Призрак

ГЛАВА 12

Эймс

ПОЧЕМУ КАДРЫ ВСЕГДА РАЗМЫТЫ?

«Это мой костюм. Я маньяк-убийца. Они выглядят так же, как и все остальные».

Уэнсдей Аддамс, Семейка Аддамс

Перемены были собственной формой амнезии. Они подкрадывались, как незаметный убийца, и усыпляли своих жертв ложной безопасностью. К лучшему или худшему, все развивалось, и мы все, в основном, принимали это. За свои годы я был свидетелем многих перемен. Я тоже изменился. Стал совсем другим. Но иногда прикосновение или звук могли выпустить стрелу воспоминаний. Что-то, что мой мозг давно забыл, но моя психика вспомнила. Было время, когда я считал, что секс должен быть только в браке, но давно отказался от этого убеждения. И понятие ожидания, и идея брака были невозможны для такого человека, как я. Поэтому я трахался то тут, то там. Почему бы и нет? Но сегодня, когда Блайт взяла меня за руку... когда ее мягкое тело прижалось к моему, и мы двигались вместе... Что-то зашевелилось в моей памяти. Давным-давно танцы были самой большой близостью, которую мы допускали без супружеских клятв. Они являлись страстью на виду у всех. Генеральная репетиция того, что, как мы надеялись, произойдет под хлопковыми простынями. А Блайт, мое Маленькое Привидение, имела вкус страха, печали и безнадежности. Когда я притянул ее к себе, этот вкус обжег мое горло, а рот наполнился слюной. Стало интересно, а ее пизда тоже имела вкус страха? Я хотел выяснить это. Сорвать этот чертовски сексуальный корсет с идеального тела. Я хотел провести своим настоящим языком по каждому изгибу, извилине и ямочке. Возможно, я искал бы другой вкус, кроме ужаса, скрывающегося где-то между ее складок. Может быть, то, что капало бы из нее, когда она хотела меня, имело бы совсем другой вкус. Какова бы она была на вкус, если бы не хотела меня? Я мог бы остаться с ней там на всю ночь. Держать ее в своих объятиях было гораздо приятнее, чем наблюдать издалека, как этот отвратительный Винсент, опьяненный кровью ублюдок, нацелился на нее.

Если бы Вороны не вмешались, я бы послал их на ее поиски. К счастью, они оказались умнее, чем все им приписывали, и разыскали ее. Я сделал мысленную заметку наградить их позже. Может быть, я скормлю им Кэт. Я прислонился к ее машине в ожидании. Если бы я не ушел от нее, у меня не было бы времени помыться и переодеться. А мне нужно еще проводить ее домой. Я должен был быть там, когда она приехала, и, конечно, Эм воспользовалась возможностью. Вампиры за милю чуяли, кому нужен секс. Они, блядь, любили, чтобы их партнеры были желанными и нуждающимися. При этой мысли в груди закипал гнев. Эм могла бы отвалить к чертовой матери, как и все остальные мудаки. Моя. Мой разум вздрогнул от осознания того, что я только что назвал ее так. Я претендовал на нее? Нет, я не мог. Это невозможно. Блайт была целью, игрой, средством достижения цели. Ничего больше. И никто не мог трахать ее, кроме меня. По крайней мере, пока я не покончил с ней. Аромат страха и тьмы проникал сквозь шелест осенних листьев. Оранжевые и желтые кленовые листья разлетелись вокруг, как конфетти, когда она вышла из тени. Лиса в ночи. Чертово видение женщины. Я быстро поправил свой член в двадцатый раз за этот вечер. Она обнимала себя и смотрела под ноги, мечтательно улыбаясь темными губами. Я подумал, не из-за меня ли это. Или, скорее, из-за него.

Шаги замедлились, и, когда она, наконец, подняла взгляд, то резко выпрямилась. Такая нервная, Маленькое Привидение. Но кровь вернулась к ее щекам, когда она узнала меня. Не тот, кого она ожидала увидеть.

— Эймс? Что ты здесь делаешь?

Она остановилась на дюйм ближе, чем нужно, и сделала небольшой шаг назад. Интересно.

— Убеждаюсь, что ты доберешься домой в безопасности, — ответил я, поправив воротник дурацкой синей рубашки. Ее карие глаза сузились под лисьей маской.

— Как ты узнал, что я буду здесь?

Я снял свою старую куртку и обернул вокруг ее плеч, заметив прекрасный розовый румянец, окрасивший щеки от мягкого прикосновения моих пальцев.

— Догадаться было несложно. К тому же, я видел твою машину. Как тебе, понравилось? Кажется, ты все еще цела и невредима. Выглядишь лучше, чем большинство новичков.

— Спасибо, думаю, я знаю, что в следующий раз надо взять с собой куртку. Это было... необычно. В лучшем смысле этого слова.

Она хихикнула. Ух ты, какой прекрасный звук. Я не смог сдержать ухмылку.

— Рад, что тебе было весело. Я здесь, чтобы проводить тебя домой.

Я молча протянул ладонь, чтобы взять ее ключи. Она действительно не должна была давать их мне. Она вообще не должна была мне доверять.

— Правда, почему ты здесь? Ты проделал весь этот путь в такой час только для того, чтобы убедиться, что я добралась до дома в целости и сохранности?

Я пожал плечами.

— Я — хороший городской парень. Вольфганг высадил меня минуту назад, так что технически ты тоже меня подвозишь.

Покачав головой, она посмотрела вниз, прежде чем достать ключ из декольте. Ее декольте. Пошел я.

— Он забавный парень, но не думаю, что буду жить с ним.

Перед глазами мелькнуло красное.

— Прости? Жить с ним?

— Да, он не сказал тебе, когда подвозил? Он предложил пожить с ним в его общине. Там есть крошечный домик, он сказал, что я могу им пользоваться и все такое. Но я не знаю. Не хочу навязываться, и, учитывая все, что сейчас происходит в моей жизни…

— Старейшины все равно этого не одобрят, — я оборвал ее, пытаясь скрыть раздражение на друга. Мы никогда не обсуждали, что она останется с ним. Чертово животное просто хотело ее оседлать.

Блайт прошла к пассажирской стороне и, прежде чем нырнуть в машину, ответила:

— Хотя, судя по всему, они это сделали. Но это неважно.

Какого хрена? Фенрир управлялся самками, коллективными альфами. Хотя время от времени они выбирали исключительного самца, который становился альфой вместе с ними.

У них были свои порядки.

Как только я оказался внутри старой Хонды, вцепился в руль, и, благодаря темноте, мои эмоции были незаметны. Оникс и Вольф нуждались в быстром пинке по яйцам за то, что каждый из них пытался дурачиться с ней. Может, она и была великолепна, а я, может, и не являлся тем парнем, который ей нужен, но и они-то точно не были. И я не позволю им причинить ей боль. Я прибавил газа, и она выдохнула.

— Кстати, извини, что я упала в обморок во время твоей групповой терапии. Мне очень стыдно.

Бросив на нее косой взгляд, я ответил:

— Тебе нечего стыдиться, Блайт. Это тот псих, который преследует тебя, должен быть смущен. И наказан.

Неужели я произнес последнее вслух?

— Наказан? Боюсь, что добрый штат Алабама уже пытался и не смог наказать моего отчима. В данный момент... это просто неизбежно.

— Что просто неизбежно?

— Он найдет меня, Эймс. Ты видел пустое письмо. Он здесь. Или скоро будет. Это только вопрос времени, когда он поймает меня, и все будет кончено. — Не думая, я свернул с шоссе. Блайт вскрикнула, врезавшись в приборную панель. — Какого черта?

Машина с визгом остановилась на пыльной обочине. В тот момент я не мог спрятаться — может быть, это была луна, и она, и Хэллоуин, и этот чертов танец — я не мог, черт возьми, спокойно сидеть здесь и слушать, как она говорила о том, что ее могли убить. Я взял ее за подбородок и наклонил к себе. Ее карие глаза расширились под этой дурацкой маской, которую она ещё не сняла. Мне нравился ее темный макияж, но в тот момент я ненавидел Лису. Она не была Лисой. Я хотел нарисовать на ее лице свою маску с черепом, чтобы все знали, что она моя. Убрать с нее оранжевый и вернуть в черный. Она носила много черного, и мне это чертовски нравилось.

— Этого не случится, Блайт. Я могу, блядь, поклясться тебе в этом. Этот ублюдок не прикоснется к тебе, не найдет тебя, не заговорит с тобой, блядь, ничего.

— Как ты можешь обещать это? — прошептала она, голос мелко дрожал в надежде и страхе. Я никогда раньше не хотел раскрыть себя. Желание поделиться своей историей и истинной сущностью никогда не возникало. До этого момента. В этот момент все, что я хотел сделать, это предложить ей каждый из моих секретов на серебряном блюде. Чтобы она съела их, носила как украшения или выбросила совсем, — если бы это делала она, я был бы не против. Эта мысль схватила меня за горло и крикнула, что я терял контроль. Моя решимость по отношению к ней уже висела на волоске, и эти щенячьи глаза не помогали. Возможно, следовало сказать ей об этом тогда. Возможно, все стало бы проще, если бы она в ужасе убежала, увидев во мне монстра, которым я на самом деле являлся. Но я хотел еще немного попридержать эту фантазию. Пока что я мог быть ее врачом-терапевтом. Ее неловким знакомым. Какая-то часть меня хотела, чтобы я действительно был им. Что однажды я проснусь, темнота исчезнет, и эта кожа, которую я носил, стала моей навсегда. Это были редкие дни, когда я позволял себе притворяться, что именно этого и хотел. На самом деле я хотел своего монстра. Я был чудовищем. Правда не освободит меня. А лишь прокляла бы меня. Воздух между нами стал тяжелее, когда мой взгляд упал на ее губы. О, почувствовать ее сладкий язык... Она приоткрыла губы и втянула воздух. Тоже почувствовала это?

Вопреки всем инстинктам я ослабил хватку.

— Ты будешь удивлена тем, что я могу пообещать, Блайт.

Когда я выехал на главную дорогу, она откинулась на сиденье и натянула на себя мою куртку, в машине было слышно лишь ее дыхание.

— Тысяча девятьсот сорок первый, — пробормотала она, проводя пальцем по выцветшей ткани цвета морской волны. — Это винтажная куртка?

— Да, — ответил я, пытаясь стряхнуть с себя грызущие эмоции. Что она со мной делала?

— Мне нравится.

— Оставь её себе. — Перебил я. — Не хочешь остаться со мной на ночь? Если ты волнуешься или боишься, я бы предпочел, чтобы ты была там, где чувствуешь себя в безопасности. — Я провел рукой по волосам. — Если ты чувствуешь себя в безопасности со мной, то отлично.

Ее глаза слегка сузились, оценивая меня. На мгновение меня охватило беспокойство. Неужели она считала, что я — мерзавец? Так и было, но все же. Похоже, она не заметила, что танцующим с ней засранцем в маске был я, так что это было очко в пользу Эймса.

— Я правда чувствую себя в безопасности с тобой, — ответила она через мгновение, и я расслабился. — Но мне нужно сделать это самой. Я ценю твою доброту, но не могу втягивать в это.

Я насмешливо ответил:

— Я уже в этом участвую.

— Потому что я тебе небезразлична как пациент, или как объект благотворительности, или как ты там меня видишь, — пробормотала она, и в этот раз ее голос звучал тверже, чем раньше. Даже если меня раздражали эти слова, мне нравилась маленькая искорка борьбы, которую я чувствовал за ними. Как тогда, когда я пригласил ее на танец, а она посмотрела так, будто хотела ударить меня по яйцам. В Блайт Перл все еще оставалась какая-то борьба, и меньшее, что я делал, это помогал ее разжигать. Хотя бы с помощью раздражения. Мы остановились у ее дома, но она не сразу вышла.

— Ты ошибаешься во всех этих вещах. И, возможно, тебе не нужна ни моя помощь, ни помощь моих друзей-идиотов, но она у тебя есть. Мы не позволим кому-то издеваться над одним из наших.

— Я в Эш-Гроув всего несколько недель.

— Мне все равно.

Я наблюдал за рыжей кошкой, рыскающей по лужайке. Она вдруг зашипела и пригнулась.

— Ты назвал меня ребенком, — усмехнулась Блайт, глядя на меня. Я даже не помнил, чтобы называл ее так, но очевидно, что она запомнила. Запомнила то, что я сказал.

— Для меня все дети. Я — старый.

Она покачала головой, ее красивые карие глаза сверкнули.

— Ты всего на семь лет старше меня. И вряд ли такой же старый, как мистер Мур. Он подметает улицу, Эймс. Каждый день он ее подметает.

Я усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, что я не делаю то же самое? — от ухмылки, застывшей на ее лице, мне захотелось снять с лица девушки маску и увидеть ее настоящую. — Дай мне свой номер телефона. Я напишу тебе, чтобы у тебя был мой. Если передумаешь насчет места, где остановиться, напиши. У меня есть свободная кровать. Это не проблема. — Она взяла мой телефон и набрала сообщение, после чего передала обратно.

— Ты хочешь взять мою машину? — это все, что она спросила. Нет, я хочу отвезти тебя к себе.

— Я уже вызвал машину, она ждет на улице.

Я вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть ей дверь. Она взяла мою ладонь, когда я помогал выйти, и ее взгляд на мгновение остановился на мне. Отпустив ее руку, я поправил свои очки, позволив волосам упасть на оправу. Расправил свою вторую маску. Маскарад хорошего парня. Она ведь не узнала меня? Если и узнала, то не сказала, а у меня было чувство, что она из тех людей, которые сразу же вычислят мою лживую задницу.

— Эй, откуда ты знаешь, где я живу?

Черт, в приступе ярости я забыл притвориться нормальным, а не долбаным преследователем.

— Я — старый друг Мура. Он сказал мне, что ты заселилась к ним несколько недель назад.

Она кивнула. Мы молча подошли к боковому входу, где слабое фиолетовое свечение исходило из-за занавески на двери.

— Лава-лампа, — сказала она, теребя шнурок на конце корсета. — Она прилагается к комнате. Там будто время остановилось в семидесятых. Ты… хочешь войти?

Да. Нет. Я хочу забрать тебя и трахнуть там, а не в подвале. Но я не мог этого сделать. Этого не могло случиться. Она не была девушкой, которую можно просто трахнуть. Я не был способен на любовь. Не после всего, что сделал. Я не заслуживал этого. И уж точно не заслуживал ее. Одарив ее глупой улыбкой, засунул руки в карманы джинсов.

— Спасибо, но машина ждет. Мне пора идти. Увидимся... малыш.

Она рассмеялась, открыв свою дверь.

— Спокойной ночи, Эймс.

Дверь закрылась, и я выдохнул. Выдохнул тот, кем я был на самом деле. Призрак.

— Спокойной ночи, Блайт, — прошептал себе под нос. Конечно, меня никто не ждал. Я не собирался домой. Когда я повернулся, чтобы уйти, мое внимание привлекло движение между деревьями за домом. Я остановился и вгляделся в темноту.

Там не было чудовища страшнее меня. Тот факт, что я не мог почувствовать этого преступника, ублюдка и мерзавца, выводил меня из себя. Я не мог дождаться, когда он попадет под мой клинок, и яд заставит его визжать, как поросенка. Он может быть невидимым для меня, но ублюдок все равно будет истекать кровью. Я с нетерпением ждал, когда это произойдет. Медленно. Если он сейчас прятался в лесу и наблюдал за мной, тем лучше. Крыса, забредшая в логово гадюки. Оглянувшись через плечо, я убедился, что Блайт нет в пределах видимости. Мой Маленький Призрак исчез в фиолетовом сиянии. Я пошел в темноту. Все леса темные ночью, но лес Эш-Гроув... темнота здесь была другой. Глубокая, тяжелая, полная, способная заставить даже самого храброго человека ускорить шаг. Мне это чертовски нравилось. Десять ярдов вглубь леса — и гнев охватил мою грудь. Ублюдок... Широкие лапы и оскаленные клыки повалили меня на землю. Я схватил зверя за морду, и пришлось использовать обе руки и больше силы, чтобы закрыть его рычащую пасть, чем я с гордостью признавал.

— Отвали от меня, Волк, — зашипел я. Когда я встал и поднял очки, он был лишь темным силуэтом. Черным контуром чудовищного волка в тени. Потом он принял форму человека, а чернота превратилась в моего друга.

— Кто-то сегодня не в духе. Интересно, почему? — спросил он, в его тоне сквозил сарказм. — По мне, так это ревность. Когда ты в последний раз перевоплощался?

— Что ты здесь делаешь? — раздался рядом голос Оникса, который нес охапку дров.

— Что я здесь делаю? Какого хрена вы двое делаете возле дома Блайт... — замялся я. — Нет, абсолютно нет. Вы оба можете идти на хуй прямо сейчас. Я присматриваю за ней сегодня вечером. И мне не нужно меняться. Я не какой-нибудь хищник с нулевым контролем над своими желаниями.

Вольфганг хмыкнул и присел на поросший мхом камень.

— Конечно, как скажешь. И, черт возьми, я не оставлю эту девушку на всю ночь.

— Просто девушка, да? Девчонка, которую ты пригласил в свою чертову стаю, зная ее всего пару часов. Типичный, чрезмерно жадный, клыкастый…

Его ответное рычание угрожало мне новой схваткой. И как бы мне ни нравилось надирать ему задницу, сегодня у меня не было настроения бороться со зверем. Оникс сложил поленья треугольником.

— Может, вы оба перестанете препираться, как старая супружеская пара, и мы уже обговорим план действий, как обезопасить Блайт, пока не найдем этого засранца. И да, именно этим мы с Вольфом и занимались, пока вы весь вечер играли в переодевания и устраивали танцевальную вечеринку.

Типичная шутка Оникса была окантована остротой, которую он не часто демонстрировал. О причине его резкости я даже не хотел думать. Подобрав камень, я бросил его в темный лес, желая вместо этого ударить по чему-нибудь.

— У меня нет времени спорить с вами, клоуны. Блайт — моя. Конец истории, так что лапы и когти прочь. Вы оба.

Вольфганг скрестил свои мощные, татуированные руки и уставился на меня, словно желал бросить мне вызов, но сопротивлялся этому. Оникс, вздохнув, просто смотрел на меня, склонившись над костром. Зеленый огонь вспыхнул, заплясав на поленьях, и разгорелся в пылающее оранжевое инферно.

— Значит, ты на нее претендуешь? — осторожно спросил он.

— Нет, я не претендую на нее. Я бы никогда этого не сделал. Это было бы несправедливо по отношению к кому бы то ни было, и в первую очередь к ней, а она уже достаточно натерпелась.

Вольф надулся.

— Если ты на нее не претендуешь, значит, она — честная добыча.

Подходя к нему, я хрустнул костяшками пальцев.

— Нет, блядь, это не так, — прошипел я. Он встал, выставив вперед грудь. Оникс прыгнул между нами, положив горячую руку на грудь каждого из нас. Внезапно покой и ясность омыли мои чувства. Мне семнадцать лет, я вернулся на ферму и прыгал по камням в ручье. Мой пульс замедлился, и я наблюдал, как расслабились плечи Вольфа.

— Вы оба, успокойтесь, говнюки. — Оникс опустил руки и вернулся к разжиганию костра. — Нам есть о чем поговорить, кроме сравнивания членов сегодня вечером... и о том, как я буду трахать ее, а не кого-то из вас. — Мы с Вольфгангом попытались ответить, но он только махнул на нас рукой: — Вы двое сейчас спокойны, как сонные котята. Не пытайтесь бороться.

— Мы говорили о том, что ты используешь свои способности на нас, — сказал я мягче, чем хотел. Я хотел убить их обоих. Но его глупые эмоциональные манипуляции длились не менее двадцати минут. На человека — гораздо дольше. Он забавно хмыкнул, ткнув палкой в пламя. Его глаза светились зеленым в оранжевом свете, и я ненадолго задумался о нем. Мы могли бы иметь какой-то смысл вместе: Оникс и я. Мы исследовали это несколько ночей здесь и там — на протяжении многих лет. Но всегда оставались где-то между друзьями и чем-то большим. Нам обоим было комфортно, и я не собирался менять это в ближайшее время. К тому же, все, о чем мой член мог думать в данный момент, была Блайт. Похоже, что в данный момент этим страдали и мои друзья. Что-то в этой девушке нас всех притягивало. Было бы лучше, если бы мы убили этого парня и отправили ее в путь, тогда бы жизнь вернулась в нормальное русло. Мы все могли бы вернуться к тому, чтобы выбивать дерьмо друг из друга и быть обычными серийными убийцами днем и... кем угодно ночью.

— Ты что-то нашел, — заявил я, зная, что напряжение на лице Оникса проявлялось только тогда, когда он был зол или обеспокоен.

— Я собрал записи со всех камер видеонаблюдения из окрестных городов и нашего. Хотя, как вы знаете, эта технология в Эш-Гроув... нестабильна. Около месяца назад возле Кандора остановился грузовик, зарегистрированный на Саймона Сета Глена. Запись на стоянке грузовиков уловила... Ну, просто, блядь, посмотри. — Оникс передал мне свой телефон, я поднял его повыше, чтобы Вольф мог видеть через мое плечо. Я не собирался садиться рядом с этим мудаком прямо сейчас, в каком бы спокойном, умиротворяющем эмоциональном состоянии ни находился. Нажав на экран, я увидел черно-белую запись с камеры наблюдения. Рядом с ее машиной остановился грузовик. Дверь открылась. Присутствие Вольфа чувствовалось позади, когда он, поднявшись со своего камня и подойдя ближе, склонился над моим плечом.

— Тебе нужен душ, — пробормотал я.

— Тебе нужен секс, — прорычал он. И не ошибся. У грузовика показался ботинок, затем... следующие кадры были без движения, а потом дверь грузовика уже закрылась.

— Что только что произошло? — спросил я, глядя на Оникса в ожидании объяснений. Его взгляд оставался прикованным к любимому пламени.

— Продолжай смотреть.

В кадре появляется девушка, сжимающая в руках сумку. Блайт. За ее спиной что-то шевельнулось. Я прищурился, чтобы ничего не упустить.

Вольф низко зарычал:

— Какого хрена?

Мы смогли различить лишь слабый отпечаток серой тени. Блайт упала, и от поднимающейся во мне ярости я стиснул зубы. Она поднялась, держась за бок, и побежала к своей машине. Через несколько мгновений уехала. Волк рычал у меня над ухом, глубоким, диким и ужасающим рыком. Я сжал телефон, пока не побелели костяшки пальцев. Тень стояла неподвижно на ее пути. Неподвижно, как резная статуя. И вдруг, закружившись, молниеносно метнулась в сторону камеры. Камера задрожала, а затем погасла. За спокойным поведением Оникса скрывалась ярость. Его гнев на вкус напоминал рюмку виски. Я сдерживался, чтобы не разбить телефон друга о ближайший дуб.

— Как? — потребовал я ответа. Оникс просто подтолкнул торчащее бревно в костер своей огнеупорной рукой.

— Я не знаю. Но похоже, что Иуда был прав с самого начала.

Я оглянулся, чтобы увидеть реакцию Вольфганга. Меня встретил только массивный силуэт Волка, вышагивающий вдоль линии деревьев. Его желание убивать было настолько сильным, что грозило опьянить меня. Боже, вкус убийства был богатым и сочным. Как идеально приготовленное филе-миньон.

— Это невозможно. Не может быть. Отчим Блайт смертный. Ты видел его судимость.

— Видел. — Оникс пожал плечами. — Оно либо подделано, либо он... стал тем, кто он есть, позже. Но я... я не слышал, чтобы такое случалось в течение очень долгого времени.

— Со времен нас, — вздохнул я. Прокручивая в голове кадры снова и снова, я понял, что это указывало только на одно. И если это так, то нас всех ожидала большая битва, чем мы предполагали. И Блайт была в большей опасности, чем предполагалось. В небо взметнулось зеленое пламя, единственное проявление эмоций со стороны Оникса.

— Он такой же, как ты, Призрак. Один из твоих. — Я встретил его взгляд, мерцающий зеленым светом вокруг, а Волк вышагивал вокруг нас, как акула. Затем Оникс произнес немыслимое: — Отчим Блайт — чертов демон.