Принцесса для врага

Эпилог

Пять лет спустя…

— Харн, дорогой, ну, пожалуйста, ну, стань котиком… — сложив ладошки в молитвенном жесте, просила я мужа.

— Я так сильно состарился, что ты уже не хочешь видеть мое морщинистое лицо? — обиженно спросил муж, но я-то заметила в его глазах смешинки. Да, за последние пять лет на его лице действительно добавилось морщинок. Раньше были только две между бровей, потому что правитель проклятой Горении много думал о нелегкой судьбе обреченных подданных. Но теперь он часто смеялся вместе со мной, и вокруг его умных глаз появились лучики, но они его совершенно не портили, наоборот, делали лицо чуть менее суровым.

Кота же я выпрашивала, потому что любила дремать, прижавшись к серому бочку. А еще пушистик так мило урчал, когда я чесала его за ушком. Я обожала мужа во всех его ипостасях. Даже когда ему приходилось принимать жесткие решения, я ведь знала, как они ему нелегко даются, и что делает он это исключительно для поддержания порядка.

Этим утром мы спрятались от всех в лавандовом поле, что на многие лье раскинулось по склону выше Фирла. Мы часто так делали в теплое время года, а оно теперь длилось почти семь месяцев в году, в отличие от трех в прошлом. После приятной утренней близости, я обычно еще немного досыпала под мерное тарахтение серого защитника.

— Ты самый красивый мужчина во всех королевствах мира! — горячо заверила я Харна, — Но твой котик тоже очень милый! Я по нему соскучилась. Ты не показывал мне его уже пару дней точно. Ну, пожалуйста… — опять заканючила я.

Мой сильный и уверенный в себе горенец закатил глаза, вздохнул и превратился в кота. Я любила наблюдать за этим перевоплощением. Вокруг мужчины засверкали разноцветные искорки, и его образ подернулся туманом, а потом рассыпался на миллиард вспышек, демонстрируя мне любимого четвероного защитника. Я радостно взвизгнула и тут же сгребла кота в объятия. Он недовольно мявкнул, Харн не любил, когда его тискают. Но мужественно терпел.

— Какое счастье, что ты у меня есть, — прошептала я, целуя котика в розовый носик. В ответ он лизнул меня в щеку.

Чудо перевоплощения всегда действовало на меня умиротворяюще, ведь после того, как исчез разрыв, почти все горенцы потеряли свою вторую ипостась. Сколько они ни злились, ни пыжились, ничего у них не получалось. Горенцы стали обычными людьми. Только Харн и генерал Шерл сохранили за собой способность превращаться в зверей. Теперь вряд ли кто-нибудь когда-нибудь бросит повелителю вызов. Харн мог не опасаться заговоров и переворотов. В генерале он был уверен как в себе, остальные были слишком слабы. Кроме генерала, мы абсолютно не сомневались в Аяре, ведь она считала меня дочерью Богини, служению которой отдала жизнь. Но это не помешало ей выйти замуж за Сфурса. Парень почитал Харна как старшего брата, а меня держал за неразумную младшую сестру, хотя мы с ним были ровесниками!

— Видишь, как хорошо, что ты меня тогда послушал и не стал его наказывать! Отличный же воин из него получился, — частенько шептала я мужу, наблюдая за юной четой. Муж на это только глаза закатывал, да за ушко меня покусывал. Каждый раз вспоминая тот день, он будто заново переживал свой страх меня потерять. А для меня те часы навсегда останутся победными.

Из Аяры вышла удивительно мудрая, терпеливая и могущественная шаманка. Часто ее посещали видения и все советы, что она давала, вели Горению по пути процветания. Именно она мне и посоветовала заняться цветоводством. В Цветинии у меня был розарий, а здесь в горах я решила, что идеальным будет выращивать лаванду. Да так увлеклась, что теперь все соседние склоны были усажены этим удивительно красивым и полезным цветком. Купцы со всего мира приезжали в Горению за нашей лавандой, ведь из нее получались самые стойкие эфирные масла для благовоний и самые изысканные отдушки, у которых был самый широкий спектр применения от алхимии до кулинарии.

В целом нам с Харном не о чем было беспокоиться. Простой люд нас обожал. Их благодарность не знала границ, на нас с мужем практически молились. Поставили рядом с праздничным ангаром нам с ним памятник: высеченные из дерева фигуры мужчины и женщины держались за руки и смотрели друг на друга. Харну этот памятник не нравился. Ему казалось, что его изобразили слишком большим, а меня слишком маленькой. Я лишь улыбалась, когда он в очередной раз начинал бурчать про то, что его давно пора снести, а лучше спалить как-нибудь ночью. Но он этого не делал, ведь люди искренне выразили нам свою признательность. А неблагодарный правитель — это точно не про Харна.

Под мерное тарахтение серого кота я задремала. Меня разбудил родной голосочек, звонким колокольчиком разнесшийся над полем:

— Мама! Мамочка! Прилетел Черный глаз и принес тебе письмо! — радостно оповестил меня наш с Харном четырехлетний сыночек Приль. Его светлая макушка то исчезала, то вновь появлялась среди лавандовых рядов. Он был очень похож на меня, только глаза были хитрые, как у папы.

— Вот и закончились минуты нашего уединения, — вздохнула я, выпуская кота из объятий. Муж тут же обернулся человеком и встал, чтобы сыну было проще нас отыскать. За ним по пятам, едва успевая, бежала пожилая женщина, его няня. Она уже с трудом справлялась с нашим сорванцом. И я все чаще задумывалась о том, что нужно что-то делать с его воспитанием. Впрочем, судя по тому, как все чаще Харн тренировал сына под видом игры, у мужа уже был план.

Малыш с разбегу врезался в мои юбки, обнимая мамины ноги. Немного потискал их и только потом с важным видом отступил на шаг и протянул отцу руку, поздоровавшись с Харном по-мужски.

— Привет, Приль! Где же письмо? — спросила я сынулю, подхватив его на руки и целуя в щеку. Он уже делал вид, что ему претят подобные нежности, но сам обнимал меня в ответ, стараясь делать это как можно незаметнее.

Мальчик извлек из кармана штанишек маленький рулончик бумаги, и я быстро пробежала послание брата. Майкор писал мне часто. После нашей с Харном победы над разрывом во всем мире стало теплее, и Цветиния вновь стала процветать, ведь урожаи били все рекорды, торговля шла бойко не только с ближайшими соседями, но и из-за теплых морей стали к нам чаще наведываться корабли, потому что штормов стало значительно меньше. Брат искренне радовался моему семейному счастью и давно мечтал увидеть племянника. Кажется, он, наконец, придумал отличный повод это сделать.

— Любимый, — позвала я Харна, играющего в догонялки с сыном, и попросила, — Пообещай мне кое-что!

— О нет, — страдальчески возопил могущественный повелитель, — В последний раз, когда я слышал эту фразу, ты сообщила мне, что пригласила к нам делегацию Зимории на Праздник Большой Луны. И мне пришлось пообещать целых три дня быть с ними милыми. Лави! Целых три дня я был любезен с этими заносчивыми индюками, которые считают нас чуть умнее животных. Их брезгливые надменные рожи еще на месяц лишили меня аппетита!

— Зато мы заключили с ними отличное торговое соглашение. И теперь получаем их сыры и виноградный сок по лучшим в мире ценам, а они берут у нас рубины дороже на четверть по сравнению с цветинцами!

— Конечно, для своего брата ты выпросила у меня самые щедрые скидки. Он берет наши рубины практически по себестоимости. Да и в торговле с зиморцами тебя больше волновал объем их закупок твоей драгоценной лаванды.

— Конечно, у них же главный государственный праздник День лаванды. Они его почти месяц празднуют. Зиморцы — самые крупные импортеры на цветочном рынке. И через меня они покрывают три четверти своих потребностей, — не без гордости заметила я.

— То есть ты признаешь, что от этой трехдневной пытки ты получила прибыль, а я кошмары?

— Милый, прибыль получает Горения, — улыбнулась я мужу и добавила, — Но речь сейчас совсем не о Зимории. Ты же обещаешь выполнить мою просьбу?

Харн обреченно кивнул. Он всегда так делал: сначала спорил, а потом соглашался. Он ведь меня любит!

— Дорогой, отпусти меня и Приля на недельку в Цветинию. Майкор женится. Я должна присутствовать на его свадьбе!

— Нет! — тут же получила я категоричный ответ.

— Но Харн! — возмутилась я, — Это мой брат! Мы не виделись пять лет. Он даже не знаком со своим племянником…

— Нет, — буркнул Харн и, посадив на плечи Приля, пошел в сторону столицы, — Не беспокой меня сегодня, я очень занят!

Я, сузив глаза и уперев руки в бока, зашагала следом, мысленно крикнув упрямцу вдогонку:

«Ну-ну! Еще посмотрим…»

Месяц спустя…

— Дорогой брат, принцесса, поздравляем вас от души с бракосочетанием! — вытирая слезы, сказала я Майкору и его Эмильде. Новоявленный король Цветинии заключил меня в свои медвежьи объятия и проорал в ухо:

— Спасибо, сестра! Ты не представляешь, как я счастлив, что вы с Харном приехали. Отец не верил, но я до последнего надеялся.

— Да, вы едва успели… — с осуждением покачав головой, заметил папа, сложивший сегодня с себя полномочия короля и торжественно передав их сыну прямо после свадебной церемонии. Его давно тяготили обязанности повелителя. Я была уверена, что он с удовольствием станет дедом, если конечно Эмильда и Майкор его порадуют. Но судя по хмурым взглядам Майкора, процесс может затянуться. Мне ужасно хотелось остаться с братом наедине и выяснить его отношение к новобрачной. Если бы Харн не упрямился так долго, мы могли бы приехать еще вчера и расспросить жениха накануне радостного события. Теперь же придется следить за ним на торжестве и подкараулить на балконе, куда он непременно сбежит рано или поздно. Брат, как и я, не мог долго сидеть в шумном душном помещении.

Праздничный банкет гудел музыкой, тостами и бесконечными разговорами гостей. Прекрасная черноокая невеста сидела, скромно потупив взор, рядом с мужем, но кажется, ни разу на него не посмотрела. Ее роскошные черные волосы почему-то напомнили мне о разрыве в другой мир, плохая ассоциация. Мой сын постоянно кочевал с рук дяди на колени к дедушке и обратно. Ему явно пришлись по душе новые родственники, с которыми он познакомился пару часов назад. Майкор рассказывал Прилю смешные истории из нашего детства, щекотал, кормил вкусняшками. Дед не отставал.

— Из него выйдет отличный отец, — заметил Харн, с каменным лицом сидящий рядом. Мой горенец долго держался, объясняя свое нежелание отпускать меня в Цветинию вопросами безопасности. Но я его все-таки расколола. Он боялся, что я уеду и не вернусь.

— Глупый! Я не смогу жить вдали от тебя. Поехали с нами. Тебя ведь тоже пригласили.

— Я когда-то победил Майкора, пленил его и заточил в темницу. Потом вторгся в его королевство и силой взял его младшую сестру в жены. Думаешь, я действительно буду желанным гостем на его свадьбе?

Я обняла мужа и поцеловала в подбородок, мой рост не позволял брать большие высоты.

— Это было сто лет назад. После этого ты его отпустил, целый год обеспечивал безопасность Цветинии, предотвращая нападение зиморцев. И он знает, что ты стал лучшим мужем для меня. Он будет рад тебя видеть. Это же так значимо для Цветинии: король берет в жены зиморскую принцессу, а сестра короля в браке с повелителем Горении. Это четкий сигнал всему миру, что на эту маленькую страну лучше никому не нападать, у нее слишком мощные защитники.

Муж задумался над моими словами, и я поняла, что снова выиграла.

— Поехали? — заглядывая Харну в глаза, с мольбой спросила я.

И он согласился. Но теперь сидел за праздничным столом с каменным лицом.

— Любимый, расслабься. Почему ты такой напряженный?

— Мне здесь не нравится… — буркнул Харн.

— Почему? Зал просторный, красиво украшен белыми лилиями, розами и гвоздиками. При этом все окна и двери нараспашку, воздух свежий… — попыталась понять мужа я.

— Здесь слишком много смазливых мужчинок, и все они пялятся на тебя! — сердито сверкнув глазами, сообщил мне муж. Я с удивлением осмотрелась. Действительно, цветинцы выглядели все очень ухоженными, элегантными, но при этом изнеженными слабаками. Сейчас я не понимала, как мне когда-то понравился Люсьен. Впрочем, я точно знала, что им я кажусь убогой и несчастной. Мало того что сама бледная моль, так еще и муж варвар, ни изысканных манер, ни гладкой кожи. Плебейский загар и шрамы — это клеймо простолюдина для цветинских дворян.

— Милый, если присмотришься, они глазеют на нас с жалостью, ведь мы, по их мнению, оба страшненькие.

Харн хлопнул пару раз глазами, и я кивнула в подтверждение своих слов.

— Ну ладно я, но ты?! — ошарашенно уточнил муж.

— Я бледная моль, а ты здоровый как кабан. Вот такая у нас с тобой фауна получается, — улыбнулась я Харну. Он залпом осушил свой бокал. И по бесстрастному выражению его лица, я поняла, что домой мы отправимся завтра утром… очень рано утром.

Тут мой брат, наконец, соизволил подняться со своего трона. Он подкинул Приля на руках к потолку, легко повторил пару раз и только после этого направился к нам с Харном. Сын выглядел счастливым, его заливистый смех отражался от каменных стен и теплым лавандовым бальзамом обволакивал мое материнское сердце.

— Здесь стало немного душновато, сестра, а ты какая-то бледная. Пойдем, прогуляемся на балкон, — предложил Майкор, передавая Приля его отцу. Харн, услышав про мою бледность, забеспокоился и даже попытался подняться вслед за мной, но я ему подмигнула, и он с очень недовольным лицом сел обратно.

Мы же с братом, наконец, смогли остаться наедине. Он крепко обнял меня и только после этого еще раз внимательно осмотрел с ног до головы. А я его. Майкор возмужал, раздался в плечах, отрастил бороду. По меркам Цветинии он был внушительным мужчиной. И очень привлекательным.

— Почему ты с таким кислым видом смотришь на жену? Тебе повезло, она милая, а ведь зиморки не отличаются красотой. Эмильда стройная, пусть и чуть выше тебя… — поинтересовалась я.

— Да, согласен с тобой, могло быть и хуже, но она такая забитая. Я когда заговариваю с ней, она бледнеет, краснеет, и мне кажется, вот-вот упадет в обморок. На церемонии, когда ее спросили, согласна ли она стать моей женой, мне пришлось придержать ее за талию, потому что она начала терять сознание. А ведь у нас сегодня первая брачная ночь. Что я буду с ней делать? — сокрушался брат.

— Ну, с кровати-то она не упадет, — пошутила я. Но Майкор бросил на меня такой несчастный взгляд, что я не стала продолжать в том же тоне, а заговорила серьезно, — Братец, может, у нее отец тиран. Ты же знаешь, какие слухи ходят о нравах Зимории. А она еще к тому же здесь совершенно одна. Хочешь, я поговорю с ней? Скажу, что ты не собираешься набрасываться на нее, дашь ей время привыкнуть к обстановке. Может, она немного расслабится. Ты же сможешь подождать с консумацией пару дней?

— Боюсь, это тяжелый случай, и ждать придется пару лет. Но я буду тебе искренне благодарен, если ты поговоришь с ней.

— Хорошо, я сделаю это для тебя, брат. Но остаться погостить не смогу. Уверена, что Харн уже завтра потащит меня обратно в Фирл.

— О, нет! Лави, ты не была дома пять лет и так быстро уедешь?

— Для меня Горения уже давно стала домом, братец, — улыбнувшись, заверила я Майкора.

— Знаешь, я ведь не верил твоим письмам, что все настолько у вас хорошо, думал, что он их читает, и ты вынуждена так писать. Пытался вглядываться между строк, искал зашифрованные послания с просьбой о помощи. Но так ничего за пять лет и не нашел. А теперь, глядя на вас понял, что ты писала искренне. Я очень рад за тебя, сестра.

Мы с Майкором немного расчувствовались. Хорошо, что мама приучила нас носить с собой носовые платочки. Утерев ими слезы, мы вернулись в общий зал. Я незаметно вывела невесту из-за стола и проводила в их с братом семейные покои. Пока мы поднимались на второй этаж, Эмильда так дрожала, что я всерьез опасалась, что она разрушит лестницу своими вибрациями. Едва мы вошли в спальню, как она пошатнулась, мне огромных усилий стоило довести ее до кровати, а потом еще около часа я терпеливо убеждала ее, что мой брат не зверь и не накинется на нее немедленно.

Только когда она немного успокоилась, я расплела ее волосы, расчесала, помогла раздеться и уложила спать. Если моему брату хватит терпения, он сможет воспитать чудесную жену. Я же с любимым мужем и сыном, как и предполагала, отбыла рано утром. Мы ехали той же дорогой, что и пять лет назад. Воспоминания обрушились на меня: ужас от встречи с темниками, страх перед незнакомым мне мужчиной и туманным будущим, а еще его бережная осторожность, защита и едва сдерживаемая страсть. Сейчас мое настроение было диаметрально противоположным. Мне хотелось скорее доехать до дома.

Я наблюдала за мужем, за его улыбками, когда он беседовал с Прилем, за его уверенными движениями, когда он отдавал распоряжения. Но в каком бы Харн ни был настроении, когда он смотрел на меня, в его взгляде неизменно была нежность. А я отвечала ему глазами «Люблю тебя».

Наше путешествие прошло без приключений. Ведь в Горении вот уже пять лет были самые безопасные в мире дороги. Встретили нас генерал и Нати с весьма загадочными улыбками. Шерла распирало от гордости, а в глазах моей самой близкой подруги читалась женская мудрость и торжество.

— Только не говори, что ты снова беременна! — удивилась я своей догадке.

— Меня пугает твоя прозорливость, — поежилась Нати. Генерал же еще больше расправил плечи и задрал подбородок. Еще бы, у него уже было два сына.

— Поздравляю! — искренне порадовался за друзей Харн.

Мы устроили маленький банкет на четверых по этому счастливому поводу. Но стоило нашим друзьям уйти к себе, как Харн подхватил меня на руки и понес в спальню приговаривая.

— Пока не родишь мне дочь, из спальни не выйдешь! Непорядок. Я повелитель, а отстаю от генерала уже на два ребенка.

— У них первые родились близнецы! — возмутилась я.

— Но у них скоро будет трое детей! — возмущенно засопел Харн.

— А у нас двое! — огорошила я мужа. Он замер, все еще крепко прижимая меня к себе. Я погладила его по щеке и прошептала.

— Милый, пообещай мне кое-что… — попросила я. Муж мучительно застонал:

— Только не это! Что опять. Говори!

— Обещай, что не будешь сердиться, — невинно похлопав глазками, попросила я.

Он молча сверлил меня взглядом. Так что мне ничего не оставалось, как признаться:

— Если честно, я уже ходила к Аяре, она меня посмотрела и сказала, что все хорошо, к зиме родится еще один малыш.

— Ты знала, что беременна еще до поездки?! — повысил голос Харн.

— Если бы сказала, мы бы никуда не поехали, — честно повинилась я.

— Правильно! Потому что это опасно. Но тебе не понять, эгоистичная, избалованная, капризная принцесса! — ругал меня муж.

— Я королева! — вырвавшись из медвежьих объятий, напомнила мужу.

— Какая разница, как называть глупую женщину, умнее она от этого не станет! — сузив глаза, выпалил Харн. От возмущения я подавилась воздухом. Топнув ногой, резко развернулась и ушла в ванную, закрыв за собой дверь на щеколду, чтобы не ходили тут всякие и не мешали мне мыться в одиночестве.

Спала я тоже в одиночестве, потому что, когда через час я вышла из ванной, наша комната была пуста.

За завтраком мне тоже никто не составил компанию. Мой муж умел делать весьма говорящие паузы. Да, мне не стоило скрывать от него такое важное известие. Но беременность это не болезнь, а мужчины порой так утомляют со своей заботой, будто на то время, когда в нас зарождается жизнь, мы превращаемся в стеклянные сосуды.

Я наблюдала из окна, как во дворе терема Харн тренировал Приля, показывая ему элементарные приемы рукопашного боя. Из моего горенца получился не только лучший в мире муж, но и отец замечательный.

«Пора мириться!» — решила я и направилась к своим мальчикам.

— Отважные рыцари, на меня напало чудовище! Кто спасет прекрасную принцессу?

— Некоторые принцессы и сами в состоянии распугать всех чудовищ, — скрестив на груди руки, заявил мой муж. Хорошо, что я родила себе еще одного защитника. Сын тут же примчался мне на помощь.

— Я, мамуля, побежу всех монстров и спасу тебя! Кто осмелился пленить королеву? — звонко кричал Приль, изображая, будто скачет на коне вокруг меня.

— Видишь ту огромную гору, — указала я малышу на отца, — Это он и есть!

— Берегись! — завопил сын, бросаясь на Харна.

Маленький рыцарь мужественно сражался с гороподобным чудищем, он провел захват левой ноги противника и хитро повес на нем, зацепившись за рубашку. Но соперник оказался ловчее и обездвижил рыцаря, схватив поперек детское тельце и закинув на широченные плечи. Так было удобнее покусывать маленький бочок.

— Мама, помоги! Он сейчас меня съест! — звонко хохоча, звал Приль.

— Что же, кажется, теперь принцесса должна спасти своего защитника. Сейчас поцелую чудовище, и оно превратится в прекрасного принца.

— А король для нее уже староват? — ехидно поинтересовался Харн.

Я подошла к сыну и мужу, приподнялась на цыпочки, чтобы достать до щеки любимого и звонко чмокнула, а на ушко тихонько прошептала:

— Мне никто, кроме тебя, не нужен. Прости, пожалуйста.

Меня тут же прижали свободной рукой к крепкой груди и бодро понесли обратно в терем.

— Куда нас тащит чудовище? — громким шепотом спросил меня сын.

— Наверно, в свое логово… — предположила я.

— В столовую! Принцесса наверняка сегодня еще не завтракала, она же не любит есть одна. Хотя ты теперь не будешь одна в ближайшие месяцев восемь! Помни об этом! — строго объявил муж.

— Ура! Поцелуй помог. Папа расколдовался! — радостно закричал мой сыночек.

Еще пять лет спустя…

— Дорогой, — позвала я Харна, стоило ему упасть рядом на кровать. Я, мило улыбаясь, заглянула в его уставшие глаза, готовая произнести мою любимую фразу.

— О нет, Лави, только не сегодня! Аяра рожала почти сутки, я уже мысленно попрощался с нашей единственной шаманкой. На склоне Своля сошла лавина, пострадали три села. А еще Приль опять подрался со своим младшим братом. Я не знаю, как заставить этих упрямых пацанов подружиться! — простонал Харн, прикрывая глаза.

— А я, кажется, знаю как… — перешла я сразу к делу, раз уж такой замечательный повод нашелся.

— Расскажи, — тут же открыл глаза муж и внимательно на меня посмотрел.

— Нужно их объединить одной любовью или ненавистью, тут как получится… — поделилась своими мыслями я.

— Это как? — не понял муж.

— Ну если у них появится еще один соперник, то они смогут объединиться против него и действовать сообща. Так и подружатся.

— Какой соперник? Я не понимаю тебя…

— Ну, они дерутся, потому что ревнуют друг друга к нам. Братья сражаются за нашу любовь и внимание. Если кто-то еще будет посягать на нас, они смогут объединиться, — попыталась объяснить Харну свою идею.

— И кто же, кроме наших сыновей, может претендовать на наше внимание и уж тем более любовь? — все еще ничего не понимая, поинтересовался муж.

— Может быть, еще один брат… а лучше сестра. Тогда их объединит стремление защитить ее. Они будут расти настоящими отважными воинами, если будут знать, что им нужно защищать не какой-то там чужой народ, а свою собственную младшую сестренку. Это даст им одну цель на двоих…

— Стоп! — перебил меня муж, резко сев и обхватив мою голову своими широченными руками, — Лави, ты беременна?

Он произнес это с упреком, будто я рассказала ему о чем-то постыдном. Я обиделась, но все-таки ответила:

— Да. Заходила сейчас проведать Аяру. У нее и дочки все замечательно, только Сфурс все еще в обмороке. Какие вы мужчины бываете впечатлительными…

— Лави, золотце, не отвлекайся, — снова перебил меня муж. Он смотрел на меня с такой нежностью, что я тут же забыла про обиды и, хитро улыбнувшись, дорассказала:

— Я только зашла, а шаманка мне с порога говорит, чего это я, мол, за нее так переживаю. «Сама будешь на моем месте через восемь месяцев», — сказала и подмигнула.

Не успела я закончить свой короткий рассказ, как меня тут же прижали к кровати и зацеловали. А через восемь месяцев у нас родилась влюбившая с себя с первого взгляда всю семью маленькая Астра.

Моя жизнь сложилась именно так, как я ее себе и представляла — счастливо!