Пять мужей для попаданки

Глава 29

Настя

Прошёл всего час с тех пор, как я оставила спящего Тэрсона. Этого времени как раз хватило, чтобы снова принять душ, смыть с кожи запах моего мужа и переодеться. Теперь я сидела на краю своей кровати, кусая губы и чувствуя, как внутри всё дрожит от нетерпения и одновременно — от жгучего волнения.

Не так давно Эвол заглядывал ко мне. Он не стал напирать, не требовал внимания, лишь мягко улыбнулся и пригласил на свидание. «Всё должно быть по-особенному», — сказал он, и от его вкрадчивого голоса по моей спине пробежали мурашки. Если Тэрсон — это сокрушительная сталь и мощь, то Эвол — это глубокий, таинственный океан, в который страшно тянет нырнуть с головой, даже зная, что на дне может ждать что угодно.

Я поправила платье, чувствуя, как три уже имеющиеся метки на моём теле будто стали тяжелее, словно налились свинцом. Моя внутренняя «развратная женщина», которая ещё утром сыто мурлыкала после ласк титана, теперь встрепенулась и требовательно зацарапала когтями изнутри. Она жаждала Эвола. Ей было мало. Ей хотелось ощутить всю палитру этой связи.

А ещё, в дополнение ко всему, меня неистово тянуло разгадать загадки прошлого. С одной стороны — ну зачем оно мне? Я ведь не то чтобы самое любопытное создание в мире, чтобы копаться в том, что случилось хрен знает когда. Но желание добраться до сути, выпотрошить все тайны этого мира стало почти физическим. Хоть ты по башке мне тресни — тянет, и всё тут. Словно сама судьба подталкивает в спину.

До свидания с Эволом оставалось около получаса, и, чтобы не сходить с ума от волнения, я решила навестить Эйтора.

Заходить в его комнату было и страшно, и любопытно одновременно: кто знает, что эти двое могли вытворить с моим вторым муженьком в порыве «дружеской» ревности? Перед тем как переступить порог, я даже зажмурилась.

— Пожалуйста, пусть он просто мирно спит на кровати, — прошептала я сама себе заклинание на удачу.

Медленно открываю один глаз, следом второй распахивается сам собой от шока.

Во-первых, Эйтор не лежал. Он сидел на кровати в идеальной позе лотоса. Ума не приложу, как они смогли зафиксировать его в таком положении, но это были ещё цветочки.

Во-вторых… Они сделали из него панду. Буквально. Лицо и тело вампира были мастерски раскрашены под этого милого бамбукового медведя. Видимо, от безнадёжности и мужской солидарности парни решили хоть как-то отыграться на бывшем сопернике, пока тот в отключке.

— Ну и шуточки у вас, — вздохнула я, подавляя смешок.

Я подошла к кровати и попыталась уложить тушку «панды» на подушку, как положено нормальному спящему вампиру. И ни фига это не легко! Они его приклеили, что ли? Я тужилась, пыхтела, пока вдруг не почувствовала в руках короткий выброс энергии. Опа! Кажется, магия сработала на чистом упрямстве — и у меня получилось уложить его в горизонтальное положение.

Всё, с понедельника точно начинаю грызть гранит магической науки, хотя бы ради того, чтобы исправлять вот такие ситуации. К сожалению, с художествами на лице я помочь ничем не могла — тут либо душ, либо бытовая магия, в которой я пока полный ноль. С этими мыслями я нежно чмокнула свою спящую панду в нос и поправилась обратно.

Но до своей двери я так и не дошла. В коридоре, как чёрт из табакерки, показался Эвол. Его взгляд метнулся с меня на дверь Эйтора и обратно. Вид у него мгновенно стал как у нашкодившего школьника, которого поймали за курением за гаражами.

Подойдя ко мне вплотную, он нервно хихикнул, видимо, всерьёз опасаясь, что я отменю свидание после увиденного перфоманса.

— Мы это ещё обсудим. Обязательно. Но уже в присутствии второго «художника», — строго отрезала я, глядя ему прямо в глаза.

Эвол тяжело и картинно вздохнул, признавая поражение.

— А сейчас, — я сменила гнев на милость, — веди меня туда, куда хотел. Время пошло.

Подхватив его под руку, я почувствовала, как он вздрогнул от удовольствия. Его ушки радостно дёрнулись, выдавая хозяина с головой: даже если бы он сохранял каменное лицо, эта деталь говорила яснее любых слов.

— Сразу предупреждаю, — начал он, чуть запинаясь, — это первый раз в моей жизни, когда я приглашаю на свидание, которое подготовил целиком и полностью своими руками.

— Значит, на те, что готовили другие, ходил частенько? — я лукаво вскинула бровь, подначивая его.

— Э-э… нет! Что ты! — Эвол замахал свободной рукой, впадая в лёгкую панику. — Пару раз было, честно, но они ничем таким не заканчивались! Клянусь!

Глядя на этот немой ужас в его глазах, я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос. Бедный мой, кажется, он всерьёз испугался, что я сейчас развернусь и уйду.

— Спокойно, я просто шучу, — я мягко сжала его локоть.

— Будешь так шутить — получишь единственного молодого эльфа с сердечным приступом в самом расцвете сил, — выдохнул он, постепенно расслабляясь.

— Не драматизируй, ты слишком живучий для этого.

Мы вместе рассмеялись, и в этой лёгкой атмосфере и за непринуждённой беседой я даже не заметила, как мы свернули на знакомую тропинку, да и время уже склонялось к вечеру. Мы шли в сторону того самого пляжа, где совсем недавно занимались медитацией, но сейчас это место будто задышало иначе. Перед самым выходом к пляжу появилась роскошная цветочная арка. Она была затянута тончайшей, почти прозрачной занавесью, которая колыхалась на ветру, скрывая от любопытных глаз наш романтический вечер.

— А теперь… позволишь? — тихо спросил Эвол.

Он протянул руку, в которой зажата мягкая атласная лента. Я взволнованно кивнула и послушно повернулась к нему спиной. Руки подрагивали — не то от прохлады морского бриза, не то от предвкушения. Приятная ткань коснулась моих век, погружая мир во тьму. Дыхание Эвола совсем рядом и его нежные, осторожные движения, когда он завязывал узел, будоражили похлеще любого вина.

— Не волнуйся, я не позволю тебе упасть, — прошептал он мне на самое ухо, завязывая узел. В следующее мгновение его ладонь властно, но осторожно легла мне на талию, а вторая бережно переплела свои пальцы с моими.

— Я не волнуюсь, — честно ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

— Тогда почему ты дрожишь? — выдохнул этот соблазнитель, притираясь грудью к моей спине.

А ведь я действительно не боялась споткнуться. Я знала, что Эвол скорее сам расшибётся, чем позволит мне хотя бы поцарапаться. Меня будоражило другое: в этом «тихом омуте» обнаружился настоящий искуситель. Каждое его действие — от шёпота до этого переплетения пальцев — медленно, но верно распаляло моё воображение и женское нутро. А повязка… это вообще запрещённый приём. Когда ты не видишь, каждое касание ощущается в десять раз острее.

— Это от избытка эмоций, — ответила я, делая первый шаг в темноту.

Мы прошли сквозь занавесь — я почувствовала, как тонкая, невесомая ткань скользнула по моим плечам и лицу, словно прохладный поцелуй.

— Готова снять повязку? — его голос стал совсем низким.

— Да.

Эвол притянул меня к себе вплотную, обнимая сзади. Одним точным движением он развязал ленту. Она мягко сползла вниз, но я не спешила открывать глаза.

— Нужно их всё-таки открыть, глаза, — с нежной усмешкой сообщил мой эльф.

— Конечно, надо, я просто наслаждаюсь моментом… Ммм! — я невольно промычала, когда почувствовала мимолётное, почти невесомое касание его губ к моей шее. Тело стало настолько чувствительным, что этот жест отозвался электрическим разрядом где-то внизу живота.

Но я заставила себя собраться. Это ведь свидание, Эвол старался, готовил… И мне было безумно любопытно: что же там, за пеленой темноты?

Я глубоко вздохнула и наконец распахнула глаза.

Я медленно открыла глаза и на мгновение забыла, как дышать. Пляж преобразился до неузнаваемости, превратившись в декорацию к какой-то неземной сказке.

Прямо над золотистым песком в воздухе парили сотни крошечных сияющих шариков. Они мерцали мягким перламутровым светом, медленно дрейфуя в вечерних сумерках, словно пойманные звёзды. В центре этой магической иллюминации располагалось наше «гнёздышко» — широкое, утопающее в мягких подушках и шёлке ложе, окружённое полупрозрачными занавесями, которые лениво перебирал морской бриз.

Рядом, на невысоком резном столике, ждали своего часа изысканные закуски: тончайшие ломтики фруктов, пропитанные чем-то пряным, крошечные тарталетки и бокалы с напитком, который светился в тон парящим огням.

— Эвол… Это невероятно, — выдохнула я, оборачиваясь к нему.

Он всё ещё стоял сзади, не разрывая объятий. Его подбородок покоился на моём плече, а взгляд был прикован не к пляжу, а ко мне — словно я была главным украшением этого вечера.

— Я хотел, чтобы мир исчез. Чтобы остались только ты, шум волн и этот свет, — его голос вибрировал от нежности. — Пойдём?

Он подвёл меня к ложу, и мы буквально утонули в облаке из мягкой ткани. Эвол потянулся к столику и поднёс к моим губам небольшую ягоду, обмакнутую в сладкий сироп.

— Попробуй. Это поможет тебе расслабиться и почувствовать вкус магии, которая сейчас нас окружает.

Я приняла угощение из его рук, ощущая, как вкус взрывается на языке сладостью с лёгкой горчинкой. Но куда больше меня пьянил его взгляд. В этом мягком свете светящихся шариков Эвол казался каким-то неземным божеством.

— Знаешь, — прошептала я, чувствуя, как его пальцы начинают медленно оглаживать мою ладонь, — после панды-Эйтора я не ожидала от тебя такой романтики.

Эвол негромко рассмеялся, и в этом звуке не было тени раскаяния.

— Одно другому не мешает, душа моя. Но сейчас… забудь о пандах. Забудь обо всём.

Он медленно сократил расстояние между нами, и я поняла, что вечер закусок плавно переходит в нечто гораздо более интригующее.

Его губы коснулись моей шеи, едва ощутимо, словно крыло бабочки, но этот нежный контакт заставил меня затаить дыхание. Он начал медленное восхождение: от ямки между ключицами, где бешено бился мой пульс, до самого ушка. Эвол нежно прикусил мочку, и я невольно вцепилась пальцами в его плечи, издав первый, ещё тихий вздох.

— Ты очень вкусно пахнешь, Насть… — прошептал он, обжигая кожу дыханием.

— Эвол… — выдохнула я.

Не дождавшись продолжения, он накрыл мои губы своими. Это не был требовательный поцелуй Тэрсона — это было долгое, глубокое исследование. Он пробовал меня на вкус, сплетая наши языки в ленивом танце. Эвол оторвался от моих губ лишь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза. В его зрачках отражались сияющие шарики, превращая взгляд в два магических омута.

— Я хочу запомнить каждый твой вздох, — выдохнул он, опускаясь к моей груди. Его пальцы ловко расправились с корсажем платья, и когда прохладный воздух коснулся кожи, я вскрикнула от остроты ощущений.

Дразнящими движениями он обвёл языком ореол соска, словно художник, создающий утончённую картину на теле. Затем Эвол поднял на меня взгляд, полный страстного огня, и, приподнявшись, взял в руки ленту. Я уже знала, что он собирается делать, поэтому судорожно сглотнула, с готовностью закрыв глаза. Повязка снова оказалась ловко зафиксирована, погружая меня в уютную темноту, где реальность сливалась с моими мечтами.

Следующие касания губ Эвола к оголённой коже ощущались как лёгкие пёрышки, скользящие по поверхности озера в лучах утреннего солнца, оставляя за собой рябь трепетных ощущений. Всё тело стало ощущаться как натянутая струна, к тому же оно помнило недавние касания Эйтора и Тэрсона, словно эхо музыки, звучащей в ночной тишине.

Эвол продолжал свои изысканные ласки, медленно двигаясь по моему телу, словно создавая карту невидимых ощущений. С каждым новым прикосновением напряжение внутри меня нарастало, а сердце билось всё быстрее. Его дыхание, горячее и прерывистое, только усиливало мои чувства.

В какой‑то момент повязка вдруг ослабла, и я ощутила, как её аккуратно снимают с моих глаз. Я медленно открыла их, встретившись с его взглядом, полным нежности и желания.

Эвол на мгновение замер, глядя на меня сверху вниз, словно впитывая каждый штрих, каждую линию моего обнажённого тела, освещённого лунным светом. В его глазах плескалось столько страсти и благоговейного трепета, что внутри всё сжалось в сладком предвкушении.

Его пальцы осторожно коснулись внутренней стороны моего бедра, и я задержала дыхание, ожидая следующего прикосновения. Он медлил, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением нарастающего напряжения. Наконец, его рука двинулась выше, и я не смогла сдержать тихий стон, вырывавшийся из груди.

— Посмотри на меня, — попросил он, и я открыла глаза, встречая его пылающий взгляд.

В этот момент он наконец соединил нас — медленно, бережно, давая прочувствовать каждое мгновение. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину, а он замер, позволяя мне привыкнуть к новым ощущениям, к этому невероятному чувству единения.

Его губы снова нашли мои, заглушая следующий стон. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, отражая ту бурю, что разгоралась между нами. Его движения были неторопливыми, но каждое из них отзывалось во мне волной наслаждения, накатывающей всё сильнее и сильнее.

Я чувствовала, как нарастает внутри нечто огромное, неостановимое — словно волна, готовая накрыть с головой. Моё тело двигалось в унисон с ним, в этом древнем, как мир, танце любви.

Эвол шептал что-то — слова, которых я в этот момент не понимала, но которые проникали в самое сердце, усиливая ощущения до невероятных высот. Его пальцы переплетались с моими, губы касались виска, шеи, губ — везде, где только могли дотянуться.

Когда волна экстаза накрыла меня, я закричала его имя, впиваясь ногтями в его плечи, а он прижал меня к себе ещё крепче, растворяясь в том же ослепительном восторге. Наши дыхания смешались, сердца бились в унисон, а мир вокруг словно перестал существовать.

Вокруг бедра пульсировала новая метка, но её я увижу потом.

Мы лежали, переплетясь руками и ногами, пытаясь восстановить дыхание. Эвол нежно убрал с моего лица влажные пряди, поцеловал кончик носа, уголок губ.

— Ты невероятна, душа моя, — прошептал он, прижимая меня к своей груди.

Я прильнула к нему, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение. В этот момент, в объятиях эльфа под звёздным небом, я чувствовала себя по-настоящему живой. Жаль, что сон снова сморил моё сознание так быстро.