись шерстью, уши заострились, как у котов, клыки вылезли наружу из вытянувшейся морды, и главное на их мохнатых руках засверкали стальным блеском когти. Теперь воины защищали притихших от ужаса женщин не только мечами, но и когтями, драли тьму зубами и нещадно жгли белым светом. Они твердо стояли на двух ногах, их туловища по-прежнему были человеческими, и только головы и руки утратили привычный облик. И еще у них появился хвост, который тоже не болтался без дела, то и дело норовя шлепнуть козлобеса по ляжке или розовому носу.

Сначала от обилия козлобесов вокруг было темно как ночью, но горенцы упорно, без устали уничтожали полчища чудовищ. Я заметила, как генерал Шерл яростно рычит и размахивает мечом, защищая своей широкой спиной Нати, прижимающую к себе какую-то рыдающую девчушку.

Каждый воин-получеловек стоял около кучки девушек и без устали размахивал мечом. Но вот один из юных еще защитников отвлекся на рыдающих женщин, буквально на секунду, чтобы поддержать их, он успел сказать:

— Мы отобьем их атаку. Не бойтесь.

Слова были произнесены четко и понятно несмотря на то, что исходили они из кошачьего рта. Эта фраза, увы, стоила юноше жизни, козлобес боднул его своим огромным рогом, легко вспоров живот. Парень не ушел один, он воткнул меч в брюхо врага, тот тут же истлел в воздухе, а храбрый горенец упал в дорожную пыль.

Чудища исчезли так же внезапно, как и появились. Просто вновь стали слышны голоса птиц, шуршание веток на ветру, снова стало светло и радостно, будто в этом мире и не было никаких чудовищ. Но они ведь были! Невдалеке лежал недвижный молодой горенец, все еще наполовину кот. Да и заплаканные лица женщин красноречиво говорили о том, что мне все это не привиделось.

«Богиня, куда я попала?!» — простонала я про себя, оседая прямо на дорогу.

Сильные руки подхватили меня за плечи и встряхнули. Я подняла взгляд на серую мохнатую морду, смутно мне кого-то напоминающую.

— Ты как, цела? — спросил меня получеловек голосом Харна.

— Да… — выдавила я из себя, стараясь подавить в себе зарождающуюся истерику. Кажется, последние три дня превратились для моих нервов в марафон испытаний. И он все никак не хотел заканчиваться…

Харн аккуратно посадил меня у дерева и строго сказал:

— Отдохни. Разбиваем лагерь! — крикнул он уже всем остальным и стал обходить своих воинов, интересуясь их здоровьем. Он помогал рассаживать женщин на одеяла, что-то говорил мягким, мурлыкающим тоном, а я смотрела на его мохнатые лапы, дергающиеся острые уши и хвост, танцующий сам по себе, и не могла поверить, что это мой муж.

«Нет, это монстр! Оборотень! Нас ими в детстве пугали. Я думала, это сказки. Но нет дыма без огня. Вот он, наглядный пример цветинской народной мудрости! — размышляла я, и неожиданно для себя задалась вопросом, — Почему они не превратятся обратно в людей?»

— Здесь опасно оставаться, отпустите нас домой! — послышался женский истеричный крик. К перепуганной брюнетке лет тридцати тут же подошел здоровенный горенец с рыжей кошачьей башкой и с урчащими нотками в голосе заверил ее:

— Сейчас здесь самое безопасное место. Темники никогда не возвращаются на место разрыва в течение суток. Здесь они смогут напасть на нас не раньше, чем завтра. А мы сейчас с вами отдохнем, переночуем и днем уже будем в Фирле. Столица наша укреплена, там большой гарнизон, вместе мы сможем вас защитить от любой угрозы.

Я выслушала успокаивающие речи и поняла, что эта рыжая морда нагло врет. Я видела этих темников. Им препятствия нипочем. Они в толпе материализовались, значит и сквозь стены протиснутся. Так вот, почему у них мало женщин!

Мой взгляд вновь наткнулся на Харна, он помогал перевязывать голову какого-то воина. Рядом сидел Шерл. Он тоже был ранен. Ему накладывала шину на руку Нати. Его обнаженная мощная грудная клетка была покрыта светлой с рыжинкой шерстью. Мордой Шерл больше походил на льва, чем на простого кота. И пациент, и целительница были явно смущены внезапной близостью. Больше всего в их странном поведении меня поразило то, что мою служанку явно не смущают уши, и уж тем более хвост генерала, наоборот, она с интересом наблюдала за самостоятельной конечностью.

«Нет! Я не хочу жить среди котов-оборотней, и постоянно бояться, что на меня нападут козлобесы!» — решила я. И обернулась на лес. Солнце еще стояло высоко, хоть и начало свой путь к закату. Воины были заняты, кто-то ушел на охоту. Возможно, в кошачьей ипостаси им удобнее выслеживать дичь. Не удивительно, что они вчера так быстро и столько наловили. Те, кто остался, рубили деревья и укладывали костры, разбивали наш с Харном шатер. От одной мысли, что я должна разделить ложе со зверем, меня передернуло, я осторожно отползла чуть за дерево и осмотрелась. Никто моего маневра не заметил, я тихо встала, как бы разминая ноги, и походила туда-сюда. Никто на меня не взглянул. Даже Харн. Он был занят с генералом, наверно обсуждал, как довести до Фирла как можно больше женщин. А я видела, что цветинок стало меньше. Искала глазами и не могла найти маленькую косоглазую Глорию. Слезы тут же навернулись на глаза.

«В чем она виновата? Почему так рано покинула этот мир? Она же толком не видела жизни!» — меня душили рыдания, горло свело спазмом, но я делала глубокие вдохи и выдохи, проталкивая горький ком непролитых слез внутрь себя.

Мне нужна была ясная голова и сухие глаза, чтобы видеть и соображать, потому что я планировала бежать!