Призрак

ГЛАВА 26

БЛАЙТ

ПОДХОДЯЩИЕ ЖЕРТВЫ ДЛЯ МОНСТРА

«Добро пожаловать в мой кошмар.

Я думаю, вам понравится».

Элис Купер

Он стоял, прислонившись к могильному камню и скрестив руки в своей манящей манере, его темные волосы зачесаны назад, открыв маску скелета — и все это с кожаной курткой и джинсами. Единственный вид современной одежды, который я видела на Хэллоуин. Но я думала, что Парень Хэллоуина мог делать все, что хотел. Я бы солгала, если бы сказала, что при виде его в такой мрачной обстановке меня не пронзила дрожь. Это место было далеко от освещающих оранжевых фонарей и резиновых летучих мышей. Здесь не было веревок, удерживающих воздушные палатки, или ведер, полных шоколадных конфет.

Холодный ветерок, обдувающий мои щеки, и голубой туман были реальны... так же реальны, как и монстр, смотрящий на меня с кладбища. Как паук, уверенный в том, что я застряла в его паутине, он не двигался. Мне некуда было бежать, и уж точно никто не услышал бы моих криков на всем пути сюда. Собравшись с силами, я выровняла дыхание и остановилась в нескольких ярдах перед ним.

— Когда ты перестанешь преследовать меня?

Туман закружился вокруг моих лодыжек с обескураживающей точностью. Он сделал шаг вперед, его лицо не выражало ничего, кроме боли на черно-белом черепе.

— Когда ты перестанешь убегать? — раздался глубокий низкий голос, который я ожидала услышать. Голубой туман пронесся по моему телу, и у меня перехватило дыхание, когда он проскользнул по бедрам и закружился вокруг горла. Это был всего лишь воздух, но я каким-то образом чувствовала его. Отрицатель внутри меня, избегающий, диссоциативный кролик, хотел сказать, что это все трюк... но я знала лучше. Уголок его рта приподнялся, когда он сделал еще один шаг вперед. Попятившись назад, я натолкнулась на поросшее мхом надгробие. У меня перехватило дыхание, когда он протянул разрисованную руку. Костяшки его пальцев скользнули по моей щеке, мягко касаясь челюсти. — Ты знаешь, Маленький Призрак.

— Ты — Призрак. Лидер Парней Хэллоуина.

— Что еще? — спросил он, позволив своему взгляду блуждать вниз по моей шее, к вырезу платья.

Я почувствовала прилив крови к сердцу, когда ответила:

— Убийца.

— Еще, — настаивал он, подходя ближе, его тело было всего в нескольких дюймах от моего. — Ты знаешь, что я что-то большее, не так ли?

Я не могла скрыть, как моя грудь вздымалась от предвкушения, тоски и страха. Что, если это была его тщательно продуманная игра? Что, если я действительно являлась мухой, заманиваемой в ловушку?

— Ты какое-то чудовище. Вампир?

Он злобно усмехнулся, а его рука мягко коснулась моей шеи.

— К сожалению, тебе не повезло. Я кое-что гораздо хуже. Но мне нравится эта игра…

Он прикоснулся к верхней части моей обнаженной груди.

— Скажи мне, Эймс, — выдохнула я, чувствуя, как ослабели колени.

Его рот снова искривился, а в голубом взгляде затаился голод.

Он наклонился вперед, обжигая дыханием мое ухо, и прошептал:

— Ты стоишь на мне.

Ничего не понимая, я посмотрела вниз на мертвую траву. А потом поняла. Повернувшись, я вгляделась в темно-серое разрушающееся надгробие. Во рту пересохло, пока я читала надпись.

— «Джеймс Уильям Коув, родился двенадцатого ноября в одна тысяча семьсот девяносто четвертом году... умер тридцать первого октября в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году». Как? — воскликнула я, чувствуя его присутствие у себя за спиной. Развернувшись, нашла его голубые глаза.

— Тот, кем я был, умер вместе с остальными жителями города в тот день. Но вот кто я сейчас... я — предмет кошмаров, Блайт. По этой причине они говорят не ходить в лес в одиночку, поэтому люди боятся темноты…

Синий туман внезапно стал черным, как ночь, он окутал мои бедра и изогнулся вверх по талии. Я забыла, как дышать, потому что он чувствовался словно рука.

— Демон, — пробормотала я, ощутив, как пропал голос.

Он сделал еще один шаг вперед, позволив почувствовать его тепло, тем самым оставив за мной выбор, как близко я хотела подпустить его.

— Даже это было бы лучше в данном случае. Нет, Блайт, я Архидемон. Худший из худших и могущественнее, чем любой Бог, о котором ты когда-либо слышала в своих религиях.

— Как? Я стою на твоей могиле. У тебя было четырнадцать братьев и сестер, вы жили на ферме, где пахали на лошадях и работали серпами?

Черное коснулось моих волос, когда Архидемон наклонил голову.

— Мы с друзьями разозлили Дьявола, и это стоило нам душ. Но истории о нем правдивы. Даже его проклятие было с оговорками... аппетиты и клятвы.

— Ты действительно убил весь город?

Его челюсть напряглась, и черные руки схватили мои запястья. Я почувствовала ее, эту силу, его силу. Она могла бы раскрошить мои кости в одно мгновение. Но вместо этого она притянула меня обратно к его надгробию. Я ахнула и попробовала освободиться, но это было бесполезно. У меня не получилось, пока он не позволил мне. Его губы подергивались в усмешке.

— Твой страх так сладок. Я не могу думать, когда ты так напугана. — Он сделал еще один шаг, на этот раз прижимаясь ко мне вплотную. Я почувствовала его выпуклость, которая вдавливалась в мой живот. Я не знала, что говорило обо мне то, что, будучи прикованной к могиле мертвеца, я была мокрая для Архидемона и не могла сопротивляться его притяжению, даже без темных веревок. — А что, если бы я сделал это? Ты бы все еще бегала за мной, Маленькая Лиса?

— Мне больше нравится Маленький Призрак, и да, я бы бегала.

Его хрипловатая усмешка пробирала до костей, его сила на моих запястьях ослабла, но все еще оставалась на них полупрозрачными нитями.

— Ты развратней, чем я думал, — его губы нависли над моими, — мне это нравится.

Он наклонился вперед, и я, не сдержавшись, обвила руками его шею. Прижалась лбом к его лбу.

— Тебе никогда не придется бегать за мной, — его глубокий тембр пронзил меня насквозь, — я буду преследовать тебя до конца твоих дней, а потом еще и еще, Маленькое Привидение.

— Поцелуй меня, — сказала я.

Его губы впились в мои без малейшего колебания. Я застонала, когда они соприкоснулись, и его язык проскользнул внутрь моего рта. Голова закружилась от его вкуса. Он похож на янтарные соты. Я хотела спросить, нормально ли это для Архидемона, но его руки обхватили мои бедра. С легкостью он поднял меня и посадил на свое надгробие. Я потянула за воротник его куртки, притянув его ближе, и обхватила ногами его бедра. Он зарычал мне в ухо, а потом его губы снова нашли мои, жадно целуя. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы вцепились в ткань и потянули ее вниз. Эластичный материал поддался, обнажив грудь. Он прервал поцелуй и, прикусив сосок зубами, посасывал его. Откинув голову назад, я застонала от удовольствия. Он перешел к другому соску, и мои бедра подались вперед, умоляя о большем. Когда его колючая челюсть заскребла по моему декольте, я потянула за его ремень, чтобы расстегнуть. Твердые влажные соски запульсировали на холодном ночном воздухе. Он выпрямился, стянув с себя ремень и разглядывая меня. Призрак выглядел как воплощение зла, глядя на меня через свою устрашающую маску черепа. Я сняла свою маску, кружево которой стало мокрым от пота на моем лице.

— Уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз был с монстром? — спросил он, и его ремень со стуком упал на землю.

— Да, — выдохнула я, наблюдая, как он расстегивал брюки. — Я хочу тебя.

Он издал низкий, гортанный рык удовлетворения и снял джинсы. Спустил боксеры, и его член вырвался на свободу. Мои губы разомкнулись, когда я увидела его значительную длину. Он был настолько толстым, что я испугалась, как он будет входить в меня, если даже его палец казался большим внутри меня.

— Твой страх на вкус как мед, Маленькое Привидение. — Он обхватил мое лицо обеими руками и поцеловал в губы. — Ты так прекрасна, что вся эта жалкая вопящая могильная яма умолкает ради тебя.

Я просунула руку между нами, чтобы погладить его. Он зашипел, когда я медленно провела своей холодной рукой от основания до головки. Внезапно он потянул мое платье вверх и по талии. Я подняла руки и позволила снять его, оставив меня сидеть на могильном камне — его могильном камне — в одних трусах и туфлях на каблуке. Из его горла вырвалось грубое рычание, и он подался вперед, упираясь в мою щель своей длиной. Почувствовав его, я прерывисто задышала. Он обнял меня руками, но что-то вцепилось в дырочки моих колготок, разорвав их у самой сердцевины. Я задыхалась, мой голос был пронзительным и тоненьким.

— Туман — это ты?

— Дым адского пламени, — мягко сказал он. — И да, это я. Ты готова, Маленькое Привидение? — дым слегка коснулся моей голой киски, и я ощутила твердость и упругость. С шипением вдохнув, я взяла его член и прижала головку к своему отверстию. Он втянул воздух. — Готова к тому, что я буду трахать тебя на своей могиле?

— Да, — прошептала я. — Пожалуйста, Эймс, Призрак, пожалуйста.

Поддерживая одной рукой мой затылок, другой он подхватил меня под колено, а затем я почувствовала под другим коленом что-то еще. Адский дым, тьма. Его круглая головка вошла в меня, затягивая в горящий круг экстаза. Мой лоб упал вперед на его грудь, и я вздрогнула, когда он вошел еще глубже.

— Хочешь, чтобы я остановился, — зашипел он, его голос стал еще темнее, чем был раньше.

— Нет, не останавливайся. Не сдерживайся, — умоляла я, — как на твоем мотоцикле, — улыбнувшись ему в плечо, я отстранилась, чтобы посмотреть в потемневшие глаза, — я смогу это выдержать.

— Черт, — простонал он. Одним мощным толчком он заполнил меня.

Я закричала. Женщина кричала на кладбище. Стена дыма уперлась мне в спину, поддерживая меня, а его ладони опустились на поверхность надгробия, на котором я сидела. Я откинулась назад, дым был как натянутая шелковая простыня.

Призрак замер, позволив мне приспособиться к его размеру, пока целовал мою шею. Он вышел только наполовину и посмотрел вниз.

— Твоя кровь хорошо смотрится на моем члене.

Я почувствовала боль от его слов. Он начал двигаться, заполняя меня до отказа, а затем отступая в медленном, мучительно блаженном темпе. Я стонала, когда он двигался во мне. Тонкая дымка нашла мой клитор, кружась и мягко потягивая его, повторяя все то, что делал его язык накануне вечером. Наслаждение было слишком сильным. Мой крик эхом разнесся по кладбищу, а перед глазами замелькали искры.

Когда я пришла в себя, Эймс все еще находился внутри меня, но не двигался.

Он опустил голову, спрятав лицо у меня на плече. Его дыхание было неровным и тяжелым. Я толкнулась бедрами вперед, но замерла, поняв, что жесткие нити дыма обвили мои запястья, приковывая меня обратно к надгробию.

— Эймс? — прошептала я, борясь с захватом и ища его опущенное лицо. Мои бедра задрожали, когда его дыхание стало более грубее. Внезапно его лопатки... расширились. Он становился больше, возвышаясь над землей и удлиняясь. Он оставался сгорбленным, его член все еще был во мне. Я начала извиваться, паника охватила мои чувства. Почувствовав, как подо мной загрохотало надгробие, я посмотрела вниз — большие черные руки с выступающими белыми костями впились в камень, кроша его в пыль. Его одежда разорвалась и упала лохмотьями, обнажив черные полосы мышц с белыми костями. Я чувствовала его дыхание, длинное и горячее, на своей обнаженной груди, но боялась посмотреть вниз. Его волосы исчезли, остался только образ чудовища. И тут он поднял голову. Бледно-голубые глаза смотрели с большого черного и костлявого лица, такого же, как его тело. Он был похож на демонов со старых картин эпохи Возрождения, только сильнее и свирепее. Я закричала. Его рука метнулась к моему лицу, закрыв мне рот.

— Не надо. Не кричи. Мне это нравится... слишком... сильно, — морщась, зарычал он.

Затем я почувствовала это. Растяжение. Мои глаза расширились, а его рот искривился.

— Эймс? — позвала я, заглушаемая его большой рукой.

Темный, нечестивый голос ответил:

— Здесь нет никакого Эймса. Это твой Архидемон, Маленький Призрак. А это член Ада внутри тебя.

Он зарычал, его голос стал другим, более глубоким, более зловещим. Растяжение продолжалось и жгло, пока его длина увеличивалась, все больше заполняя меня. Вопреки его предупреждению, я закричала. Не могла сдержаться. Страх, боль и божественное наслаждение от всего этого были неземными. Несмотря на страх и боль, моя киска покалывала и пульсировала. Моя голова откинулась назад. Что-то длинное и влажное тянулось от моей груди к шее. Когда я подняла голову, то оторопела, увидев, как его длинный черный вилообразный язык лизал мою кожу. Он прошелся по моей обнаженной груди, исследуя ее. Я бы испугалась, если бы не была так возбуждена. Он смотрел на меня такими голубыми глазами, что они были почти белыми.

Отстранившись на дюйм, он сказал:

— Я не могу притворяться, что трах чистой и нежной девственницы не возбуждает меня. Я проклинаю тебя своим демоническим членом, Маленькое Привидение. Продолжай кричать для меня.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как нарастал очередной оргазм.

— Навсегда. — Он вошел до упора, или настолько, насколько это было возможно, и я задохнулась, все еще скованная его дымом. Мне захотелось обнять его, почувствовать кости вдоль темных мышц. — Я требую тебя, Блайт Перл.

Сильный порыв ветра пронесся, отбросив мои волосы вперед, а затем назад.

— Я проклинаю тебя, — повторил он, вдалбливаясь в меня.

Снова и снова, входя и выходя, он повторял это. Затем нить тумана снова замерцала на моем клиторе, и я сломалась.

— Что это значит…

Пронзительный крик вырвался из меня вместе с моим наслаждением под его массивной, зловещей формой. Мой Архидемон увеличил темп, толкаясь все сильнее и быстрее. Моя киска едва могла выдержать это. Он вошел так глубоко, растянул меня так сильно. А потом зарычал, его рык пронесся по лесу. Что-то теплое заполнило меня, когда он вошел еще глубже, кончив внутри меня. Дым освободил мои запястья, но поймал за спину, чтобы я не упала.

Он осторожно вышел, глядя вниз на мои бедра. Когда он выпрямился, его рост оказался не менее семи, может быть, восьми футов — он был огромным и пугающим.

— Что это? — спросила я, задыхаясь. Посмотрев вниз, я увидела это. Черное размазано по всей моей киске и стекало по бедрам. Он. Его мокрое и темное освобождение. Затем его руки сжались в кулаки, и я, соскользнув с оскверненного камня, выпрямилась, глядя на него. Он закрыл глаза и стиснул зубы.

— Тебе нужно уйти.

— Что? — волна шока прокатилась по мне. — Почему…

— Просто уходи, Блайт. Ты не знаешь, что я сделал. Ты не знаешь, что это значит.

— Я не оставлю тебя, — сказала я, паника давила на грудь.

Он зарычал.

— Если ты не успокоишься и не уйдешь, я трахну тебя снова, еще сильнее. И я не смогу остановиться. А буду трахать тебя так сильно, так много раз, что ты будешь мокрой и будешь умолять меня кончить. Я покрою тебя своим демоническим семенем, пока ты не будешь облита ею с головы до ног.

Я сглотнула, уже чувствуя, как ныло между ног.

— Это я был нежен, — предупредил он. Хотя я все еще хотела большего. Он откинул голову назад. — Это не возбудит тебя.

— Откуда ты знаешь?

Он повернулся ко мне спиной, и волна голубого тумана прижала платье к моей груди. Мягко развернув, он подтолкнул меня к открытым воротам.

— Я не хочу покидать тебя, пожалуйста, — умоляла я. — Не заставляй меня. Не сейчас.

Он снова зарычал, и дым толкнул меня дальше.

— Это твой последний шанс уйти, Блайт. Уйти. Я найду тебя, конечно. Ты снова будешь со мной. Но если ты хочешь получить шанс уйти, передохнуть, тебе лучше воспользоваться им сейчас. Потому что я на волоске от того, чтобы потерять контроль.

— Ты сказал, что мне не придется преследовать тебя, — вздохнула я. — Не оставляй меня.

Вдруг туман толкнул меня вперед, и я упала в кучу листьев. Ворота с лязгом и скрежетом захлопнулись. Я вскочила на ноги, все еще голая, только в рваных трусах и туфлях на каблуках. Рычание эхом разнеслось по лесу, сотрясая мое тело. Затем я увидела его, всю его огромную массу, когда он шел к воротам. Еще один рык пронесся по лесу. Теперь я испугалась. Схватив свое платье, которое болталось вокруг одной лодыжки, я встала на дрожащие ноги, страх и адреналин толкали меня вперед.

Не оглядываясь, я бежала, хватаясь за ветки, спотыкаясь о поваленные деревья и камни. Еще один рев прокатился по лесу. Вокруг была темнота, но озираясь, я заметила, что море голубого дыма медленно скользило ко мне. Что, если он велел мне уйти, потому что сейчас мог причинить мне боль? Я не могла поверить, что это правда, но опять же, эта форма, этот... Демон был тем, кого я никогда не могла себе представить даже в самых страшных кошмарах. Ни одна из библейских историй или страшных сказок не могла подготовить меня к его ужасному образу. К звуку его ужасного рева. Я не могла представить, что в этом или других мирах существовало что-то более страшное, чем он. И он был Эймсом. Где-то там, это был он. И я все еще хотела его. И Призрака. Я хотела их обоих.

ГЛАВА 27

Призрак

РАДИОМОЛЧАНИЕ

«С другой стороны, мне нравится, когда моя музыка пробуждает во мне призраков. Не демонов, как вы думаете, а призраков».

Дэвид Боуи

Мои кости, моя кровь — все во мне горело огнем из-за нее. Я нуждался в ней. Мне нужно было забраться глубоко внутрь нее и остаться там. Черт, что я наделал? Претендовал, претендовал, претендовал. Я, блядь, претендовал на нее. Не подумав и не в силах остановить это, я перевоплотился с членом внутри нее. Я потерял контроль, и мой Демон взял верх. Как только моя истинная неудержимая сущность и первобытные инстинкты охватили все чувства — существовала только она. Только Блайт, так хорошо принимающая мой чудовищный член. Я смотрел, как эти идеальные розовые губы ее киски принимали меня, как я входил и выходил, посылая свое демоническое семя глубоко в нее, которое вытекало из нее как чистое зло и окрашивало ее молочно-белую кожу в черный цвет. Ее красная кровь все еще покрывала мой член. Моя. Моя.

Я бы продолжал трахать ее. Я бы не остановился. Она была девственницей, моей девственницей. Моя гребаная девственница, распластанная на моей могиле, как в каком-то демоническом ритуале. Ну, если даже не так, то так должно было быть, потому что, черт возьми... Заставить ее уйти, пока я превращался обратно в смертного, было для ее же блага. Мой туман следовал за ней, наблюдая и защищая. Она никогда не будет вдали от меня. Никогда. Эта правда послала электричество по моим венам, которое я не мог контролировать. Я нуждался в ней. Нужна снова. Я чувствовал ее страх отсюда. От ее крика меня швырнуло вперед... я с грохотом ударился о решетку Врат Ада.

— Откройся, — закричал я многоголосо.

— Ты не можешь причинить ей вред, — прошептали Врата.

— Да, ни хрена, я никогда не причиню ей вреда. И какое тебе, блядь, дело? — я плюнул, когда ворота задрожали и со скрипом медленно открылись. — Чертовски сумасшедший кусок металла.

Лес затих, когда я вышел. Мне чертовски нравилось быть в этой форме. Мой рост, моя сила, моя полная мощь наконец-то полностью восстановились. Но член стал твердым и пульсирующим для нее снова. Я чувствовал запах ее возбуждения. Все еще чувствовал ее влажность на себе.

Я снова низко зарычал, передвигаясь по лесу. Мой туман нашел ее. Синий туман от священного адского пламени плыл за той, которую я желал, устилая ей дорогу, защищая от колючек и царапин.

Я непроизвольно кончил глубоко внутри нее. Сила, пульсирующая в моем теле, теперь мощнее, чем когда-либо прежде. Может быть, утверждение сделало это, а может быть, Волк был прав, и мне просто нужно было потрахаться. Как бы там ни было, когда я вышел за ворота, мне нужна была только она. Монстр, преследующий свою добычу. Я находился на грани того, чтобы рвануть через лес и найти ее. Я бы привязал ее к дереву, задницей вверх, и трахал бы сзади, пока она не закричала бы от такого количества оргазмов, что задрожали бы деревья. Но вкус вони наполнил мой рот... и я понял, что кто-то рядом.

— Вот ты где, — прорычал я. — Выходи, трус. Ты знаешь, что я искал тебя.

Оно выплыло беспорядочными движениями — темное, бесформенное нечто. Что-то, что смертные назвали бы злым духом, но оказались бы неправы. Внутри проклятых нет душ. Проклятые когда-то были самыми мерзкими из людей. Те, кто причинял боль женщинам и детям, кто любил страдания и причинял боль всем, кто шел по их следу. Я сам положил многих из них на этом кладбище. Хотя конкретно этого не помнил. Большинство проклятых утратили самостоятельность, когда я забрал их отвратительные души. Ни имени, ни узнаваемого тела — только боль, мучения и каждая унция страха и страдания, которые они причиняли другим, возвращались к ним навечно. Они не найдут ни покоя, ни мира со мной.

— Расскажи мне, как ты выбрался, — потребовал я, чувствуя, как страх, смешанный с вызовом, пробивался из его тьмы.

Если у него была голова, то он склонил ее набок и посмотрел на меня, прежде чем путаница голосов взяла верх. Это были радиоволны. Случайные волны, за которые проклятые хватались, как мухи, и собирали их воедино. Без собственного голоса это лучшее, что они смогли придумать. Лазейка в их проклятии. Я бы закрыл ее сам, но понял, что иногда, как сейчас, чтобы добиться от них ответа, она необходима, так что позволил лазейке существовать. В воздухе зажужжал статический разряд, и я услышал, как переключился FM-тюнер.

— Мы… — сказал спортивный диктор. — Только желание! — Продавец. — Она… — знойный женский голос.

Фыркнув, я скрестил руки и пнул по воротам.

— Не пинай меня, придурок, — проскрежетала калитка, открываясь. Проклятый говорил всякую чушь. А что могло расстроить Архидемона? Почти ничего. Но слова... «Ее. Моя.»

— Да, я заметил, что вы все стали ужасно тихими, когда она пришла на кладбище. В следующий раз я обязательно свяжу все ваши гребаные чувства, чтобы вы даже не почувствовали ее присутствия. Это больше, чем кто-либо из вас, блядь, заслуживает.

— Она… — сказал женский голос, за которым последовали помехи. — Не твоя… — ликующий тон ребенка. Статический сигнал.

С меня было достаточно. Моя тьма вспыхнула в ночи быстрее, сильнее, чем даже когда я поймал упыря. Проклятый завизжал, как экстренно тормозящий поезд. Мой туман обжигал, резал и стягивал, обволакивая его, пока он не оказался заключен в мою темную сферу энергии.

В этот момент раздался раздраженный голос, владелица которого рысью бежала вперед на четырех лапах:

— Я займусь этим и позволю тебе вернуться к своему свиданию.

— Тебе понравилось смотреть, Кэт? Я всегда знал, что ты маленькая извращенка.

Она оскалила зубы, отбивая большую сферу на кладбище, как нечестивый пляжный мяч.

— Я ушла, чтобы дать тебе возможность уединиться. Хотя, если ты хочешь, чтобы кто-то наблюдал, уверена, твои друзья будут рады. По слухам, она им тоже нравится.

Кошка всегда была сплетницей — все знала, все слышала, говорила со всеми и обо всех. Но она также любила создавать проблемы и болтать, чтобы испортить настроение. Я проигнорировал ее, не позволив ревности подняться в груди.

— Положи его в самое глубокое, самое дальнее место и проследи, чтобы он там и остался. Я хочу, чтобы он стал примером. Вот что бывает, когда ты думаешь, что сможешь избежать моего Ада.

— Да, да, — ответила она, взмахнув хвостом, и помчалась на кладбище так, словно только что гонялась за клубком ниток.

— Никакого уважения, клянусь дьяволом, — пробормотал я. — Ты знаешь, фамильяры должны поклоняться своим хозяевам.

— О, похоже, я не читала руководство или мне просто наплевать, — ответила Кэт как раз тогда, когда ворота захлопнулись.

Когда я пробирался через лес, вместо раздражения обычно чувствовал веселье. Я чувствовал ее, ощущал через свой туман и тьму ее нежные шаги, мягкую ладонь, которая всего несколько мгновений назад обхватывала мой член. Теперь, когда все было сделано, я мог выследить свое Маленькое Привидение и оттрахать ее до беспамятства на лесной поляне.

Внезапно в мой разум вторглись помехи, высокочастотные и тягучие, как от микрофона, оторвавшегося от провода. Я остановился, напряжение ползло по моим мышцам, ярость давила на грудь, как гиря. Это было не так, как с проклятыми. Это хуже. Я почувствовал его. Демона. Он был достаточно осведомлен, чтобы знать, как испортить мои способности, чтобы мой туман истончился под напором энергии. По какой-то причине он решил надеть кожу ее отчима, питаясь страхом, который он ей внушал. Я чувствовал их обоих: кожу, Демона. Я больше не чувствовал ее и потерял ее вкус. Они были в лесу.