Принцесса для врага

Глава 5. Побег

Задыхаясь, я упорно бежала вперед. Мне казалось, что я бегу уже целую вечность. Было страшно обернуться и увидеть, что меня преследуют горенцы с кошачьими головами и сверкающими злостью глазами.

Покинуть лагерь мне не составило труда. Все были слишком впечатлены появлением козлобесов. Харн жесткими командами пытался вернуть подчиненным их уверенность и концентрацию, те послушно выполняли приказы, но было видно, что каждый из них погружен в себя.

«Неужели им тоже жаль Глорию и всех этих несчастных девушек?» — мелькнула в голове мысль. Я остановилась. Казалось, больше ни шагу не смогу сделать. Наклонилась слегка вперед, оперлась руками о колени и попыталась отдышаться. Ощущение было, будто сердце бьется уже в голове, так громко стучала кровь в висках. Горло и рот пересохли, ноги от усталости дрожали и отказывались держать. Я готова была упасть в мох, но заставила себя идти вперед. Мне жизненно необходимо было вернуться в Цветинию, домой, к отцу. Прочь из этой чужой страны, которая была словно из детских кошмаров! Я жаждала поскорее проснуться.

Когда между стволами деревьев я начала различать зеленеющее поле, позади раздался строгий, полный гнева окрик:

— Стой! Еще один шаг, и ты погибнешь!

«Так я и поверила», — усмехнулась я и припустила вперед с удвоенной силой.

Конечно, я понимала, что он догонит. Но сдаваться так просто не собиралась. Пусть побегает!

— Лави, стой! Граница заговорена. Никто без особой метки не может покинуть Горению.

Я встала столбом и резко развернулась. Харн все еще был с кошачьей мордой.

— Как это? — растерянно спросила я.

— Наша граница зачарована. Войти к нам может любой, правда, мы об этом тут же узнаем, а вот выйти, только имея специальный магический амулет. Купцам мы выдаем разрешение на выезд с меткой, благодаря которой их караваны могут спокойно покинуть Горению. Без нее любой, кто попытается покинуть нашу территорию, превратится в горстку пепла. Мы не хотим, чтобы в мире узнали, кто мы на самом деле. Это мера предосторожности от сплетников и чересчур любопытных…

Я обомлела, глаза защипало.

— Ты не выпустишь меня? — дрожащим голосом уточнила я.

— Нет, — последовал короткий и жесткий ответ.

Всмотрелась в серые глаза на знакомой кошачьей морде. И тут до меня дошло, что повелитель горенцев и мой кот-спаситель одно и то же существо!

— Ты? Это ты пришел мне на помощь тогда?..

Мне не нужно было объяснять, когда именно. А ведь он уже дважды спасал меня. Последний раз буквально час назад от страшного туманного монстра.

— Да… — последовал короткий ответ.

— Как ты меня тогда нашел? — спросила, делая шаг к нему. Он заговорил и тоже стал осторожно приближаться:

— Я пошел на разведку и увидел в реке лиловое свечение. Когда приблизился, обнаружил, что на каменистом дне реки, там, где почти не было воды, застрял какой-то куль, а внутри что-то сияет. Мне больших усилий стоило вытащить тебя на берег, потом я разодрал ковер, в который ты была замотана. Вид у тебя был ужасный, краше в гроб кладут. Ты была вся в крови и такой бледной, что я решил, что ты труп. Собрался было уже уходить. Ругал себя, что зря потерял столько времени. Но неожиданно услышал тихий стон и принялся тебя вылизывать.

— Зачем? — удивилась я.

— Мы обладаем повышенной регенерацией, и в нашей слюне содержатся вещества, способствующие восстановлению. Я не был уверен, что на человека подействует, но твоя страшная рана у виска быстро заживала. Когда ты привела меня к тайному ходу, я понял, что все было не напрасно, и сама Богиня указала мне на тебя.

— Ты думаешь, я светилась, потому что так захотелось Богине? — уточнила я, а про себя отметила: «Не зря она мне снится в последнее время».

— Светился твой кулон с лавандой.

Я с удивлением сжала подаренную Люсьеном безделушку. Вот уж не предполагала, что подлый предатель может дать мне что-то стоящее.

«Думаю, он и сам не понял, что подарил мне настоящий оберег», — решила я, но мысленно поблагодарила бывшего друга.

— Лави, давай вернемся в лагерь, здесь небезопасно находиться, — мягко проговорил полукот.

— Нет! Я хочу домой! — решительно заявила я и тут же поняла, что это звучит по-детски.

— Ты сама согласилась стать моей женой, чтобы спасти брата.

— Ты его не убьешь! — выпалила я и поняла, что это так. Харн, несмотря на жесткость, жестоким не был.

— Не убью. Но и домой не отпущу. Он будет моим пленником. А спасти вы его не сможете, если только зиморцев позовете на помощь. Но и им воевать с нами — не по лесу прогуляться. Вряд ли они нас одолеют.

— Из-за козлобесов? — расстроенно уточнила я. Признаться, были в моей голове такие мысли, обратиться за помощью к другим соседям, чтобы вместе навалять этим чудищам. Но последовавший ответ меня поверг в ступор.

— Темники нападают только на девственниц!

— На девственниц? — переспросила я.

— Да! Но мы все равно сильнее зиморцев, потому что в нас есть частица звериной сущности…

Это как раз мне было понятно, меня мучил другой вопрос:

— Ты знал, что мне угрожает опасность в твоем королевстве, и все равно потащил меня сюда?! — искренне возмутилась я.

— Я настаивал на консумации брака! — изогнув бровь, напомнил Харн.

— Только не строй из себя героя. Ты повел семьдесят женщин и меня туда, где нам грозила смерть!

— У твоего отца я просил дать мне здоровых женщин, а не девственниц! Мой народ вырождается. Хорошо, что благодаря магии мы живем дольше обычного, а то бы давно исчезли с лица земли. У нас осталось всего около тридцати зрелых самок на более чем пятьсот котов. Каждая девочка с четырнадцати лет может стать жертвой темников. Наши дочери исчезают во мгле, которую несут эти монстры. Это незаживающая рана для отцов. А для молодых и здоровых мужчин настоящая проблема.

Харн говорил с такой болью о своем народе, я поверила, что он искренне переживает. Судьба королевства для него важнее всего, даже меня… Поставив себя на его место я поняла, что тоже пожертвовала своей любовью и вышла замуж ради мира. Мы с ним похожи в этом.

— Почему не настоял на нашей близости? — спросила я, поумерив пыл.

— Я настаивал. Не мог же я применить силу после того, что ты пережила с этим мерзавцем… Если бы мог, сам бы с удовольствием отсек его тупую башку… — с плохо сдерживаемым гневом заметил Харн.

— Как ты догадался… — мне было стыдно, что про меня и Люсьена кто-то узнал. И не просто кто-то, мой муж!

— По твоему виду было понятно, во что ты вляпалась… А Люсьен мне на допросе все подробно объяснил, подтвердив твою версию.

Я вспомнила свою обнаженную грудь, кровавую рану на виске и согласилась с мужем, все было понятно без слов. Узнав про свою правоту, я не обрадовалась, это грустно — разочаровываться в людях… Но меня мучил еще один вопрос, который мне не стоило задавать, но я это сделала:

— Почему ты решил, что я девственница, ведь меня могли выкинуть после… — голос подвел, отказался произносить страшное. Я спрятала глаза от стыда. Неожиданно почувствовала, как муж нежно погладил меня по щеке и приподнял лицо за подбородок. Он посмотрел на меня с нежностью, сталь его глаз пронзила мою душу, а следом и слова:

— По запаху. Ты не пахла мужчиной. Впрочем, для меня это не имело бы значения. Но я рад, что ты избежала этой боли.

Сердце мое колотилось так громко, что мне казалось, в этом лесу все должны слышать эту дробь. Харн перевернул с ног на голову все мои представления о мужчинах, их предпочтениях, характере.

— Послушай, Лави, ты мне сразу понравилась, к тому же я убежден, что Богиня не просто так привела меня к тебе. Я не знал, что ты принцесса, и собирался найти тебя, а ты сама свалилась мне в руки. Что это, если не судьба? Лави, идем в лагерь.

Меня раздирали сомнения. Он говорил очень убедительно. И ласки мужа вчера были такими волнующими. Харн внушил мне доверие, при этом обманув. Вернее, не рассказав всей правды. Именно это заставляло меня стоять на месте и время от времени с тоской оглядываться на поля Цветинии. А еще его внешний вид… Эта жуткая смесь человека и кота пугала.

Он терпеливо ждал, близко, но не вплотную, создавая иллюзию, что у меня есть выбор. Но у меня его не было. Покинуть живой Горению я не могла, а оставшись здесь, у меня было всего два варианта: умереть от чудовищного тумана или стать женой оборотня.

— Я начала доверять тебе, а ты… ты обманул меня, — поделилась я с ним обидой.

— Не обманул, просто не стал пугать, вываливая на тебя тот ужас, в котором мои люди живут уже две сотни лет, — с болью в голосе возразил Харн.

— Расскажи мне все… — попросила я, хотя прозвучало так, будто я требую. Кот вздохнул и поведал мне страшную историю его королевства.

Около двухсот лет назад на самой вершине пика Уоля, священного для горенцев, произошел разрыв. Прямо в небе над деревьями появился черный росчерк, из которого повеяло ледяным холодом.

— Раньше у нас тоже весной цвели яблони, черемуха, сирень, а ближе к подножию горы и вишня, нашими лавандовыми полями восхищались иноземные купцы и скупали эфирные масла почти с такой же охотой, как и драгоценные камни. Из-за разрыва зимы становятся все холоднее и длиннее, а весна и лето перестали отличаться от осени. Но это полбеды, главная трагедия случилась в Фирле на следующий день после появления разрыва. У нас был праздник летнего солнцестояния. На площади собрались парни и девушки, этот день был традиционно днем смотрин. Молодые и свободные горенцы узнавали друг друга, общались, влюблялись. Неожиданно голубое небо с ярким солнцем заволокла мгла, а когда рассеялась, на площади не осталось ни одной девицы. С тех пор темники стали нашим главным страхом. Из-за них девочки света белого почти не видят. Эти уроды не проникают почему-то вовнутрь домов. Вот и сидят горенки на выданье в четырех стенах. Но как бы мы их ни берегли, они все равно пропадают. Разве можно молодость заточить в темницу? Стремление познать мир побеждает любые опасения.

Харн выглядел очень мрачным, его руки сжались в кулаки, и говорил он тихо:

— Поверь, Лави, мы делали все возможное, чтобы защитить наших женщин, но увы, их с каждым годом становилось все меньше. Когда в отчаянии мы обратились к Богине, она превратила моего отца в кота. Наш свет во время драки и когти стали лучшим оружием против темников… И мечи, особенным образом выкованные.

— Так вы не сразу были оборотнями? — удивилась я.

— Нет, только последние сто пятьдесят лет. И полностью оборачиваться зверем могут единицы, самые сильные. Я могу. И ты провела последние две ночи в постели со мной. Разве это было отвратительно? — с горечью спросил Харн. Муж опять будто мысли мои прочитал. И был прав. Его котик мне понравился. Он был красивым и мурлыкал успокаивающе. И спас меня.

Мысленно я постаралась подвести итоги последней пары дней: я замужем за котом. В переходной форме он выглядит пугающе, но как кот и человек мне нравится. Я еду в Горению, где грозит смертельная опасность любой девственнице. И это моя проблема.

Сбежать сейчас я не могу, отказаться от мужа тоже было бы глупо и смертельно опасно. Кроме того, на кону не только моя жизнь, но и брата, а значит, и всей Цветинии. Я вздохнула и спросила.

— Харн, почему ты не возвращаешь себе нормальный вид? Этот твой образ меня пугает…

— В таком облике я лучше вижу, слышу и чую. Впрочем, и в человеческом обличие я обладаю почти кошачьими способностями… — пояснил Харн, мотнул головой и снова стал собой: мужчиной сурового вида с гривой темно-русых волос, выпирающими скулами, ямочкой на подбородке и пронзительными стальными глазами. Я так увлеклась любованием собственным мужем, что не сразу уловила смысл сказанных им слов:

— Так ты видишь в темноте? — ужаснулась я.

— Как днем… — расплылся в довольной улыбке горенец и тут же добавил, в очередной раз волшебным образом угадав ход моих мыслей, — И я любовался тобой сегодня ночью, ты прекрасна.

Сказал решительно, чтобы у меня даже сомнений не осталось. Покраснела, но уточнила:

— Ты мысли мои читаешь? Уже не первый раз предвосхищаешь мои сомнения…

— Интуитивно чувствую. У котов интуиция очень хорошо развита.

Я кивнула, принимая ответ. Смотря в лицо горенцу, я неожиданно для себя поняла, что приняла решение.

Сделав шаг к мужу, встала на цыпочки и сама поцеловала его в губы. Он ответил с жаром, тут же прижав меня к себе и перехватив инициативу. Целовал властно, жестко зафиксировав мою голову, будто боялся, что я снова улизну. В какой-то момент он подхватил меня под ягодицы и прижал к стволу дерева. Я обхватила его сильный стан ногами и руками, оплетая сильное мужское тело будто вьюнок. А он перешел от моих губ к шее, одновременно пытаясь сдернуть с моей груди платье. Когда ткань затрещала под его напором, он резко отстранился, взъерошил волосы и растерянно проговорил осипшим голосом:

— Прости, накинулся на тебя как зверь… Знала бы ты, как маняще пахнешь… Пойдем в лагерь.

Я стояла, пошатываясь, голова шла кругом от избытка эмоций и ощущений, которые он мне подарил. На его требовательное «пойдем в лагерь», я все-таки нашла силы ответить:

— Нет.

Он удивленно уставился на меня, нахмурился, но заговорил спокойно, восхитив меня своей выдержкой.

— Лави, прошу тебя, пойдем в лагерь. Здесь опасно.

— Харн, прошу тебя, возьми меня здесь и сейчас, — смотря на мужа исподлобья взмолилась я. Мне не хотелось уединяться с ним на виду у остальных, сдерживать себя, зная, что нас услышат полсотни чужих людей и оборотней с обостренным слухом, — Только молча, — добавила я, вспомнив, что его болтовня стала причиной моей истерики.

Услышав мою просьбу, мужчина удивился лишь на миг, потом скинул с себя плащ, разложив его на мягких кочках мха, снял кольчугу и вновь заключил меня в объятия. Признаюсь, рубашку сорвала с него я несколькими минутами позже.

На этот раз он целовал меня нежно, превратив мое тело в гитару, которая послушно стонет от прикосновений виртуозного музыканта. Его язык и пальцы оказывались в таких местечках, о которых я даже помыслить не могла, что так вообще можно…

Напряжение и жажда неведомого во мне росли, вырываясь наружу, от чего я стала царапать спину мужчины… Кажется, я даже зарычала. Он хохотнул и, накрыв мой рот поцелуем, наконец, вошел в меня, навсегда соединив нас. Было больно, но лишь мгновение. Он замер, давая мне время вновь расслабиться, и обласкал мое лицо легкими касаниями губ. Только когда я прижалась к нему, моля о продолжении, он стал двигаться, с каждым толчком приближая нас к небу. При этом его руки продолжали путешествовать по моему телу, играя на правильных струнах, чтобы довести нашу с ним партию до нужного ему финала.

В какой-то момент мне показалось, что я сейчас умру, даже звездочки перед глазами замелькали, хотя над нами было небо голубое-голубое. Я и не знала, что человек способен испытывать такое. Харн тесно прижимал меня к себе, будто боялся, что меня могут попытаться забрать, и тяжело дышал в ухо. Мое собственное тело при этом было настолько расслабленно, что мне казалось, я из гитары превратилась в облако.

— Лави, девочка моя, никому тебя не отдам… — нашептывал мне Харн.

Мы лежали сплетенные воедино. Я гладила его по спине, которую еще несколько минут назад истерзала своими ногтями. Он довольно мурлыкнул, и я вздрогнула от неожиданности. Харн немного отстранился и заглянул мне в глаза, будто искал ответы на невысказанные вопросы. А я что? Я была в восторге от своего мужа. Кажется, он это понял, потому что улыбнулся уж слишком самодовольно, но спросил с искренним беспокойством:

— Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо, — прошептала я, краснее. Глупее ответа сложно было придумать. Но я неожиданно почувствовала себя неуютно. Я только что в лесу отдалась мужчине, даже не так! Я сама на него набросилась.

— Тебе не кажется, что со смущением ты несколько припозднилась, — с ехидной усмешкой заметил муж.

Опять он со своими издевками. Я возмущенно засопела и попыталась спихнуть его с себя. Харн послушно скатился и принялся одеваться.

Я осмотрела платье. Удивительно, но все детали туалета были на месте, кроме панталончиков, которые мне тут же любезно подали.

Когда я попыталась подняться на ослабшие ноги, муж тут же подхватил меня на руки и легко понес, даже немного вприпрыжку. Лицо его было снова суровым, но глаза сияли, выдавая восторг мужчины.

— Куда ты меня несешь? В лагерь? — нарушила я молчание. Харн был удивительно неразговорчивым. Я никогда не считала себя болтушкой, но на его фоне чувствовала себя глупой пичугой.

— К озеру, если ты не возражаешь, — откликнулся муж и обласкал взглядом.

В ответ прижалась к нему, зарылась пальцами в длинной мягкой шевелюре, чмокнула в щеку. Мужчина, вперив сосредоточенный взгляд вдаль, заметил:

— Если ты продолжишь в том же духе, до озера мы не дойдем.

Я поняла намек и тут же угомонилась, чинно сложила руки на коленочках, которые крепко держал мой горенец.

Стоило нам оказаться на берегу, он поставил меня на мягкий песочек и спросил с хитрой ухмылкой:

— Помочь с платьем?

Я вспомнила, как любовалась его обнаженным телом вчера, и меня бросило в жар.

— Лави, если ты продолжишь смотреть на меня так, я снова на тебя наброшусь, а ведь тебе нужно время восстановиться. Завтра прибудем в Фирл, и я попрошу Зуру тебя осмотреть, — ворчал Харн, воюя с моим корсетом. И он явно проигрывал эту битву.

— А кто такая Зура? — с любопытством спросила я.

— Наша шаманка. Она очень сильный лекарь, и ей часто снятся провидческие сны. Возможно, она сможет объяснить, почему Богиня нас соединила. Впрочем, какими бы ни были причина, я очень доволен ее волей. Ты настоящий подарок судьбы, — прошептал мне на ухо муж. И у меня побежали мурашки по спине и шее, поднимая волоски дыбом. Теперь не только мое тело наполнилось легкостью, но и сердце.

Зура меня заинтересовала, я решила узнать у нее, что за кулон на мне. Но сейчас мне больше всего хотелось окунуться в ледяную прозрачную воду, чтобы освежить мое уставшее тело. А Харн все никак не мог справиться с крючками, ворча себе под нос:

— Какая дурацкая у вас мода. Зачем вам эти предметы пыток. В них же невозможно дышать! Ваши мужчины специально надели на вас эти оковы, чтобы вы всегда помнили, что не свободны?

Я хотела возмутиться и опровергнуть его слова, но неожиданно поняла, что корсеты действительно мешали свободно дышать, а значит, зерно истины в его словах было.

— Давайте я помогу, — раздалось неожиданно из кустов.