Принцесса для врага

Глава 6. Новый дом

Из дикого шиповника выбралась Нати. Ее огненно-рыжие волосы были распущены, щеки пылали. Через секунду я поняла, что стало причиной ее столь растрепанного вида, вернее, кто. Генерал Шерл шел следом, как обычно мрачный и сосредоточенный, но бесстрастным сейчас назвать его было сложно, скорее он был зол, как черт.

«Неужели он пытался соблазнить мою служанку?» — возмутилась я и внимательно посмотрела на Нати. Девушка улыбнулась мне. Страха я в ней не заметила, только почему-то грусть.

Мой муж тем временем снова играл в гляделки со своим генералом, уступив мой корсет профессионалу.

Как только Нати начала умело расстегивать многочисленные крючки, Шерл отвернулся. А Харн вернул все свое внимание мне.

— Знаешь, малышка, когда мы приедем в Фирл, я сожгу все твои корсеты и подарю тебе кучу платьев по нашей моде. Они красивые, теплые, а главное, легко снимаются, — проговорил мой горенец и улыбнулся так по-кошачьему, что я не смогла скрыть ответной улыбки. Неожиданно он перевел взгляд на мою служанку и мягко попросил, — Нати, мы сегодня все будем караулить лагерь, не могла бы ты переночевать в палатке с моей женой. Мне так будет спокойнее.

— Конечно, сир, — с готовностью откликнулась девушка, присев в глубоком книксене со склоненной головой.

— Хорошо. Генерал, проводи Нати в мою палатку.

— Конечно, повелитель, — равнодушно откликнулся Шерл и, пропустив девушку вперед, повел ее в лагерь.

Стоило им затеряться среди деревьев, я спросила у Харна:

— Что это все значит? Твой генерал хочет воспользоваться моей служанкой? И зачем ты попросил ее переночевать со мной?

— Ты против? — удивился муж.

— Нет, но зачем тебе это?

Мужчина хитро усмехнулся, чмокнул меня в нос и побежал в озеро, на ходу сбрасывая с себя одежду и подшучивая надо мной:

— Мне досталась жена-соня, готовая спать до обеда, да еще и очень любопытная…

Я последовала за ним, решив снять только платье и остаться в рубашке.

— С чего ты взял, что я соня?! Это не так! Дома я спала обычно до восьми! Это по-твоему «до обеда»? — возмутилась я и нырнула в ледяную воду. Морозные иглы тут же вонзились в каждый миллиметр моего тела. Они не причинили мне боли, но избавили от усталости, даря обновление. Долго выдержать их воздействие я не смогла, уже через минуту стояла на берегу и пыталась стянуть с себя мокрую ледяную рубаху. Когда Харн коснулся моих бедер, вздрогнула, развернулась и обомлела. Муж смотрел на меня с таким обожанием, что невольно заныло сердце, и горячая волна томления покатилась от него вниз.

— Я помогу, — сказал он и его руки поползли по моему телу вверх, задирая все выше и выше мокрую ткань.

От этой согревающей помощи у меня пересохло во рту, и я облизнула губы. Глаза мужа вмиг потемнели, и он в нетерпении сорвал с меня мокрые путы и прижал к себе, страстно поцеловав.

Мы, оба обнаженные, стояли, тесно прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как его жар медленно перетекает в мое тело. Когда я уже начала плавиться в его руках, он отстранился и спросил:

— Согрелась?

Говорить я не могла, поэтому просто кивнула. Харн тут же наклонился и поднял мое платье. Корсет я надевать не стала, все равно собиралась лечь спать. Сегодняшний день был таким насыщенным, хотелось, чтобы он уже закончился.

Муж проводил меня к палатке, где заботливая Нати приготовила для меня постель на шкурах. Уснула я мгновенно, даже не успев спросить у подруги, что там у нее творится с генералом. Ночью ко мне приходил кот, сквозь сон я слышала его громкое мурчание и чувствовала шершавый язык на щеке. Улыбнулась, ощутив себя счастливой как в детстве, когда впервые распустилась посаженная мной роза.

Вернувшись в объятия Морфея, я вновь оказалась на свидании с Богиней. Она продолжала хранить молчание, но я чувствовала, что она довольна мной.

Утром, стоило открыть глаза, меня одели и водрузили на лошадь. Муж прижимал меня к себе, не стесняясь собственного войска, но ничего, кроме вежливого «Доброе утро!», я от него не услышала. Выглядел он сосредоточенно и решительно.

— Почему у меня такое чувство, что ты все еще от меня что-то скрываешь? — спросила у него напрямую.

Он вздохнул и продолжил хранить молчание, и когда я уверилась, что не получу ответа на мой вопрос, он неожиданно заговорил:

— Ты много обо мне и Горении не знаешь. Я ничего не скрываю, просто понимаю, что наш уклад жизни отличается от вашего. Даже мода у нас другая, никаких корсетов. Уверен, тебе понравится, ведь сегодня ты его не надела, — усмехнулся муж, шаря по моей груди, спрятав меня от других своим плащом.

— Прекрати! — шикнула я на нахала, — тут же куча людей!

— Тогда и ты прекрати! Ты жена повелителя Горении. Чего тебе переживать?

— Но ты и сам нервничаешь! Я это чувствую!

Он снова усмехнулся.

— Я напряжен из-за темников, они могут появиться в любой момент в любом месте. А вот тебе из-за них переживать уже не нужно! — не упустил случая уколоть меня Харн и тут же добавил, — и я этому очень рад! Очень.

Чмокнул меня в шею и снова сосредоточился на дороге. Я почувствовала напряжение в его руках и замолчала. Не стоит отвлекать мужчин, ведь только от их реакции зависит, доберутся ли до Фирла все женщины, или будут потери.

Неожиданно впереди идущий воин остановился и радостно сообщил:

— Ура! Добрались!

Я с интересом вгляделась вперед и к моему облегчению, что опасная дорога подошла к концу, тут же добавилось недоумение.

Среди коричневых стволов виднелся сруб деревянной крепости. Она была сложена из огромных по обхвату бревен.

— Ничего себе! — поразилась я.

Харн усмехнулся над моим ухом и с гордостью пояснил:

— Крепостная стена Фирла сложена из двухсотлетних дубов. Она почти такая же крепкая как ваша.

— Но камни, в отличие от дерева, не горят, — возразила я.

— Зато дерево куда лучше сохраняет тепло. Мы пропитываем бревна специальным раствором, что снижает риск возгорания. Так что все наши дома, кроме, пожалуй, темницы, построены из дерева.

Я не поверила мужу, но, как только мы заехали вовнутрь, была вынуждена с ним согласиться, мысленно… Дома стояли вдоль дороги на приличном расстоянии друг от друга, вокруг них было пространство, где из-под подтаявшего на весеннем солнышке снега проглядывали кусты и дорожки. В Цветинии только богатые горожане могли себе позволить сад. Домишки простого народа жались друг к другу каменными боками, изредка оставляя узкие переулки.

Нас встречали местные жители, с любопытством рассматривая нашу процессию. На многих были меховые тулупы и крепкие сапоги. Сколько я ни смотрела, так и не увидела ни одной женщины. Суровые мужчины, завидев целую процессию пленниц, напряженно замирали и как зачарованные следовали за нами. Цветинки в страхе косились на неожиданное сопровождение, уже не обращая внимания на непривычные дома. Их не удивили даже фонари вдоль дороги, чего вообще не было в Цветинии. Без факела или масленого светильника у нас ночью можно было сломать себе шею.

К двухэтажному терему с вытянутой стрельчатой крышей и широкими окнами мы подъехали окруженные толпой. Харн легко соскочил с лошади и по-хозяйски вытащил меня из седла, да так и не выпустил из сильных рук. Он мотнул головой, и женщин под надзором генерала Шерла завели в терем. Оттуда к нам навстречу, пробираясь через поток женщин, вышел рыжий парень, молодой совсем, с восторженными голубыми глазами.

— Брат! Я так рад, что ты быстро вернулся. Да еще и с богатым уловом! — воскликнул рыжик, с любопытством разглядывая меня.

— Здравствуй, Бирл. Познакомься, это принцесса Цветинии и моя жена Лавандина. Лави, это мой младший брат — Бирл.

Я осторожно улыбнулась своему новому родственнику и заметила, что смотрит он на меня совсем не по-братски. Но Харн этого не видел, он легко со мной на руках взбежал на высокое крыльцо и, оказавшись над толпой, зычно обратился к ней:

— Народ мой, подлая война закончилась нашей победой. Король Цветинии выдал нам щедрую компенсацию за гибель наших братьев. Семьдесят женщин… Правда, дошли не все. По дороге на нас напали темники.

По толпе прошелся тяжкий вздох.

— Но шестьдесят две женщины — это настоящий дар богини нам. Мы должны быть достойны этого дара.

Горенцы дружно кивнули, принимая напутствие своего повелителя. А я не поняла, что он хотел этим сказать.

— Кроме того, в качестве гарантии мира король Цветинии отдал мне в жены свою дочь. Познакомьтесь с вашей королевой Лавандиной!

Толпа взревела торжествующими воплями. Они не знали меня, но были рады за своего короля. Харн улыбался им будто своим детям с теплотой. Мое сердце защемило в груди от нежности к мужчине. Все-таки он, несмотря на его резкий нрав, ехидство и строгость, безусловно, очень достойный человек… вернее оборотень.

— Сегодня вечером я награжу своих воинов, и каждый двор в Фирле получит по женщине! — закончил повелитель и народ завопил от восторга.

Харн оставил подданных ликовать, а сам занес меня в новый дом и поставил посреди просторного холла. Я с восторгом осмотрелась. Внутри терем был похож на хижину доброго волшебника, именно так я его себе и представляла. Напротив входной двустворчатой двери было огромное окно в пол, за которым раскинулся укутанный снежным пледом широкий двор. В солнечных лучах снег сверкал и переливался, будто был вышит бисером. На полу в прихожей лежал цветастый ковер. Окно обрамляли нежно-салатовые портьеры, на деревянных стенах висели картины с удивительно реалистичным изображением гор, от высоты и мощи которых захватывало дух. По бокам вдоль стен устроились громоздкие резные комоды.

Подбежал какой-то мальчишка, рыжий со щербатой улыбкой, и забрал наши плащи. Харн взял меня за руку и спросил:

— Хочешь на экскурсию или отдохнешь с дороги?

Ответить я не успела. В дом ворвалась женщина. Это была первая горенка, которую я увидела. И я поняла, о чем говорил мой муж, ругая корсеты. Светловолосая красавица была одета в чудесное платье, которое плотно облегало ее грудь, подчеркивая внушительное достоинство, а от груди шел свободный многослойный подол, напоминая перевернутый бутон розы. Красиво! И нигде не сковывает.

Черты лица незнакомки были мелкие, как и у меня. Между нами было неуловимое сходство. Видимо, в моей внешности решающую роль сыграли гены одной из горенских принцесс, что не раз становились женами цветинских королей. Это открытие меня порадовало, значит, в глазах мужа я действительно красива.

Женщина тем временем бросила в мою сторону презрительный взгляд, а своему повелителю заявила:

— Харн! Что значит жена? Как ты мог? Ведь я твоя женщина!

У меня, кажется, открылся рот от удивления, знаю, что это неприлично и не пристало принцессе, но кто она вообще такая, чтобы предъявлять претензии моему мужу! Королю! Руки сами собой сжались в кулаки. Харн посмотрел на меня с беспокойством и хотел что-то ответить дамочке, но та, капризно надув губки, заявила:

— Если ты вынужден был на ней жениться ради мира, то я тебя прощаю, любовь моя.

После этих ее слов меня слегка перекосило от злости, но этого никто не заметил, потому что Харн смотрел только на свою любовницу. И почему ее темники не забрали, пока она была девственницей?! Или это было так недолго, что просто не успели?

— Светлолика, я готов извиниться перед тобой за то, что не предупредил заранее о своей женитьбе. Это действительно произошло внезапно, я это не планировал. Но ты сама несколько раз отказывалась стать моей женой. Мы оставались во временных отношениях, которые в любой момент ты могла разорвать, но и я тоже мог. Эта свобода обоюдная. Теперь я в браке, а тебе придется искать нового защитника. Впрочем, уверен, с этим проблем не будет.

Пока говорил мой муж, я услышала горечь в его голосе, его явно задели отказы этой вертихвостки. Вглядываясь в ее смазливое, искаженное гримасой досады лицо, я поняла, что она Харна не любила, но терять короля не собиралась. Ведь, несмотря на его слова, она манила его томным взглядом, а на лице ее было самодовольство.

У меня сжалось сердце.

«А вдруг он со мной, потому что я на нее похожа. Я заменила ему ее. Но ведь я не она, он скоро это поймет и вернется к ней!» — с тоской подумалось мне.

Харн, закончив объяснения, повернулся ко мне и тихо повторил свой вопрос:

— Так что будем делать: дом осмотрим или хочешь отдохнуть?

Он вглядывался в мои глаза с нежностью и немного виновато. Я несмело ему улыбнулась, но червячок сомнений уже грыз мне сердце, и Харн заметил мою нерешительность и растерянность. Он осторожно обхватил мою руку, поднес к своим губам и поцеловал с нежностью. Мне тут же захотелось большего, но опять влезла эта кикимора:

— Любимый, когда тебе надоест эта бледная копия меня, знай, я буду ждать тебя.

Я с досадой прикусила нижнюю губу. Значит, не одна я заметила наше сходство!

— Узы брака нерушимы, Светлолика, — неожиданно вмешался Бирл, который вошел в дом с нами и наблюдал за этой безобразной сценой из темного угла, изображая из себя вешалку, но тут неожиданно проявил инициативу, может, он и сам не прочь стать защитником этой гадюки. Я понадеялась, что это не так. Видеть ее часто мне бы не хотелось.

— Бирл, проводи Лику в дом ее отца, — попросил Харн, так и не обернувшись к девушке. Младший брат со странным рвением принялся выполнять волю повелителя. Неприятная горенка хотела что-то еще сказать, но Бирл схватил ее за локоть и буквально вытащил прочь из королевского терема.

Мы остались с мужем наедине. Он все еще не выпустил мою руку. Держал бережно, поглаживал и молчал, будто ждал реакции. А я не собиралась унижаться и расспрашивать его о любовницах, поэтому выдернула свою руку из его теплых ладоней, задрала повыше подбородок и потребовала:

— Ты обещал отпустить моего брата. Выполни свое обещание! Я хочу его видеть!

— Лави…

Было заметно, что мужа расстроила моя реакция. А чего он хотел? Чтобы я мило ему улыбалась и благословила их любовные подвиги?

Харн попытался снова взять меня под руку, но я отскочила от него на шаг. От его прикосновений мой мозг отключался, а я не собиралась быть безмозглой куклой в его играх.

— Я хочу видеть своего брата сейчас! — повторила я практически по слогам.

Муж вздохнул и сердито направился к входной двери, я с недоумением пошла следом.

Выйдя на центральную улицу, мы прошли немного вперед и завернули за длинное одноэтажное здание.

— Это казармы. Здесь живет стража. Только самые сильные коты принимаются на королевскую службу. Они усердно тренируются каждый день, поэтому победить их довольно трудно, — рассказывал мне муж между делом.

За казармой я обнаружила широкое поле, видимо, тренировочный полигон. За ним стояло неказистое каменное здание, оно было в два раза меньше казарм.

— Ваши воины слабы и трусливы, к счастью для них же, ведь чтобы их одолеть нам даже не пришлось оборачиваться. А раз они не знают наш секрет, мы вполне можем их отпустить, — заметил муж и остановился у каменной стены.

— Ты держишь моего брата здесь? Там же наверно невыносимо холодно! — ужаснулась я. Никаких труб я не заметила, а это значит, внутри не было отопления.

Муж сузил свои пронзительные глаза и сказал жестко:

— Он пришел сюда убивать! А я должен был обеспечить ему райскую жизнь?

Я сглотнула и повесила голову. Харн был прав.

— Спасибо, что не казнил его, — прошептала я искренне.

Горенец сделал шаг ко мне, оказавшись слишком близко. Меня тут же укутал его жар. Мы вышли на улицу без плащей. На мне было теплое шерстяное платье, и весеннее солнце ласково пригревало, но все-таки в горах было еще прохладно. А рядом с мужем мне тут же стало тепло и спокойно. Он ласково поднял мое лицо, придерживая за подбородок, склонился ближе и проговорил:

— Я и сам рад, что не поддался эмоциям. Мне не хочется быть виновником твоих слез.

И нежно большим пальцем погладил меня по щеке. Внутри меня громыхнуло сердце радостным салютом. Счастье, восторг, неизбывная нежность к мужу начисто смыли подозрения и неуверенность.

«Какой же он невероятный!» — решила я.

Харн, видимо, что-то увидел в моем взгляде, потому что его лицо вмиг смягчилось, он осторожно прикоснулся своими теплыми губами к моим. Я готова была ответить на этот сладкий поцелуй, но рядом скрипнула дверь, и к нам навстречу выбежал огромный горенец.