Пять мужей для попаданки

Глава 38

Настя

Сознание возвращалось неохотно, словно я пробивалась сквозь толщу тяжёлой, липкой патоки. Первое, что я ощутила, — это Связь. Мои метки, которые до этого казались онемевшими, вдруг запульсировали. Родная миндальная нотка Джея, морозный укол Эйтора, грозовое эхо Тэрсона и нежный шёпот Эвола — всё это разом обрушилось на меня слабым, но отчётливым фоном. Значит, я всё ещё их жена. Значит, я жива.

Тишина вокруг была почти физической, оглушительной. Я медленно приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Свет был неярким, мягким, отражённым от каменных сводов, но после тьмы он показался мне ослепительным.

Со второй попытки мне удалось расфокусировать взгляд. Потолок… не наш замок. Камень. Грубый, пахнущий сыростью и какими-то терпкими, незнакомыми травами.

— Где я?.. — прохрипела я. Голос был чужим, сорванным.

Я попыталась сесть. Мышцы слушались плохо, в животе кольнуло острой, тянущей болью, но я упрямо подалась вперёд. Приподнявшись на шкурах, я почувствовала, как ткань, которой я была прикрыта, соскользнула вниз, полностью обнажая грудь. Но мне было плевать. В голове, как в испорченном калейдоскопе, начали складываться картинки: завтрак, Рой, Пиала… Кинжал! Удар в живот!

— Твою же маковку… — зашептала я, хватаясь рукой за голову. — Портал. Она меня вышвырнула.

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, сколько времени я провела в отключке. Час? День? Неделю? В этой пещере не было часов, только мерцание магического мха и камней.

— Джей… — позвала я в пустоту, и моё «Магическое эхо» отозвалось тоскливым звоном. — Кто-нибудь…

Дарг

У-р-р-гх…

Я замер в тени, прижавшись спиной к холодному выступу скалы. Мои когти непроизвольно царапнули камень, когда она заговорила. Её голос… Он был похож на шелест листвы, чистый и надломленный одновременно. В её голосе чувствовалась паника.

Она сидела прямо передо мной, бледная, освещённая лишь отблесками затухающего костра. Шкура сползла, обнажая её безупречную, светящуюся в полумраке кожу. Я видел, как вздымается её грудь при каждом тяжёлом вдохе, как дрожат плечи.

Моё тело отозвалось мгновенно. Кровь зашумела в ушах, становясь густой и горячей. Возбуждение, которое я так долго пытался подавить, теперь стало невыносимым, болезненным. Я видел её всю — беззащитную, прекрасную и такую… живую. Мои инстинкты орали: «Твоя! В твоей пещере! Твоя самка!», но разум, затуманенный стыдом, заставлял меня вжиматься в тени.

Она начала говорить громче, вспоминая что-то, её пальцы судорожно сжали мех. В её ауре вспыхнуло «Эхо» — такая мощная волна тоски и зова по тем четверым, что меня едва не ослепило магическим блеском её меток.

Она ищет их. Даже сейчас она зовёт их… И этот факт жёг меня сильнее, чем искры огня в моём горле. Я чувствовал себя вором, подглядывающим за чужим сокровищем.

Я сделал неосторожный вдох, и когти на моей лапе со скрежетом соскользнули по камню.

Самка мгновенно замерла. Её голова медленно, очень медленно повернулась в сторону моей ниши.

— Кто здесь? — выдохнула она, и в её голосе страх смешался с пробуждающейся магией. — Покажись!

Я затаил дыхание, боясь, что если я выйду на свет, она умрёт от ужаса прямо здесь. Моя морда — чешуйчатая, зубастая, крокодилья — была последним, что должна видеть такая хрупкая самка после пробуждения.

Настя

Я судорожно подтянула шкуру барса к подбородку, прячась в мех, как в кокон. Дыхание перехватило. В тени кто-то был. Крупный, тяжёлый, притаившийся. Мой взгляд упал на запястье — браслет, который нацепила на меня Пиала перед порталом, всё ещё был там. Но теперь по тёмному металлу бежала глубокая косая трещина.

— Вот оно что… — прошептала я. Магия браслета-блокиратора дала сбой при взрыве. Именно поэтому я снова слышу зов своих мужей, хоть и очень слабо.

Я сглотнула ком в горле и, стараясь придать голосу твёрдости, обратилась к темноте:

— Кто бы ты ни был… мой спаситель… пожалуйста, выходи. Я знаю, что ты там. Ты помог мне, ты… ты вылечил меня. Покажись.

В ответ — лишь гулкая, давящая тишина. А потом — низкое, вибрирующее урчание, от которого задрожали мелкие камни под моими ногами.

Я решила не ждать. Упрямство снова толкнуло меня вперёд. Опираясь на стену, я попыталась сделать шаг, но ноги, ставшие ватными за время долгого сна, подкосились. Рана в животе отозвалась тупой фантомной болью, перед глазами поплыли чёрные круги, и я мешком повалилась вперёд, прямо на острые камни.

Я даже вскрикнуть не успела. Воздух свистнул, и что-то массивное, горячее и твёрдое, как броня, перехватило меня в паре сантиметров от земли.

Я зажмурилась, а когда открыла глаза, моё сердце едва не выпрыгнуло из груди. Прямо передо мной была она. Крокодилья морда. Огромная, покрытая серо-зелёной чешуёй, с мощными челюстями и вертикальными золотистыми зрачками. Дивий.

В голове всплыла картинка крокодила, которого я встретила в первый день.

— Мамочки… — выдохнула я, чувствуя, как его когтистые, но удивительно бережные лапы удерживают меня за талию. — Надеюсь, у этого хоть не сезон спаривания…

Но страх, вспыхнувший было ярким пламенем, вдруг начал гаснуть. Я посмотрела в его глаза. В них не было голода хищника. Там была… тревога? Забота? И какая-то бесконечная, вековая печаль одиночки. Он пах лесом, дымом и целебными травами, которыми была пропитана моя повязка.

Он спас меня. Он долгое время возился со мной, не давая мне умереть.

Я расслабилась в его руках, чувствуя исходящую от него прохладу, и на моих губах появилась слабая, но искренняя улыбка.

— Спасибо… — тихо, но твёрдо сказала я, глядя прямо в его страшную морду. — Спасибо, что не бросил. Что спас.

Дарг

У-р-р-гх…

Я замер, всё ещё прижимая её к себе. Моё сердце колотилось так, что, казалось, оно проломит рёбра. Она улыбалась. Мне. Чудовищу, которым пугают детей в человеческих городах. Она не закричала, не попыталась ударить меня магией.

Её «спасибо» ударило по моим чувствам сильнее, чем любой клинок. Я почувствовал, как её тепло просачивается сквозь мою чешую, добираясь до самого сердца. Внутри меня всё задрожало. Возбуждение, которое терзало меня, вдруг отступило на второй план, сменившись каким-то щемящим, болезненным восторгом.

Она не боится. Она благодарна.

Я осторожно, боясь сломать её хрупкие кости, помог ей снова сесть на шкуры. Моя морда была совсем рядом с её лицом, и я видел в её глазах отражение своего уродства, но в её взгляде была только чистота.

Я издал короткое, вибрирующее урчание — единственное, что мог предложить вместо слов. «Живи. Ты в безопасности».