Пять мужей для попаданки

Глава 27

Настя

Пока я возмущалась, мужчины, скрепя зубами и буквально кожей ощущая присутствие друг друга, начали… ухаживать за мной. Это выглядело странно: Тэрсон, огромный и всё ещё пугающе графитовый, достал поднос с ароматным жарким и соком, а Эвол привычным плавным движением призвал поток тёплого воздуха, принимаясь бережно сушить мои мокрые волосы.

— Настя, это была вынужденная мера, — начал Эвол, сосредоточенно перебирая мои пряди. — Ты должна понять: в нашем мире, когда один из истинных обретает метку и консумирует брак, то других он не подпустит и скорее решит убить того, кто решил позариться на его территорию. И плевать ему будет, что это истинный: если нет метки — ты враг. Когда метка ещё не поставлена, гораздо легче себя сдерживать в таких порывах, а если процесс запустить дальше, тяжело остановиться будет.

— Мы бы просто разорвали Эйтора, а потом принялись бы друг за друга, — хмуро добавил Тэрсон, подвигая ко мне тарелку. — Поэтому в Академии и в министерстве союзов есть протокол. Мы подали официальные заявки на «временную нейтрализацию соперников». Это законный способ утихомирить одного мужа, чтобы другие могли поставить свои метки без кровавой бойни.

Я чуть не подавилась первым же куском мяса.

— Заявки? На обезвреживание? Вы серьёзно сейчас? То есть вы заранее договорились, что пока Эйтор спит «недельку», вы по очереди будете… — Я запнулась, чувствуя, как краснеют уши.

— Это единственный способ сохранить всем жизнь, пока гормоны и магия не придут в баланс, — наставительно произнёс эльф, хотя его пальцы в моих волосах слегка дрогнули.

Я проглотила кусок и посмотрела на них в упор. Тэрсон стоял справа, сжимая кулаки так, что костяшки белели, Эвол стоял слева, сверкая своими красивыми глазами. Между ними воздух буквально искрил от взаимной неприязни.

— Мальчики, у меня один вопрос, — я отложила вилку, чувствуя, как еда встаёт комом в горле от их тяжёлых взглядов. — Вот вы говорите — «без битвы». А как вы собрались ставить на мне свои метки, если вы прямо сейчас друг друга терпеть не можете? Один замахнётся, а второй его в спину магией ударит? Как вы будете делить меня в этой комнате, если между вами ненависть стоит такая, что её ножом резать можно?

Тэрсон глухо рыкнул, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Его кожа на руках снова потемнела, приобретая тот самый пугающий графитовый блеск.

— В том-то и проблема, Настя, — чеканно произнёс он, не сводя яростного взгляда с Эвола. — Пока наших меток на тебе нет, мы для друг друга — просто чужаки. Посторонние самцы, которые влезли на чужую территорию. А теперь, когда этот кровосос успел «застолбить» место вторым…

— Инстинкты вопят, что нужно сначала зачистить пространство, — закончил за него Эвол. Его голос звучал неестественно спокойно, но пальцы, которыми он только что сушил мои волосы, сжались в кулаки. — Тэрсон прав. Пока мы не поставим свои печати, мы будем воспринимать друг друга как угрозу. Именно поэтому существуют эти «заявки». По закону Академии, если у девушки несколько истинных, они обязаны соблюдать очерёдность, чтобы не превратить брачный ритуал в бойню.

— И как же выглядит эта ваша «очерёдность»? — я нервно хихикнула. — Вы на кулаках решили, кто следующий? Или по алфавиту?

Тэрсон сделал шаг ко мне, нависая своей мощной фигурой, и я почувствовала исходящий от него жар.

— По старшинству и праву первого обращения, — отрезал титан. — Мы с эльфом заключили временный пакт о ненападении. Пока один из нас ставит метку, второй обязан находиться в состоянии магического транса или в другой комнате под надзором кураторов.

— Вы с ума сошли… — прошептала я, глядя на их решительные лица. — Вы серьёзно хотите решать это через «протоколы» и усыпление друг друга?

— Настя, — Эвол подошёл ближе, заглядывая мне в глаза своими самоцветами, в которых сейчас плескалось не мудрое спокойствие, а голодная ревность, — это единственный способ не дать нам убить друг друга прямо у твоих ног. Ты — наша жизнь. Но пока мы не связаны магически, мы — враги.

Я посмотрела на браслет Джея на запястье, потом на пульсирующую метку Эйтора на плече. Боги Сальвоса явно имели специфическое чувство юмора, подкидывая мне столько «счастья» разом.

Вот почему мой дорогой муженёк во время своих рассказов не упоминал, что иметь много истинных — это иметь много проблем. И дайте мне, пожалуйста, божественную книгу жалоб, мне срочно нужно поставить плохой отзыв про здешние минусы.

— Значит, пока Эйтор видит сны, кто-то из вас двоих планирует… — я замялась, подбирая слово, — завершить процесс?

Тэрсон и Эвол синхронно переглянулись. В этом коротком контакте было столько «стали» и невысказанных угроз, что стало ясно: их пакт держится на честном слове, которое натянуто до звона и готово лопнуть в любую секунду. Я предпочла промолчать. Сейчас не время лезть в мужские разборки, тем более что у нас оставалось чуть больше суток до того момента, как я отправлюсь к Джею.

События закрутились стремительно. После плотного позднего ужина, который прошёл в звенящей тишине, Эвол ушёл к себе. Тэрсон же, не терпя возражений, перенёс меня через портал в свой дом. Коттедж был шикарен, но я едва ли замечала детали. Всё моё внимание было приковано к титану, который нёс меня на руках. Он держал меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, но при этом хватка была железной. Я понимала: захоти я сейчас вырваться — и у меня бы ничегошеньки не вышло. В этой нежности чувствовалась абсолютная, непреклонная власть.

Внутри всё дрожало. Нервы натянулись, как гитарные струны. Я ещё толком не успела прийти в себя после метки Эйтора, а теперь на очереди были ещё две. И, как вишенка на торте, план с порошком в скрытом кармане. Мне предстояло «обезвредить» того, кто сейчас так собственнически прижимал меня к себе. Не мир, а сказка, правда, с лёгким привкусом триллера.

— Мне Джей говорил, что для проявления метки нужно идти в храм, — тихо прошептала я, надеясь, что мой голос не слишком сильно дрожит. — Но я там ещё ни разу не была.

Я уже приготовилась услышать что-то вроде: «Сначала выспись, а утром отправимся к алтарям». Но Тэрсон лишь низко, неожиданно мягко рассмеялся. Этот звук отозвался вибрацией в моей груди.

— Ты, моя дорогая, исключение из всех правил, — его голос обволакивал, как тяжёлый бархат. — Во-первых, ты — намереанка, которых мир не видел с начала войны. Это значит, что у богов на тебя свои, особые планы. А во-вторых… То, что метка первого истинного проявилась без всяких храмов, говорит об одном: тебе не нужны стены и жрецы. Тебе нужен только сам истинный.

— Ну, это многое объясняет, — буркнула я, пряча лицо у него на плече.

Вот точно — мне нужна книга жалоб на мироздание. Без меня меня женили, планы построили, судьбу расписали. Оставалось только надеяться, что у богов, которые за мной наблюдают, хватит совести отворачиваться от своих небесных экранов во время пикантных сцен. Пусть лучше идут на чаепитие или на обед. Желательно — долгий.

Тэрсон остановился посреди просторной спальни, залитой мягким светом свечей, и наконец опустил меня на пол, но рук не убрал.

— Не стоит переживать, Анастасия, — он склонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Я тебя хорошенько подготовлю, чтобы ты смогла принять мою силу без проблем.

Сердце пропустило удар, а затем пустилось в галоп, как после тяжёлого забега. Я даже икнула от неожиданности, а щёки вспыхнули так, что, казалось, в комнате стало светлее. «Хорошенько подготовлю»? В его устах это прозвучало настолько многообещающе и двусмысленно, что воображение тут же нарисовало десяток картин, от которых перехватило дыхание.

С того момента, как меня внесли в спальню, и до того мига, когда я оказалась абсолютно нагой на необъятной кровати — такой огромной, что в ней легко затерялся бы десяток человек, — я пребывала в каком-то тягучем, плотном трансе. Внутренний предохранитель просто не выдержал: попытки осознать мою новую жизнь, метки, богов и титанов привели к тому, что в голове что-то окончательно перегорело.

Очнулась я только тогда, когда реальность вспыхнула обжигающим жаром между бёдер.

Горячее дыхание Тэрсона опалило кожу, и стон вырвался сам собой — непослушный, хриплый, искренний. Сопротивляться было бесполезно: я почти мгновенно провалилась в пучину удовольствия.

Его ласки были запредельно умелыми, почти пугающими своей точностью. Я выгибалась в спине, задыхаясь от того, какие кульбиты он вырисовывал языком, и в слепом поиске опоры сминала под собой шёлковые простыни. Сладкий пожар охватил всё тело, заставляя меня плавиться в его руках.

Но Тэрсону, кажется, было мало моей реакции. Он хотел большего, хотел выжечь на моей подкорке этот момент.

Его руки соскользнули с моих бёдер. Пальцы одной руки уверенно и глубоко проникли внутрь, приятно растягивая и безошибочно находя каждую точку, от которой по позвоночнику били разряды тока. Он не прекращал терзать меня языком, превращая моё тело в натянутую струну. Вторая рука тем временем медленно огладила живот, поднимаясь к бешено вздымающейся груди.

Когда Тэрсон сжал сосок — не больно, но властно и ощутимо, — меня будто шарахнуло молнией. Перед глазами заплясали яркие искры, мир окончательно потерял очертания. Мой крик на пике удовольствия, наверное, разнёсся далеко за пределы дома, но в этот миг мне было плевать. Существовал только этот невыносимый жар и титан, который владел мной так, словно я была создана специально для его рук.

Когда Тэрсон отстранился, я лишь мельком успела увидеть то, что теперь призывно подрагивало и требовало своего. Увиденное заставило меня обомлеть. В голове пронеслась паническая мысль: «Он точно войдёт в меня? Это же физически невозможно!» Я, конечно, знала, что титаны — существа иного порядка, но почему один из истинных оказался настолько… внушительнее других?

Сердце отбивало бешеную чечётку, и, кажется, это состояние пульсирующего на грани обморока пульса стало моей новой нормой.

Тэрсон, не разрывая зрительного контакта, подхватил меня на руки и рывком поднялся с кровати. Я только и успела, что коротко пискнуть от неожиданности. Слова были лишними — густая, вибрирующая энергия между нами говорила красноречивее любых признаний.

Я инстинктивно обхватила его шею, и мы снова слились во влажном, долгом поцелуе, от которого кружилась голова. Воздуха катастрофически не хватало, а когда Тэрсон начал плавно, сантиметр за сантиметром, насаживать меня на себя, мир окончательно треснул. Тело прошила такая мощная волна, что разум просто выключился. Я содрогнулась в мгновенном, неожиданном оргазме, едва коснувшись его глубины. Ощущения были такими, будто я — лёгкое облако, которое подхватил и несёт неистовый ураган. И этим ураганом, сокрушительным и прекрасным, был Тэрсон.

Он глухо прорычал, его голос смешался с моим стоном, больше похожим на крик. Дождавшись, пока первая волна моих конвульсий утихнет, он начал вбиваться в меня мощными, глубокими толчками, всё ещё удерживая мой вес на своих стальных руках.

Комнату заполнила настоящая симфония: влажные звуки соприкасающихся тел, мои надрывные вздохи и низкие, несдержанные стоны Тэрсона. Я и представить не могла, насколько это эротично — слышать, как твой мужчина вслух признаёт, как безумно ему хорошо со мной. Это заводило сильнее любого прикосновения.

Несколько резких толчков — и новая смена положения. Теперь я стояла лицом к стене, упираясь в прохладную поверхность дрожащими руками. Тэрсон подхватил мою ногу, приподнимая её так высоко, как только позволяла растяжка. Он вошёл снова — бурно, неистово, почти грубо, но при этом умудряясь бережно поддерживать меня и ласкать каждое доступное место.

Толчок. Вспышка боли и блаженства.

Стон.

Толчок. Стон.

Толчок. Взрыв!

Комнату заполнил наш общий крик страсти, сорвавшийся на выдох. Внутри всё пульсировало от невыносимого удовольствия, а сознание уже медленно, как в замедленной съёмке, проваливалось в блаженную, бархатную тьму.

Последнее, что я успела зафиксировать перед тем, как окончательно уплыть, — это настойчивая, горячая пульсация новой метки где-то посередине между плечом и локтем. Третий истинный принял меня. И я приняла его.